Letter 210 - Revision history

Brett at 13:22, 30 December 2024

2024-12-30T13:22:24Z

← Older revision		Revision as of 15:22, 30 December 2024
Line 8:		Line 8:
	\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}		\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{centre\|Милый мой Толька!}}		\|Original text={{centre\|Милый мой Толька!}}
	Заранее предуведомляю тебя, что письмо будет краткое: все не могу собраться с силами, чтобы засесть и написать тебе побольше. Время теперь у меня сильно занято; я имел глупость взяться написать. за ничтожную плату музыку к балету «Сандрильона», к[ото]рый будет поставлен в декабре, и так как условие заключено, — то на попятный двор уже поздно, а между тем осталось всего два месяца, а я только что начал.		Заранее предуведомляю тебя, что письмо будет краткое: все не могу собраться с силами, чтобы засесть и написать тебе побольше. Время теперь у меня сильно занято; я имел глупость взяться написать, за ничтожную плату музыку к балету «Сандрильона», к[ото]рый будет поставлен в декабре, и так как условие заключено, — то на попятный двор уже поздно, а между тем осталось всего два месяца, а я только что начал.

	О твоих служебных делах я думаю, наверное, не менее тебя: с Извольским уже было говорено, и он обещался употребить все своё влияние; но он говорит, что до приезда Манасеина (занявшего место Мотовилова и находящегося теперь в Смоленске) ничего нельзя сделать. Не только я, но и Рубинштейн постоянно думает о твоём переводе в Москву, и поверь, что всё, что можно, будет сделано.		О твоих служебных делах я думаю, наверное, не менее тебя: с Извольским уже было говорено, и он обещался употребить все своё влияние; но он говорит, что до приезда Манасеина (занявшего место Мотовилова и находящегося теперь в Смоленске) ничего нельзя сделать. Не только я, но и Рубинштейн постоянно думает о твоём переводе в Москву, и поверь, что всё, что можно, будет сделано.
Line 22:		Line 22:
	Напиши мне, не можешь ли ты в случае, если не удастся перебраться в Москву, приехать сюда хоть ненадолго?		Напиши мне, не можешь ли ты в случае, если не удастся перебраться в Москву, приехать сюда хоть ненадолго?

	\|Translated text=		\|Translated text={{centre\|My dear [[Tolka]]!}}
			I warn you in advance that this letter will be short; I still can't muster the strength to sit down and write more to you. My time is now fully occupied; I was stupid enough to undertake to write, for a paltry fee, music for a ballet "[[Cinderella\|Cendrillon]]", which will be delivered in December, and as the terms have been concluded, it's too late to back out, and meanwhile there are only two months left, and I've only just started.

			I think about the matter of your employment probably no less than you do; I've already spoken with Izvolsky, and he's promised to use all his influence; but he says that until the arrival of Manasein (who has taken Motoviolov's place and is currently in [[Smolensk]]) nothing can be done. Not only I, but [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] too is constantly thinking about your transfer to [[Moscow]], and believe me that everything that can be done, will be done.

			I had news about you from Lizaveta Vasilyevna Davydova. Tomorrow I'm having dinner with Pyotr Vasilyevich. [[Modest]] has written me two letters; in the first, he described Simbirsk in the most glowing terms, such that I rejoiced; and then two days ago I received a jeremiad from him, in which he says that he was well received by the [[Simbirsk]] aristocracy, explains how expensive it is to buy confectionary for the ladies, and therefore how it is impossible for him to remain in [[Simbirsk]]. Not a word about his job, as if he went to [[Simbirsk]] to court the ladies and sympathise with Valuyev's drunkenness, which he also expands upon. It's sad to think that all three of us are destined to forever wander in penury because of our impudence. In conclusion, here's some more news for you: 1) I had Krivoshein with me, whom I have not paid a visit to; 2) my overture is being printed in [[Berlin]] and will be played in several German cities; 3) my friend [[Kondratyev]] is here, and I see him often; 4) I rarely see [[Hubert]], but he is awfully popular here; 5) I often visit Konstantinov.

			Write to me whether, if you cannot move to [[Moscow]], if you could come here for at least a little while?
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0210}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0210}}

Brett: Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

2023-09-23T15:30:45Z

Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

← Older revision		Revision as of 17:30, 23 September 2023
Line 9:		Line 9:
	}}		}}
	==Text==		==Text==
	Based on a handwritten copy in the [[Klin]] ~~House-Museum Archive~~, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:25:46Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:25, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 17:41, 29 March 2020

2020-03-29T17:41:12Z

New page

{{letterhead
|Date=5/17 October 1870 (?)
|To=[[Anatoly Tchaikovsky]]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph={{locunknown}}
|Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 163–164 <br/>{{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 70–71 (abridged)<br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 235–236<br/>{{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 68 (English translation; abridged)
|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
}}
==Text==
Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{centre|Милый мой Толька!}}
Заранее предуведомляю тебя, что письмо будет краткое: все не могу собраться с силами, чтобы засесть и написать тебе побольше. Время теперь у меня сильно занято; я имел глупость взяться написать. за ничтожную плату музыку к балету «Сандрильона», к[ото]рый будет поставлен в декабре, и так как условие заключено, — то на попятный двор уже поздно, а между тем осталось всего два месяца, а я только что начал.

О твоих служебных делах я думаю, наверное, не менее тебя: с Извольским уже было говорено, и он обещался употребить все своё влияние; но он говорит, что до приезда Манасеина (занявшего место Мотовилова и находящегося теперь в Смоленске) ничего нельзя сделать. Не только я, но и Рубинштейн постоянно думает о твоём переводе в Москву, и поверь, что всё, что можно, будет сделано.

Я о тебе имел известие от Лиз[аветы] Вас[ильевны] Давыдовой. Завтра я у П[етра] В[асильевича] обедаю. Модест мне написал два письма; в первом Симбирск был описан в самых розовых красках, так что я возрадовался; а третьего дня я уже получил от него иеремиаду, в которой он, говоря, что отлично принят симбирской аристократией, объясняет, как дорого покупать для дам конфекты и как поэтому ему невозможно остаться в Симбирске. О службе — ни слова, как будто он поехал в Симбирск, чтобы ухаживать за дамами и соболезновать пьянству Валуева, о чем он также распространяется. Грустно подумать, что нам всем трём суждено вечно мыкаться в безденежье от нашего бесстыдства. В заключение вот тебе несколько новостей: 1) был у меня Кривошеин, которому я визита не отдал; 2) моя увертюра печатается в Берлине и будет играться в нескольких германских городах; 3) здесь находится мой друг Кондратьев, с коим часто вижусь; 4) с Губертоу вижусь редко, он здесь всем ужасно нравится; 5) часто бываю у Константинова.

Напиши мне, не можешь ли ты в случае, если не удастся перебраться в Москву, приехать сюда хоть ненадолго?

|Translated text=
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0210}}