Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:41:29Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:41, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 11:22, 6 February 2020

2020-02-06T11:22:11Z

New page

{{letterhead
|Date=2/14 June 1885
|To=[[Nadezhda von Meck]]
|Place=[[Maydanovo]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 940)
|Publication={{bib|1902/25|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 3}} (1902), p.47–49<br/>{{bib|1936/25|П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк ; том 3}} (1936), p. 363–365<br/>{{bib|1971/89|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIII}} (1971), p. 92–93
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Майданово''<br/>2 июня}}
{{centre|Милый, дорогой друг мой!}}
Письмо Ваше задело меня за живое, и я не могу удержаться, чтобы тотчас же не ответить Вам. Случилось, что как раз в то время, когда я посылал Вам письмо моё с торжественным извещением о назначении Танеева директором и с горделивым приписыванием исключительно себе этой заслуги, — Вы писали мне о непригодности Танеева. Прежде всего скажу Вам, почему из всех существующих кандидатов, ''Танеев'' один, по-моему, мог стать на место директора, а потом объясню, почему предлагаемые Вами кандидаты невозможны.

Прежде всего, ''Танеев'' есть (особенно в Москве) музыкальная выдающаяся личность, заявившая себя и на поприще композиторском, и как виртуоз, и как талантливый дирижёр, и, наконец, как энергический проповедник известных взглядов и стремлений, а именно, ''классических''. Потом, это человек необычайный нравственной чистоты и высокой честности, заслужившей ему всеобщее уважение. Наконец, это человек ''твёрдого'' характера, неспособного уступить ни пяди из того, что он считает своим долгом. Разумеется в том, что Вы говорите, есть значительная доля правды, напр[имер], насчёт ''не представительности'' его. Но, во 1-х, мы ещё не знаем, как он будет держать себя теперь, сделавшись главою целого учреждения, а во 2-х, можно примириться с некоторыми его недостатками, особенно молодостью, ввиду крупных достоинств.

''Губерт'', если помните, был более 2-х лет директором и оказался совершенно невозможным на этом месте. Это очень честный, умный, добросовестный преподаватель — и больше ничего. Большая ошибка была — возведение его в сан директора. Больше всего ему мешает полнейшая, ''безавторитетность'', так как Губерт в глазах публики никогда; и ничем не заявил себя. Кроме того, несмотря на его ум и много симпатичных качеств, он лишён того, что называется ''тактом'', вследствие чего весь профессорский состав, за немногими исключениями, или враждовал против него, или ни в грош его не ставил. Продержаться он не мог; жаль только, что при удалении его с ним было поступлено очень неделикатно, грубо и жестоко. А главное, что мне всегда было больно и жалко, это то, что, возведши Губерта в директоры, его оторвали от его настоящей деятельности, т. е. профессорской, и что, оставивши директорство, он остался и без всяких средств к жизни. 2 года тому назад я очень хлопотал, чтобы ему можно было вернуться в Консерваторию профессором, но, несмотря на все усилия, ничего не мог сделать. Теперь, когда, казалось бы, время должно было сгладить многое, я всё-таки с величайшим трудом добился возвращения ''Губерта'' к преподавательской деятельности. И странно, что он в течение двух лет не мог додуматься, что если перед ним многие были виноваты, то и сам он во многом был виноват. Ошибки свои он позабыл, но не забыл нанесённых ему обид и отнёсся к моему предложению получить снова дело и средства к существованию с такими чрезмерными, невозможными условиями, что едва-едва я мог кое как уладить дело, да и то придётся ещё в сентябре мне много хлопотать о принятии его условий. Что касается до ''Направника'' и ''Клиндворта'', то они оба имеют блестящие положения и никогда не променяют их на директорство консерватории. К тому же, по теперешнему новому уставу, директором консерватории может быть только русский подданный, а Клиндворт, будучи фанатическим немецким патриотом, никогда не согласится сделаться русским, да едва ли и желательно, чтобы в Москве немец был музыкальным главою.

''Римский-Корсаков'', который очень подходил бы под условия, на моё предложение сделаться директором решительно отказался. Таким образом, убеждённый, с одной стороны, что без директора консерватория существовать долее не может, а с другой, что кроме Танеева никого в виду нет, — я и пришёл к заключению, что необходимо его избрать.

Вот, дорогой мой друг, что мне хотелось Вам высказать по поводу Вашего письма. Первый год будет труден для Танеева, но потом, когда и он привыкнет и к нему привыкнут, мне кажется, что из него выйдет хороший директор.

Чтобы поддержать авторитет ''Танеева'', я решился войти снова в число профессоров, а именно, взял на себя ''класс свободного сочинения'' (безвозмездно). Это будет мало стеснять меня, ибо достаточно хоть раз в месяц являться в консерваторию и просматривать сочинения учеников высшего класса, коих бывает, обыкновенно, всего один или два.

Будьте здоровы, дорогой, бесценный друг!

Ваш до гроба,
{{right|П. Чайковский}}

|Translated text=
}}

Letter 2715 - Revision history

Brett: 1 revision imported

Brett at 11:22, 6 February 2020