Letter 1910 - Revision history

Brett at 10:08, 26 July 2025

2025-07-26T10:08:17Z

← Older revision		Revision as of 12:08, 26 July 2025
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 275–276 (abridged)<br/>{{bib\|1966/44\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том X}} (1966), p. 288–289<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 269–270 (English translation; abridged)		\|Publication={{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 275–276 (abridged)<br/>{{bib\|1966/44\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том X}} (1966), p. 288–289<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 269–270 (English translation; abridged)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''Рим''<br/>24/12 дек{абря] 1881 г[ода]}}		\|Original text={{right\|''Рим''<br/>24/12 дек[абря] 1881 г[ода]}}
	Анатоша! На этой неделе достойны внимания следующие факты:		Анатоша! На этой неделе достойны внимания следующие факты:

	1) Я был немножко нездоров, т. е. дней 5 сряду страдал желудком, и как-то совсем особенно: мне постоянно хотелось есть, a между тем желудок отказывался как следует варить съедаемое, и чем больше ныло под ложечкой. тем более хотелось есть и тем менее это было возможно. Неправда ли, курьёзно, только у меня бывают такие странные болезни. Теперь совершенно здоров.		1) Я был немножко нездоров, т. е. дней 5 сряду страдал желудком, и как-то совсем особенно: мне постоянно хотелось есть, a между тем желудок отказывался как следует варить съедаемое, и чем больше ныло под ложечкой, тем более хотелось есть и тем менее это было возможно. Неправда ли, курьёзно, только у меня бывают такие странные болезни. Теперь совершенно здоров.

	2) Пришлось выдержать целую борьбу против разных господ и госпож, пристававших с знакомством: княгиней Борятинской, Гр[афом] Строгановым и т. д. Остался победителем и, кажется, окончательно обеспечил себя от новых приставаний.		2) Пришлось выдержать целую борьбу против разных господ и госпож, пристававших с знакомством: княгиней Борятинской, Гр[афом] Строгановым и т. д. Остался победителем и, кажется, окончательно обеспечил себя от новых приставаний.
Line 24:		Line 24:
	Вчера получил письмо от Петра Ив[ановича], в коем он рассказывает, какие пакости делает Ауэр, чтобы Соре и Котек не играли моего концерта. Был ужасно зол и едва удержался, чтобы не написать Ауэру дерзостей.		Вчера получил письмо от Петра Ив[ановича], в коем он рассказывает, какие пакости делает Ауэр, чтобы Соре и Котек не играли моего концерта. Был ужасно зол и едва удержался, чтобы не написать Ауэру дерзостей.

	Сегодня здешний сочельник, и я только что вернулся из собора Петра, где происходило торжественное служение и пение кастратов. День холодный и скверный. Гриша Сангурский — чудесный мальчик: чем более его. узнаёшь, тем более любишь. Но что он будет делать потом? Жалко его опять отдать в экономию. Я об этом задумываюсь.		Сегодня здешний сочельник, и я только что вернулся из собора Петра, где происходило торжественное служение и пение кастратов. День холодный и скверный. Гриша Сангурский — чудесный мальчик: чем более его узнаёшь, тем более любишь. Но что он будет делать потом? Жалко его опять отдать в экономию. Я об этом задумываюсь.

	Целую тебя, милый мальчик, крепко.		Целую тебя, милый мальчик, крепко.
Line 30:		Line 30:
	Кланяйся Саше Гудиму и Мартыну.		Кланяйся Саше Гудиму и Мартыну.

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''[[Rome]]''<br/>24/12 December 1881}}
			[[Anatosha]]! The following facts are worthy of note this week:

			1) I have been rather unwell, i.e. for 5 days in a row I suffered with my stomach, and in an altogether particular way: I constantly wanted to eat, but meanwhile my stomach refused to digest what I ate, and the more it grumbled in the pit of my stomach, the more I wanted to eat, and the less it were possible. Isn't it curious how only I have such strange illnesses? I am now in perfect health.

			2) I had to wage a whole battle against various ladies and gentlemen who pestered me with acquaintances: Princess Bortayinkaya, Count Stroganov, etc. I remained victorious and, I think, have finally protected myself against further pestering.

			3) I have started to write. Something resembling inspiration appeared, but somehow timidly, indecisively and cautiously — not as before!

			[[Anatosha]], I don't think I've ever described to you how I live here, and I want you to know. We all rise at 8 o'clock, and at 8.30 they serve tea, then, while the rooms are being cleaned, we go to [[Kondratyev]] (I in a dressing gown) and attend his levé. Then I work until 12. At 12 I have lunch with [[Nikolay Dmitryevich]]. [[Modest]] and [[Nikolay Konradi\|Kolya]] have theirs at 12.30. Then I set off for a stroll; I mostly walk alone, but on Sundays we take Grisha with us and go to see some of the sights. From 4 to 6 I read, write letters, play the piano. The table d'hôte is at 6. We have a separate table with the [[Kondratyevs]]. After dinner I sometimes go for a walk, and spend the remainder of the evening either at home reading or playing vint. At 12 o'clock we part ways, and I usually read for another hour or an hour and half.

			Yesterday I received a letter from [[Pyotr Ivanovich]], in which he described the dirty tricks that [[Auer]] has been up to in order to prevent Sauret and [[Kotek]] from playing my [[Violin Concerto\|concerto]]. I was terribly angry, and barely managed to restrain myself from writing impertinences to [[Auer]].

			Today is Christmas Eve here, and I've just returned from St. Peter's Cathedral, where they held a solemn mass with the singing of the castrati. The day is cold and miserable. Grisha Sangursky is a wonderful boy, the more one knows him, the more loveable he is. But what will he do next? It would be a pity if he went back to the household. I'm giving this some thought.

			I kiss you hard, dear boy.
			{{right\|Yours, P. Tchaikovsky}}
			Regards to Sasha Gudim and Martyn.
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:39:33Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:39, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 21:32, 2 April 2020

2020-04-02T21:32:28Z

New page

{{letterhead
|Date=12/24 December 1881
|To=[[Anatoly Tchaikovsky]]
|Place=[[Rome]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1376)
|Publication={{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 275–276 (abridged)<br/>{{bib|1966/44|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том X}} (1966), p. 288–289<br/>{{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 269–270 (English translation; abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Рим''<br/>24/12 дек{абря] 1881 г[ода]}}
Анатоша! На этой неделе достойны внимания следующие факты:

1) Я был немножко нездоров, т. е. дней 5 сряду страдал желудком, и как-то совсем особенно: мне постоянно хотелось есть, a между тем желудок отказывался как следует варить съедаемое, и чем больше ныло под ложечкой. тем более хотелось есть и тем менее это было возможно. Неправда ли, курьёзно, только у меня бывают такие странные болезни. Теперь совершенно здоров.

2) Пришлось выдержать целую борьбу против разных господ и госпож, пристававших с знакомством: княгиней Борятинской, Гр[афом] Строгановым и т. д. Остался победителем и, кажется, окончательно обеспечил себя от новых приставаний.

3) Начал кое-что пописывать. Появилось нечто вроде вдохновения, но какое-то робкое, нерешительное, недоверчивo[е], не так, как прежде!

Антоша, я, кажется, ни разу не описывал тебе, как живу здесь; хочу, чтобы ты знал. Встаём всё в 8 часов. и в 8½ подают чай, затем, пока убирают комнаты, идём к Кондратьеву (я в халате) и присутствуем при его levé. Затем я занимаюсь до 12. В 12 я завтракаю вместе с Ник[олаем] Дм[итриевичем]. Модест и Коля — позднее в 12½. Потом происходит прогулка: большею частью я гуляю один, а по воскресеньям берём с собой Гришу и делаем какой-нибудь осмотр достопримечательностей. От 4 до 6 читаю, пишу письма, играю на фортепьяно. В 6 часов в table d'hôte. У нас с Кондратьевыми отдельный стол. После обеда иногда я ещё иду гулять и остальной вечер провожу или дома в чтении, или же играем в винт. В 12 часов расходимся, и я обыкновенно час или полтора ещё читаю.

Вчера получил письмо от Петра Ив[ановича], в коем он рассказывает, какие пакости делает Ауэр, чтобы Соре и Котек не играли моего концерта. Был ужасно зол и едва удержался, чтобы не написать Ауэру дерзостей.

Сегодня здешний сочельник, и я только что вернулся из собора Петра, где происходило торжественное служение и пение кастратов. День холодный и скверный. Гриша Сангурский — чудесный мальчик: чем более его. узнаёшь, тем более любишь. Но что он будет делать потом? Жалко его опять отдать в экономию. Я об этом задумываюсь.

Целую тебя, милый мальчик, крепко.
{{right|Твой, П. Чайковский}}
Кланяйся Саше Гудиму и Мартыну.

|Translated text=
}}