Letter 4390 - Revision history

Brett at 20:47, 15 June 2024

2024-06-15T20:47:40Z

← Older revision		Revision as of 22:47, 15 June 2024
Line 8:		Line 8:
	\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (signature omitted)		\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (signature omitted)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|2-го июня 1891 г[ода]}}		\|Original text={{right\|2-го июня 1891 г[ода]}}
	Голубушка Аня! Спасибо за твоё подробное донесение. Ты превосходно описала вашу поездку. Какая жалость, что дача зимой необитаема! Но знаешь что, — неужели нельзя устроить, чтобы на зиму я мог отапливать две или три комнатки? Не преувеличил ли Штрандман свою добросовестность. Твоё описание ''me fait venir l'eau à la bouche''. К чему мне весь дом зимой? Достатачно и маленькая часть его. Ах, как хочется мне там устроиться. Впрочем, не будем торопиться; осенью все эта можно решить. Скажу тебе, что в Майданове мне препротивно жить. Все в разрушении, все клонится к упадку, лесу нет, прогулок никаких — и в довершение всего ненавистные дачники!! Единственно, что здесь недурно, — это самый дом, в коем я живу. Впрочем, надеюсь, что ты исполнишь своё намерение посетить меня и сама увидишь. Работа моя сразу пошла очень успешно. Сегодня утром приехали ''Модест, Боб, Саня''. Я ужасно им рад! Очень беспокоит меня мой Алексей. У него во время моего отсутствия было сильное воспаление в лёгких. Переменился он ужасно. Боюсь, что он недолговечен. Если, чего Боже сохрани, он не будет жив, то мне и думать нечего жить в деревне. Тогда я поселюсь в самом Петербурге. Но, Бог даст, Алексей поправится, и я всё-таки мечтаю нанять дачу Штрандмана.		Голубушка Аня! Спасибо за твоё подробное донесение. Ты превосходно описала вашу поездку. Какая жалость, что дача зимой необитаема! Но знаешь что, — неужели нельзя устроить, чтобы на зиму я мог отапливать две или три комнатки? Не преувеличил ли Штрандман свою добросовестность. Твоё описание ''me fait venir l'eau à la bouche''. К чему мне весь дом зимой? Достатачно и маленькая часть его. Ах, как хочется мне там устроиться. Впрочем, не будем торопиться; осенью все эта можно решить. Скажу тебе, что в Майданове мне препротивно жить. Все в разрушении, все клонится к упадку, лесу нет, прогулок никаких — и в довершение всего ненавистные дачники!! Единственно, что здесь недурно, — это самый дом, в коем я живу. Впрочем, надеюсь, что ты исполнишь своё намерение посетить меня и сама увидишь. Работа моя сразу пошла очень успешно. Сегодня утром приехали ''Модест, Боб, Саня''. Я ужасно им рад! Очень беспокоит меня мой Алексей. У него во время моего отсутствия было сильное воспаление в лёгких. Переменился он ужасно. Боюсь, что он недолговечен. Если, чего Боже сохрани, он не будет жив, то мне и думать нечего жить в деревне. Тогда я поселюсь в самом Петербурге. Но, Бог даст, Алексей поправится, и я всё-таки мечтаю нанять дачу Штрандмана.
Line 21:		Line 21:
	{{right\|Твой}}		{{right\|Твой}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|2nd June 1891}}
			Golubushka [[Anya]]! Thank you for your detailed report. Your described your trip excellently. What a pity that the dacha is uninhabitable in winter! But you know what — couldn't it really be arranged for me to heat two or three rooms in the winter? Did Strandman exaggerate his scrupulousness. Your description ''me fait venir l'eau à la bouche''. What do I need a whole house for in winter? A small part of it is enough. Oh, how I want to settle down there. However, let's not be hasty; all this can be settled in the autumn. I'll tell you that living in [[Maydanovo]] is dreadful for me. Everything is ruined, everything is in decline, there are no woods, no walks — and to top it all, there are the horrid summer residents! The only thing that isn't dreadful is the very house where I live. Anyway, I hope that you'll accomplish your intention to visit me and see for yourself. My work just now is going very well. This morning ''[[Modest]], [[Bob]] and Sanya'' arrived. I'm awfully glad to have them! My [[Aleksey]] worries me a lot. During my absence he had a severe inflammation of the lungs. He's changed terribly. I'm afraid that he won't last long. If, God forbid, he isn't alive, then I have no reason to think about living in the country. I would then settle in [[Petersburg]] itself. But if, God willing, [[Aleksey]] recovers, then I still have dreams of renting Strandman's dacha.

			How vividly I imagined the scene in Ligov with the departing train and especially the dishevelled [[Yekaterina Laroche\|Katya]]. However, she hasn't written to me. I wanted to write to ''[[Emma]]'' today, but I don't know her [[Peterhof]] address.

			Whereupon, I kiss your hands. I hug Pyotr Ivanovich. You should leave quickly, otherwise I'll be suffering for you.
			{{right\|Yours}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:47:28Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:47, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 13:20, 11 February 2020

2020-02-11T13:20:02Z

New page

{{letterhead
|Date=2/14 June 1891
|To=[[Anna Merkling]]
|Place=[[Maydanovo]]
|Language=Russian
|Autograph={{locunknown}}
|Publication={{bib|1951/49|П. И. Чайковский. С. И. Танеев. Письма}} (1951), p. 245<br/>{{bib|1978/54|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XVI–А}} (1976), p. 122–123
|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (signature omitted)
}}
==Text==
Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|2-го июня 1891 г[ода]}}
Голубушка Аня! Спасибо за твоё подробное донесение. Ты превосходно описала вашу поездку. Какая жалость, что дача зимой необитаема! Но знаешь что, — неужели нельзя устроить, чтобы на зиму я мог отапливать две или три комнатки? Не преувеличил ли Штрандман свою добросовестность. Твоё описание ''me fait venir l'eau à la bouche''. К чему мне весь дом зимой? Достатачно и маленькая часть его. Ах, как хочется мне там устроиться. Впрочем, не будем торопиться; осенью все эта можно решить. Скажу тебе, что в Майданове мне препротивно жить. Все в разрушении, все клонится к упадку, лесу нет, прогулок никаких — и в довершение всего ненавистные дачники!! Единственно, что здесь недурно, — это самый дом, в коем я живу. Впрочем, надеюсь, что ты исполнишь своё намерение посетить меня и сама увидишь. Работа моя сразу пошла очень успешно. Сегодня утром приехали ''Модест, Боб, Саня''. Я ужасно им рад! Очень беспокоит меня мой Алексей. У него во время моего отсутствия было сильное воспаление в лёгких. Переменился он ужасно. Боюсь, что он недолговечен. Если, чего Боже сохрани, он не будет жив, то мне и думать нечего жить в деревне. Тогда я поселюсь в самом Петербурге. Но, Бог даст, Алексей поправится, и я всё-таки мечтаю нанять дачу Штрандмана.

Как я живо представлял себе сцену в Лигове при отходящем поезде и особенно Кату, растрёпанную Кату. Однако она мне не написала. Хотел сегодня ''Эмме'' написать, на не знаю её петергофского адреса.

Засим целую твои ручки. Обнимаю Петра Ивановича. Поскорей бы вы уехали; а то я за тебя страдаю.
{{right|Твой}}

|Translated text=
}}