Letter 2369 - Revision history

Brett at 18:50, 17 January 2025

2025-01-17T18:50:40Z

← Older revision		Revision as of 20:50, 17 January 2025
Line 8:		Line 8:
	\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}		\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|17 окт[ября]<br/>Киев}}		\|Original text={{right\|17 окт[ября]<br/>Киев}}
	Паничка! Пишу тебе из Киева, куда я заехал по некоторым причинам. А причины эти следующие. Всё наши каменские уехали на несколько дней в Елизаветград на крестины к Варе (а кто Варя, тебе скажет Толя). Если б я остался, то мне пришлось бы с глазу на глаз четыре дня прожить с старушкой сестрицей Настасьей Васильевной, а это, несмотря на все моё уважение к ней, очень, скучно. К тому же как раз в день, когда наши уезжали, я кончил сюиту и чувствовал влечение к какой-нибудь поездке с целью рассеяться. Вот и вздумалось съездить в Киев, где, кстати, нужно купить кое-что нужное. Погода стоит чудная, и потому мне здесь совсем не дурно прожилось, гулял с утра до вечера, а вечером бывал в театре. Театр здесь теперь драматический и очень хороший, — но пустота страшная, так что совестно сидеть в театре. Зато оперетка, говорят; переполнена ежедневно. Какая пакостная киевская публика! Думаю, что Толя не ~~у дивится~~ этому восклицанию. В Каменке в последнее время стояла совершенно летняя погода, и для меня наслаждение было тем более сильно, что появилась масса шампиньонов, которые я так же люблю собирать, как белые, красные и т. п. грибы. Ежедневно я приносил полные корзины как в наш дом, так и в большой. Не думаю, чтобы ~~ког да~~-нибудь за мои сочинения я получил столько благодарностей, сколько получил за эти шампиньоны. Они действительно чудная вещь, и даже едва ли не вкуснее белых.		Паничка! Пишу тебе из Киева, куда я заехал по некоторым причинам. А причины эти следующие. Всё наши каменские уехали на несколько дней в Елизаветград на крестины к Варе (а кто Варя, тебе скажет Толя). Если б я остался, то мне пришлось бы с глазу на глаз четыре дня прожить с старушкой сестрицей Настасьей Васильевной, а это, несмотря на все моё уважение к ней, очень, скучно. К тому же как раз в день, когда наши уезжали, я кончил сюиту и чувствовал влечение к какой-нибудь поездке с целью рассеяться. Вот и вздумалось съездить в Киев, где, кстати, нужно купить кое-что нужное. Погода стоит чудная, и потому мне здесь совсем не дурно прожилось, гулял с утра до вечера, а вечером бывал в театре. Театр здесь теперь драматический и очень хороший, — но пустота страшная, так что совестно сидеть в театре. Зато оперетка, говорят, переполнена ежедневно. Какая пакостная киевская публика! Думаю, что Толя не удивится этому восклицанию. В Каменке в последнее время стояла совершенно летняя погода, и для меня наслаждение было тем более сильно, что появилась масса шампиньонов, которые я так же люблю собирать, как белые, красные и т. п. грибы. Ежедневно я приносил полные корзины как в наш дом, так и в большой. Не думаю, чтобы когда-нибудь за мои сочинения я получил столько благодарностей, сколько получил за эти шампиньоны. Они действительно чудная вещь, и даже едва ли не вкуснее белых.

	Тебе уже известно, что Таня привела всех каменских в восторг, чего и следовало ожидать. Толя спрашивает о зубах у Рины. Первый зуб у ней показался вскоре после моего прибытия, т. е. в сентябре, значит на 13-м месяце. Она вовсе не была больна. При мне их ещё прибавилось уже четыре. Итак, не бойтесь за Танюшу. Целую твои ручки, Милю и Таню-милю нежно обнимаю.		Тебе уже известно, что Таня привела всех каменских в восторг, чего и следовало ожидать. Толя спрашивает о зубах у Рины. Первый зуб у ней показался вскоре после моего прибытия, т. е. в сентябре, значит на 13-м месяце. Она вовсе не была больна. При мне их ещё прибавилось уже четыре. Итак, не бойтесь за Танюшу. Целую твои ручки, Милю и Таню-милю нежно обнимаю.
Line 20:		Line 20:
	Твой,		Твой,

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|17 October<br/>[[Kiev]]}}
			[[Panichka]]! I'm writing to you from [[Kiev]], where I have stopped by for some reason. And this reason is as follows. All our lot from [[Kamenka]] have gone to Yelizavetgrad for a few days for Varya's christening (and [[Tolya]] will tell you who Varya is). Had I stayed, I would have been obliged to live eye to eye with Sestritsa, Nastasya Vasilyevna, for four days, and this, despite all my respect for her, is very tedious. Besides, on the very day that our lot left, I finished the suite, and felt the urge to go on some sort of excursion to distract myself. So I conceived the idea of a trip to [[Kiev]], where I had to go anyway to buy some essentials. The weather is wonderful, so I'm not having a bad time at all here, walking from morning until evening, and in the evening I go to the theatre. They have a drama theatre now, which is very good, but terribly empty, such that it's embarrassing to sit in the theatre. But they say that the operetta is packed every day. The [[Kiev]] audiences are a rotten lot! I don't think that [[Tolya]] will be surprised by this exclamation. The weather in [[Kamenka]] has been altogether summer-like recently, and all the more enjoyable for me because a mass of champignons appeared, which I love to pick just as much as the red and white mushrooms, etc. I brought baskets full both to our house and to the big house. I don't think I've every received as much gratitude for my works as I did for these champignons. They truly are a wonderful thing, and even almost more delicious than the white ones.

			You already know that [[Tatyana Tchaikovskaya\|Tanya]] delighted everyone at [[Kamenka]], which was to be expected, [[Tolya]] asks about Rina's teething. Her first tooth appeared soon after my arrival, i.e. in September, which means it was at 13 months. She wasn't in pain at all. Another four have appeared while I've been here. So, don't worry about [[Tatyana Tchaikovskaya\|Tanyusha]]. I kiss your dear hands, and hug [[Tatyana Tchaikovskaya\|Tanya]]-dear tenderly.

			Yours,
	}}		}}

Brett: Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

2023-09-23T15:25:38Z

Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

← Older revision		Revision as of 17:25, 23 September 2023
Line 9:		Line 9:
	}}		}}
	==Text==		==Text==
	Based on a handwritten copy in the [[Klin]] ~~House-Museum Archive~~, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian

Brett: 1 revision imported

2022-07-14T20:31:16Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 22:31, 14 July 2022
(No difference)

Brett: Text replacement - "¬" to ""

2020-04-02T12:11:27Z

Text replacement - "¬" to ""

New page

{{letterhead
|Date=17/29 October 1883
|To=[[Praskovya Tchaikovskaya]]
|Place=[[Kiev]]
|Language=Russian
|Autograph={{locunknown}}
|Publication={{bib|1970/86|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XII}} (1970), p. 259
|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
}}
==Text==
Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|17 окт[ября]<br/>Киев}}
Паничка! Пишу тебе из Киева, куда я заехал по некоторым причинам. А причины эти следующие. Всё наши каменские уехали на несколько дней в Елизаветград на крестины к Варе (а кто Варя, тебе скажет Толя). Если б я остался, то мне пришлось бы с глазу на глаз четыре дня прожить с старушкой сестрицей Настасьей Васильевной, а это, несмотря на все моё уважение к ней, очень, скучно. К тому же как раз в день, когда наши уезжали, я кончил сюиту и чувствовал влечение к какой-нибудь поездке с целью рассеяться. Вот и вздумалось съездить в Киев, где, кстати, нужно купить кое-что нужное. Погода стоит чудная, и потому мне здесь совсем не дурно прожилось, гулял с утра до вечера, а вечером бывал в театре. Театр здесь теперь драматический и очень хороший, — но пустота страшная, так что совестно сидеть в театре. Зато оперетка, говорят; переполнена ежедневно. Какая пакостная киевская публика! Думаю, что Толя не у дивится этому восклицанию. В Каменке в последнее время стояла совершенно летняя погода, и для меня наслаждение было тем более сильно, что появилась масса шампиньонов, которые я так же люблю собирать, как белые, красные и т. п. грибы. Ежедневно я приносил полные корзины как в наш дом, так и в большой. Не думаю, чтобы ког да-нибудь за мои сочинения я получил столько благодарностей, сколько получил за эти шампиньоны. Они действительно чудная вещь, и даже едва ли не вкуснее белых.

Тебе уже известно, что Таня привела всех каменских в восторг, чего и следовало ожидать. Толя спрашивает о зубах у Рины. Первый зуб у ней показался вскоре после моего прибытия, т. е. в сентябре, значит на 13-м месяце. Она вовсе не была больна. При мне их ещё прибавилось уже четыре. Итак, не бойтесь за Танюшу. Целую твои ручки, Милю и Таню-милю нежно обнимаю.

Твой,

|Translated text=
}}