Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:25:45Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:25, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 12:44, 25 January 2020

2020-01-25T12:44:40Z

New page

{{letterhead
|Date=7/19 March 1882
|To=[[Nadezhda von Meck]]
|Place=[[Naples]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 776)
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 524–526 (abridged)<br/>{{bib|1936/25|П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк ; том 3}} (1936), p. 39–41<br/>{{bib|1966/43|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XI}} (1966), p. 85–87
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Неаполь''<br/>7/19 марта 1882}}
Дорогой, милый друг! Доживаю теперь последние неапольские дни. В среду или четверг мы предполагаем съездить на Капри, оттуда в Сорренто на 2 дня, через Castellamare вернуться и тотчас же уехать во Флоренцию. Сегодня я окончил совершенно свою музыку к ''Всенощному бдению'', которую начинал было ещё летом, потом оставил и только здесь снова за неё взялся. Очень трудно работать в Неаполе. Не говоря уже о том, что красоты Неаполя рассеивают, отрывают от дела, есть ещё одно обстоятельство, препятствующее заниматься, — это несмолкаемые ни на минуту ''шарманки'', которые иногда доводят меня до отчаяния. Случается, что их две, даже три разом играют, да ещё где-нибудь поют, а там невдалеке ''берсальеры'' шагистикой занимаются и трубят неустанно от 8 ч[асов] утра до 12. Однако ж, несмотря на всё это, мне так хотелось поскорей окончить начатую работу, что в последние дни я занимался очень усердно и успел совершенно окончить свой труд.

В свободные от занятий и прогулок часы я прочёл очень интересную недавно вышедшую книгу о ''Bellini''. Книга эта написана его другом, восьмидесятилетним старцем ''Florimо'' Я всегда питал большую симпатию к Беллини. Ещё ребёнком я плакал от силы чувства, которое возбуждали во мне изящные, всегда проникнутые меланхолией мелодии его. И до сих пор, несмотря на многие его недостатки, на плоские его аккомпанементы, на площадные, банальные стретты его ансамблей, на грубость и пошлость речитативов, — у меня сохранилась симпатия к его музыке. О жизни его, кроме того, что умер он рано и был чувствительным, добрым человеком, — я ничего не знал. В книге ''Florimо'', кроме биографии Беллини, напечатана и его довольно обширная переписка. И вот я принялся читать с большим удовольствием описание жизни композитора, с давних пор окружённого в моем воображении ореолом Какой-то особенной поэтичности. Мне казалось, что ''Веllini'' должен был быть в жизни таким же детски-благодушным существом, каким был Моцарт. Увы! Пришлось вытерпеть разочарование. Оказывается, что, несмотря на всю свою талантливость, Беллини был очень дюжинная личность. Он весь поглощён в самообожание, восхищается каждым своим тактом, не переносит совершенно никаких осуждений своей музыки, повсюду видит врагов, интриганов и завистников, хотя успех не покидал его ни на один почти день от самого начала его карьеры до самого конца. Судя по письмам, он никого не любил, ни о ком никогда не заботился, и вообще для него вне того, что касалось его интересов, как бы ничего не существовало. Замечательно, что автор книги, по-видимому, вовсе и не заметил, какое неблагоприятное чувство к Беллини возбуждают его письма, — иначе он бы не напечатал их.

Другая книга, которую я читаю с величайшим удовольствием, — это «''На горах''», Мельникова. Какое удивительное знание быта русского и какое спокойное, объективное отношение у автора к огромному количеству изображаемых им лиц! Раскольники разных сект, купцы, мужики, монахи и монахини, дворяне, — все эти люди, как живые, проходят перед читателем, и каждый говорит и делает не то, что автор им навязывает, дабы оттенить и выразить собственный взгляд и убеждения, а то, что действительно эти люди должны говорить и делать. В наше время такая редкость подобные нетенденциозные произведения!
-----
{{right|''10 час[ов] веч[ера]''}}
Всё более и более знакомясь с Неаполем, я прихожу к заключению, что, несмотря на всю его красоту, долго жить в нем неудобно, и не только потому, что так много шума, но также и потому, что все прогулки требуют нескольких часов. Здесь нельзя, как в Риме, бродить по городу и вне города. На этой неделе мы не совершили никакой большой поездки, и когда приходилось ради моциона ходить, то я затруднялся, куда направить стопы свои. По городу ходить — беспокойно, а за город, кроме ''Pоsilippо'' (которое после истории с ''Postiglione'' мне неприятно), идти решительно некуда. Ещё что отравляет здешние прогулки, — это нищие, которые не только пристают, но показывают свои раны и уродства, — а это для меня очень тяжёлое и неприятное впечатление. Но зато сидеть у окна, у себя, и смотреть на море, на Везувий, особенно рано утром и перед закатом солнца, — это такое блаженство, ради которого все недостатки Неаполя, как города, можно простить и позабыть. В театрах здесь ничего интересного нет. На днях возобновили давно забытую оперу ''Mercadante'' «''Оraziiе Сuriazii''», и газеты с шумом и треском заговорили об этом возобновлении, как о Какой-то новой эре в искусстве. Соблазнённый газетными отзывами, я пошёл в ''S[an] Cаrlо''. И что ж оказалось? Этот удивительнейший и притом, судя по газетам, превосходно исполненный ''chef-d'oeuvre'' не что иное, как самая пошлая и рутинная итальянская опера, в сравнении с которой «Травиата» и «Трубадур» — великие произведения! Исполнение ниже всякой посредственности.

Дорогая моя! Желаю Вам от всей души наслаждаться весной, которая во Флоренции должна быть восхитительна. Будьте здоровы!

Безмерно Вас любящий,
{{right|П. Чайковский}}
Р. S. Видели ли Вы Сарру Бернар?

|Translated text=
}}

Letter 1987 - Revision history

Brett: 1 revision imported

Brett at 12:44, 25 January 2020