Letter 2943 - Revision history

Brett: Text replacement - "most sympathetic" to "most agreeable"

2024-07-18T08:24:49Z

Text replacement - "most sympathetic" to "most agreeable"

← Older revision		Revision as of 10:24, 18 July 2024
Line 32:		Line 32:

	\|Translated text={{right\|''1st May 1886''<br/>''At sea''}}		\|Translated text={{right\|''1st May 1886''<br/>''At sea''}}
	Dear [[Modichka]]! I'm writing sitting in a cabin on the steamship "''Armenie''", belonging to the ''Paquet'' company. For some reason, everyone in [[Tiflis]] advised me to travel on this ship, which actually I regret, since in ''[[Batum]]'' I saw the "''Messageries''" ship, which left one day after us, and was far bigger and better. Anyway, the weather is so divinely good, the views are so indescribably beautiful, that, in truth, this is just like having a cab ride to yourself — and I am alone. [[Alyosha]] is in 2nd class; he says that it is much less comfortable than on the "''Messageries''", but the company is cheerful, and he is content. There are only a few passengers with me in first class: the Turkish consul in [[Batum]], with two wives who conceal themselves the whole time, the beautiful wife of an Italian merchant with her three beautiful daughters — and that's all. The captain has breakfast and dinner with us: he is most ~~sympathetic~~. The conversations go sluggishly, and this spoils the enjoyment of the food, which is very delicious.		Dear [[Modichka]]! I'm writing sitting in a cabin on the steamship "''Armenie''", belonging to the ''Paquet'' company. For some reason, everyone in [[Tiflis]] advised me to travel on this ship, which actually I regret, since in ''[[Batum]]'' I saw the "''Messageries''" ship, which left one day after us, and was far bigger and better. Anyway, the weather is so divinely good, the views are so indescribably beautiful, that, in truth, this is just like having a cab ride to yourself — and I am alone. [[Alyosha]] is in 2nd class; he says that it is much less comfortable than on the "''Messageries''", but the company is cheerful, and he is content. There are only a few passengers with me in first class: the Turkish consul in [[Batum]], with two wives who conceal themselves the whole time, the beautiful wife of an Italian merchant with her three beautiful daughters — and that's all. The captain has breakfast and dinner with us: he is most agreeable. The conversations go sluggishly, and this spoils the enjoyment of the food, which is very delicious.

	Now I'll tell you the story of my departure. We (i.e. me, [[Tolya]], [[Panya]] and Kolya Pereslni) left [[Tiflis]] on the morning of the 29th. A crowd saw me off. The journey was very pleasant until that same evening. The Suram pass is very beautiful. We arrived at 11 o'clock in the evening, and, to our horror, all the hotels were taken. We asked everywhere, and finally, out of mercy, we were allowed into the ''Hôtel Imperial'', where we somehow spent the night. ''[[Batum]]'' is situated in an excellent location, with grandiose, forest-covered mountains in the front, and snowy ones behind. The sea is blue, the vegetation almost tropical. We spent a painful day, because everyone was fretting about the imminent parting of ways. But it was especially remarkable to see how upset [[Panya]] was; for the last few days she had already started to cry, and then she behaved as though I'd been sentenced to death. There was another unpleasant incident just before I left. [[Tolya]], God knows why, made a terrible scene with [[Aleksey]], even starting a scuffle. We sat on the ship for 3 hours in the most tormented state of mind...		Now I'll tell you the story of my departure. We (i.e. me, [[Tolya]], [[Panya]] and Kolya Pereslni) left [[Tiflis]] on the morning of the 29th. A crowd saw me off. The journey was very pleasant until that same evening. The Suram pass is very beautiful. We arrived at 11 o'clock in the evening, and, to our horror, all the hotels were taken. We asked everywhere, and finally, out of mercy, we were allowed into the ''Hôtel Imperial'', where we somehow spent the night. ''[[Batum]]'' is situated in an excellent location, with grandiose, forest-covered mountains in the front, and snowy ones behind. The sea is blue, the vegetation almost tropical. We spent a painful day, because everyone was fretting about the imminent parting of ways. But it was especially remarkable to see how upset [[Panya]] was; for the last few days she had already started to cry, and then she behaved as though I'd been sentenced to death. There was another unpleasant incident just before I left. [[Tolya]], God knows why, made a terrible scene with [[Aleksey]], even starting a scuffle. We sat on the ship for 3 hours in the most tormented state of mind...

	Finally we said our goodbyes; they went ashore. We waved our handkerchiefs at each other for ages, and at 8 o'clock the ship set off. Then I had to console [[Aleksey]], who cried for a couple of hours, humiliated by [[Tolya]] — and really for no reason at all... I went to bed in complete despair, but, as usual, I slept like a dead man, and when I awoke, rose, dressed and went out, we were already at ''[[Trebizond]]'', and the morning was too wonderful to describe. [[Trebizond]] itself is in an astonishingly beautiful location, and presents an absolutely magical sight. [[Alyosha]] and I went into the town, which is very large and has a thoroughly oriental character. The people are, in my opinion, most ~~sympathetic~~. I don't know about the women, but the men, and the boys in particularly, are thoroughly handsome.		Finally we said our goodbyes; they went ashore. We waved our handkerchiefs at each other for ages, and at 8 o'clock the ship set off. Then I had to console [[Aleksey]], who cried for a couple of hours, humiliated by [[Tolya]] — and really for no reason at all... I went to bed in complete despair, but, as usual, I slept like a dead man, and when I awoke, rose, dressed and went out, we were already at ''[[Trebizond]]'', and the morning was too wonderful to describe. [[Trebizond]] itself is in an astonishingly beautiful location, and presents an absolutely magical sight. [[Alyosha]] and I went into the town, which is very large and has a thoroughly oriental character. The people are, in my opinion, most agreeable. I don't know about the women, but the men, and the boys in particularly, are thoroughly handsome.

	Now, after an unspeakably wonderful sunset, we are moving on. The sea is calm. No pitching at all...		Now, after an unspeakably wonderful sunset, we are moving on. The sea is calm. No pitching at all...

Brett at 10:01, 16 May 2024

2024-05-16T10:01:18Z

← Older revision		Revision as of 12:01, 16 May 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 353–355 (abridged)<br/>{{bib\|1971/89\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIII}} (1971), p. 331–333<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 350–351 (English translation; abridged)		\|Publication={{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 353–355 (abridged)<br/>{{bib\|1971/89\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIII}} (1971), p. 331–333<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 350–351 (English translation; abridged)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''1-го мая 1886 г[ода]''<br/>''в море''}}		\|Original text={{right\|''1-го мая 1886 г[ода]''<br/>''в море''}}
	Милый Модичка! Пишу сидя в каюте парохода «''Armenie''», принадлежащего компании ''Paquet''. Все в Тифлисе советовали мне почему-то ехать на этом пароходе, о чем, в сущности, я сожалею, так как видел в ''Батуме'' отходивший одним днём позже нас пароход «''Messageries''» гораздо больше и лучше. Впрочем, погода до того божественно хороша, виды так неописанно красивы, что, право, все равно как ехать, лишь бы в каюте быть одному, — а я один. Алёша во 2 классе; говорит, что гораздо менее комфортабельно, чем на «''Messageries''», но компания весёлая, и он доволен. Нас в первом классе, пассажиров, немного: турецкий батумский консул с двумя жёнами, которые все время прячутся, красивая итальянская купчиха с тремя красивыми дочерями — вот и всё. Капитан завтракает и обедает с нами: очень симпатичен. Разговоры идут вяло и это портит удовольствие еды, которая очень вкусна.		Милый Модичка! Пишу сидя в каюте парохода «''Armenie''», принадлежащего компании ''Paquet''. Все в Тифлисе советовали мне почему-то ехать на этом пароходе, о чем, в сущности, я сожалею, так как видел в ''Батуме'' отходивший одним днём позже нас пароход «''Messageries''» гораздо больше и лучше. Впрочем, погода до того божественно хороша, виды так неописанно красивы, что, право, все равно как ехать, лишь бы в каюте быть одному, — а я один. Алёша во 2 классе; говорит, что гораздо менее комфортабельно, чем на «''Messageries''», но компания весёлая, и он доволен. Нас в первом классе, пассажиров, немного: турецкий батумский консул с двумя жёнами, которые все время прячутся, красивая итальянская купчиха с тремя красивыми дочерями — вот и всё. Капитан завтракает и обедает с нами: очень симпатичен. Разговоры идут вяло и это портит удовольствие еды, которая очень вкусна.

	Теперь расскажу историю выезда. Из Тифлиса мы выехали (т. е. я, Толя, Паня, Коля Переслени) 29 числа утром. Провожало меня множество народу. Ехали до самого вечера очень приятно. Перевал через Сурам очень красив. Приехали в 11 часов вечера, и, к нашему ужасу, все гостиницы были заняты. Просились повсюду, и наконец из милости нас пустили в ''Hôtel Imperial'', где кое-как проночевали. ''Батум'' находится в великолепнейшем местоположении; на первом плане грациозные, покрытые лесом горы, на заднем — снежные. Море голубое, растительность почти тропическая. День провели мучителыю, ибо всем было жутко по поводу предстоявшей разлуки. Нo особенно замечательна горесть Пани, которая уж за несколько дней начала плакать, а тут держала себя так, как будто я приговорён к смерти. ~~ещё~~ случилась пренеприятная история перед самым отъездом. Толя, Бог знает почему, сделал страшную сцену Алексею, даже полез драться. На пароходе мы сидели часа 3 в самом мучительном состоянии духа...		Теперь расскажу историю выезда. Из Тифлиса мы выехали (т. е. я, Толя, Паня, Коля Переслени) 29 числа утром. Провожало меня множество народу. Ехали до самого вечера очень приятно. Перевал через Сурам очень красив. Приехали в 11 часов вечера, и, к нашему ужасу, все гостиницы были заняты. Просились повсюду, и наконец из милости нас пустили в ''Hôtel Imperial'', где кое-как проночевали. ''Батум'' находится в великолепнейшем местоположении; на первом плане грациозные, покрытые лесом горы, на заднем — снежные. Море голубое, растительность почти тропическая. День провели мучителыю, ибо всем было жутко по поводу предстоявшей разлуки. Нo особенно замечательна горесть Пани, которая уж за несколько дней начала плакать, а тут держала себя так, как будто я приговорён к смерти. Ещё случилась пренеприятная история перед самым отъездом. Толя, Бог знает почему, сделал страшную сцену Алексею, даже полез драться. На пароходе мы сидели часа 3 в самом мучительном состоянии духа...

	Наконец простились; они уехали на берег; долго мы махали друг другу платками, и часов в 8 пароход тронулся. Пришлось потом утешать Алексея, который часа два плакал, оскорблённый Толей, — и действительно ни за что ни ~~пр6 что…~~ Лёг спать в полном отчаянье, но, как водится, заснул мертвецки, и когда проснулся, встал, оделся и вышел, то мы уже были перед ''Трапезундом'', и утро было так чудно, что и описать нельзя. Самый Трапезунд расположен удивительно красиво и представляет совершенно волшебное зрелище. Мы ездили с Алёшей в город, который очень велик и имеет вполне восточный характер. Очень симпатичен, по-моему, народ. Не знаю как женщины, но мужчины, и особенно мальчики, сплошь красивы.		Наконец простились; они уехали на берег; долго мы махали друг другу платками, и часов в 8 пароход тронулся. Пришлось потом утешать Алексея, который часа два плакал, оскорблённый Толей, — и действительно ни за что ни про что... Лёг спать в полном отчаянье, но, как водится, заснул мертвецки, и когда проснулся, встал, оделся и вышел, то мы уже были перед ''Трапезундом'', и утро было так чудно, что и описать нельзя. Самый Трапезунд расположен удивительно красиво и представляет совершенно волшебное зрелище. Мы ездили с Алёшей в город, который очень велик и имеет вполне восточный характер. Очень симпатичен, по-моему, народ. Не знаю как женщины, но мужчины, и особенно мальчики, сплошь красивы.

	Теперь, после несказанно чудного захода солнца, мы пошли дальше. Море тихо. Качки никакой...		Теперь, после несказанно чудного захода солнца, мы пошли дальше. Море тихо. Качки никакой...
Line 31:		Line 31:
	{{right\|Твой, П. Чайковский}}		{{right\|Твой, П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''1st May 1886''<br/>''At sea''}}
			Dear [[Modichka]]! I'm writing sitting in a cabin on the steamship "''Armenie''", belonging to the ''Paquet'' company. For some reason, everyone in [[Tiflis]] advised me to travel on this ship, which actually I regret, since in ''[[Batum]]'' I saw the "''Messageries''" ship, which left one day after us, and was far bigger and better. Anyway, the weather is so divinely good, the views are so indescribably beautiful, that, in truth, this is just like having a cab ride to yourself — and I am alone. [[Alyosha]] is in 2nd class; he says that it is much less comfortable than on the "''Messageries''", but the company is cheerful, and he is content. There are only a few passengers with me in first class: the Turkish consul in [[Batum]], with two wives who conceal themselves the whole time, the beautiful wife of an Italian merchant with her three beautiful daughters — and that's all. The captain has breakfast and dinner with us: he is most sympathetic. The conversations go sluggishly, and this spoils the enjoyment of the food, which is very delicious.

			Now I'll tell you the story of my departure. We (i.e. me, [[Tolya]], [[Panya]] and Kolya Pereslni) left [[Tiflis]] on the morning of the 29th. A crowd saw me off. The journey was very pleasant until that same evening. The Suram pass is very beautiful. We arrived at 11 o'clock in the evening, and, to our horror, all the hotels were taken. We asked everywhere, and finally, out of mercy, we were allowed into the ''Hôtel Imperial'', where we somehow spent the night. ''[[Batum]]'' is situated in an excellent location, with grandiose, forest-covered mountains in the front, and snowy ones behind. The sea is blue, the vegetation almost tropical. We spent a painful day, because everyone was fretting about the imminent parting of ways. But it was especially remarkable to see how upset [[Panya]] was; for the last few days she had already started to cry, and then she behaved as though I'd been sentenced to death. There was another unpleasant incident just before I left. [[Tolya]], God knows why, made a terrible scene with [[Aleksey]], even starting a scuffle. We sat on the ship for 3 hours in the most tormented state of mind...

			Finally we said our goodbyes; they went ashore. We waved our handkerchiefs at each other for ages, and at 8 o'clock the ship set off. Then I had to console [[Aleksey]], who cried for a couple of hours, humiliated by [[Tolya]] — and really for no reason at all... I went to bed in complete despair, but, as usual, I slept like a dead man, and when I awoke, rose, dressed and went out, we were already at ''[[Trebizond]]'', and the morning was too wonderful to describe. [[Trebizond]] itself is in an astonishingly beautiful location, and presents an absolutely magical sight. [[Alyosha]] and I went into the town, which is very large and has a thoroughly oriental character. The people are, in my opinion, most sympathetic. I don't know about the women, but the men, and the boys in particularly, are thoroughly handsome.

			Now, after an unspeakably wonderful sunset, we are moving on. The sea is calm. No pitching at all...
			-----
			{{right\|''2 May''}}
			Today there was a stop in the morning for 3 hours, and now we are at a standstill again. The weather continues to be better than could ever be expected. In general, conditions for swimming are quite propitious, but several times a day I've been overcome by a terrible homesickness. You might even say that it didn't leave me for a moment, and I only made it through breakfast and dinner thanks to the wine. It's good that [[Alyosha]] is with me; his presence is enormously valuable to me. The sunset was enough to make you go mad with delight.
			-------
			{{right\|''3 May''}}
			Today I've been less tormented by homesickness, and on the contrary, the wonderful images of the sea and the constantly visible mountainous coast have increasingly delighted me.

			Tomorrow morning at 12 o'clock we'll be arriving in [[Constantinople]], where we'll only be staying for six hours. There will barely be time to look at St. Sofia's, before we're be on our way again.

			Hugs and kisses. Please write to [[Paris]], ''14 Rue Richepanse''. Do write, please.
			{{right\|Yours, P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:41:35Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:41, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 16:51, 21 April 2020

2020-04-21T16:51:33Z

New page

{{letterhead
|Date=1/13 May–3/15 May 1886
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=Black Sea
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1807)
|Publication={{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 353–355 (abridged)<br/>{{bib|1971/89|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIII}} (1971), p. 331–333<br/>{{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 350–351 (English translation; abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''1-го мая 1886 г[ода]''<br/>''в море''}}
Милый Модичка! Пишу сидя в каюте парохода «''Armenie''», принадлежащего компании ''Paquet''. Все в Тифлисе советовали мне почему-то ехать на этом пароходе, о чем, в сущности, я сожалею, так как видел в ''Батуме'' отходивший одним днём позже нас пароход «''Messageries''» гораздо больше и лучше. Впрочем, погода до того божественно хороша, виды так неописанно красивы, что, право, все равно как ехать, лишь бы в каюте быть одному, — а я один. Алёша во 2 классе; говорит, что гораздо менее комфортабельно, чем на «''Messageries''», но компания весёлая, и он доволен. Нас в первом классе, пассажиров, немного: турецкий батумский консул с двумя жёнами, которые все время прячутся, красивая итальянская купчиха с тремя красивыми дочерями — вот и всё. Капитан завтракает и обедает с нами: очень симпатичен. Разговоры идут вяло и это портит удовольствие еды, которая очень вкусна.

Теперь расскажу историю выезда. Из Тифлиса мы выехали (т. е. я, Толя, Паня, Коля Переслени) 29 числа утром. Провожало меня множество народу. Ехали до самого вечера очень приятно. Перевал через Сурам очень красив. Приехали в 11 часов вечера, и, к нашему ужасу, все гостиницы были заняты. Просились повсюду, и наконец из милости нас пустили в ''Hôtel Imperial'', где кое-как проночевали. ''Батум'' находится в великолепнейшем местоположении; на первом плане грациозные, покрытые лесом горы, на заднем — снежные. Море голубое, растительность почти тропическая. День провели мучителыю, ибо всем было жутко по поводу предстоявшей разлуки. Нo особенно замечательна горесть Пани, которая уж за несколько дней начала плакать, а тут держала себя так, как будто я приговорён к смерти. ещё случилась пренеприятная история перед самым отъездом. Толя, Бог знает почему, сделал страшную сцену Алексею, даже полез драться. На пароходе мы сидели часа 3 в самом мучительном состоянии духа...

Наконец простились; они уехали на берег; долго мы махали друг другу платками, и часов в 8 пароход тронулся. Пришлось потом утешать Алексея, который часа два плакал, оскорблённый Толей, — и действительно ни за что ни пр6 что… Лёг спать в полном отчаянье, но, как водится, заснул мертвецки, и когда проснулся, встал, оделся и вышел, то мы уже были перед ''Трапезундом'', и утро было так чудно, что и описать нельзя. Самый Трапезунд расположен удивительно красиво и представляет совершенно волшебное зрелище. Мы ездили с Алёшей в город, который очень велик и имеет вполне восточный характер. Очень симпатичен, по-моему, народ. Не знаю как женщины, но мужчины, и особенно мальчики, сплошь красивы.

Теперь, после несказанно чудного захода солнца, мы пошли дальше. Море тихо. Качки никакой...
-----
{{right|''2 мая''}}
Сегодня была остановка утром часа на 3, и теперь опять стоим. Погода продолжает быть такой, что лучшей и ждать нельзя. Вообще плаванье вполне благополучно, но несколько раз в день на меня находила страшная тоска. Даже можно сказать, что она не оставляла меня ни на минуту и только за завтраком и обедом проходила, благодаря вину. Хорошо, что Алёша со мной; его присутствие имеет для меня огромную цену. Заход солнца был такой, что ты бы с ума сошёл от восторга.
-------
{{right|''3 мая''}}
Сегодня тоска меньше меня мучила, и наоборот, чудные картины моря и постоянно видимого гористого берега чаще и сильнее приводили в восторг.

Завтра утром в 12-ом часу приедем в Константинополь, где останемся всего шесть часов. Едва успею осмотреть св. Софию и снова в путь.

Целую, обнимаю. Прошу писать в Париж ''14, Rue Richepanse''. Пиши, пожалуйста.
{{right|Твой, П. Чайковский}}

|Translated text=
}}