Difference between revisions of "Letter 1786"

m (Text replacement - "''{{bibx|1924/2|Чайковский. Воспоминания и письма}}''" to "{{bibx|1924/2|Чайковский. Воспоминания и письма}}")
Line 5: Line 5:
 
|Language=Russian
 
|Language=Russian
 
|Autograph={{locunknown}}
 
|Autograph={{locunknown}}
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 472–473 (abridged)<br/>{{bibx|1924/2|Чайковский. Воспоминания и письма}} (1924), p. 132–134<br/>{{bib|1959/20|Е. Ф. Направник. Автобиографические, творческие материалы, документы, письма}} (1959), p. 113–114<br/>{{bib|1966/44|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том X}} (1966), p. 142–143.
+
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 472–473 (abridged)<br/>{{bibx|1924/2|Чайковский. Воспоминания и письма}} (1924), p. 132–134<br/>{{bib|1959/20|Е. Ф. Направник. Автобиографические, творческие материалы, документы, письма}} (1959), p. 113–114<br/>{{bib|1966/44|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том X}} (1966), p. 142–143
|Notes=Typed copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}}}
+
|Notes=Typed copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
 +
}}
  
==Text==
+
==Text and Translation==
 
{{Lettertext
 
{{Lettertext
 
|Language=Russian
 
|Language=Russian
|Translator=
+
|Translator=Brett Langston
|Original text={{right|''Каменка'' 17-го июня 1881 г.}}
+
|Original text={{right|''Каменка''<br/>17-го июня 1881 г[ода]}}
 
{{centre|Многоуважаемый и дорогой друг!}}
 
{{centre|Многоуважаемый и дорогой друг!}}
Я был чрез вычайно обрадован сегодня получением письма Вашего. Во-1-х, мне в высшей степени приятно иметь об Вас известия и узнать, что Вы здоровы, во-2-x, я очень польщён и обрадован намерением дирекции Национального театра в Праге поставить на своей сцене мою оперу. Надеюсь, что имя Ваше, украшающее издание моей оперы, принесет ей счастье на Вашей родине. От всей души желаю, чтобы Новый театр пражский вышел победителем из борьбы с враждебными элементами.
+
Я был чрезвычайно обрадован сегодня получением письма Вашего. Во-1-х, мне в высшей степени приятно иметь об Вас известия и узнать, что Вы здоровы, во-2-x, я очень польщён и обрадован намерением дирекции Национального театра в Праге поставить на своей сцене мою оперу. Надеюсь, что имя Ваше, украшающее издание моей оперы, принесёт ей счастье на Вашей родине. От всей души желаю, чтобы Новый театр пражский вышел победителем из борьбы с враждебными элементами.
  
 
С тех пор как я с Вами не виделся, произошло много происшествий грустного свойства, очень дурно отразившихся на моем нравственном состоянии. Я перенёс и до сих пор переношу чувствительнейшие душевные огорчения семейного свойства; смерть государя, смерть Рубинштейна тоже сильно потрясли меня. Следствием всех этих обстоятельств то, что я решительно не могу теперь работать и ничего не написал нового. Занятия мои покамест состоят только в том, что я изучаю по «''обиходу''» древние церковные мелодии и пытаюсь переложить некоторые из них на 4 голоса.
 
С тех пор как я с Вами не виделся, произошло много происшествий грустного свойства, очень дурно отразившихся на моем нравственном состоянии. Я перенёс и до сих пор переношу чувствительнейшие душевные огорчения семейного свойства; смерть государя, смерть Рубинштейна тоже сильно потрясли меня. Следствием всех этих обстоятельств то, что я решительно не могу теперь работать и ничего не написал нового. Занятия мои покамест состоят только в том, что я изучаю по «''обиходу''» древние церковные мелодии и пытаюсь переложить некоторые из них на 4 голоса.
  
Позвольте Вас попросить, друг мой, взять в программу будущих концертов мою струнную серенаду, которая уже напечатана. Ещё зимой я написал по просьбе Н. Г. Рубинштейна торжественную увертюру для концертов выставки под названием «''1812 год''». Быть может, Вы найдете возможным её исполнить? Если хотите посмотреть ее, то я напишу, чтобы Вам прислали партитуру. Впрочем, она не заключает в себе, кажется, никаких серьезных достоинств, и я нисколько не буду удивлен и обижен, если Вы найдете, что она по стилю своему не годится для симфонических концертов.
+
Позвольте Вас попросить, друг мой, взять в программу будущих концертов мою струнную серенаду, которая уже напечатана. Ещё зимой я написал по просьбе Н. Г. Рубинштейна торжественную увертюру для концертов выставки под названием «''1812 год''». Быть может, Вы найдёте возможным её исполнить? Если хотите посмотреть её, то я напишу, чтобы Вам прислали партитуру. Впрочем, она не заключает в себе, кажется, никаких серьёзных достоинств, и я нисколько не буду удивлён и обижен, если Вы найдёте, что она по стилю своему не годится для симфонических концертов.
  
Не знаю, сколько времени продлится моё охлаждение к сочинительству. Но если обстоятельства изменятся и снова появится охота писать, то более всего меня пленяет мысль ещё раз испытать свои силы в опере и в виду у меня есть либретто на сюжет «'' Полтавы''» Пушкина.
+
Не знаю, сколько времени продлится моё охлаждение к сочинительству. Но если обстоятельства изменятся и снова появится охота писать, то более всего меня пленяет мысль ещё раз испытать свои силы в опере и в виду у меня есть либретто на сюжет «''Полтавы''» Пушкина.
  
 
Надеюсь, дорогой Эдуард Францович, что продолжительный отдых восстановит и освежит Ваши силы, столь нужные и для блага Вашей семьи, и, для блага русской музыки вообще, и моей в частности.
 
Надеюсь, дорогой Эдуард Францович, что продолжительный отдых восстановит и освежит Ваши силы, столь нужные и для блага Вашей семьи, и, для блага русской музыки вообще, и моей в частности.
Line 27: Line 28:
  
 
Потрудитесь передать мой усердный поклон супруге Вашей.
 
Потрудитесь передать мой усердный поклон супруге Вашей.
{{centre|Искренно преданный, любящий и благодарный Вам}}
+
 
 +
Искренно преданный, любящий и благодарный Вам,
 
{{right|П. Чайковский}}
 
{{right|П. Чайковский}}
|Translated text=
+
 
 +
|Translated text={{right|''[[Kamenka]]''<br/>17th June 1881}}
 +
{{centre|Much respected and dear friend!}}
 +
I was extremely delighted to receive your letter today. Firstly, I was exceedingly pleased to hear your news and to learn that you are well, and secondly, I was very flattered and delighted by the intentions of the Directorate of the National Theatre in [[Prague]] to produce my opera on it stage. I hope that editions of my opera adorned with your name will bring it good fortune your homeland. I wish with all my heart that the New Prague Theatre shall emerge victorious from the struggle against hostile elements.
 +
 
 +
Since I last saw you, many sad incidents have occurred, which have had a very detrimental effect on the state of my morale. I have suffered and continue to bear most the sensitive of family afflictions; the death of the sovereign, and [[Nikolay Rubinstein|Rubinstein]]'s death have also been a great shock to me. The result of all these circumstances is that I am now categorically unable to work now, and I haven't written anything new. For the moment my only task consists of studying the ancient church melodies in the "''Obikhod''", and attempting to arrange some of them for 4 voices.
 +
 
 +
Allow me to ask, dear friend, that my [[Serenade for String Orchestra|string serenade]], which is already in print, be adopted into the future concert programme. Last winter I wrote at [[Nikolay Rubinstein|N. G. Rubinstein]]'s request a festival overture for an exhibition concert, entitled "''[[The Year 1812]]''". Perhaps you will find an opportunity to perform it? If you want to review it, then I'll arrange for you to be sent a score. However, I don't think it contains anything of serious merit, and I won't be in the least surprised or offended if you find that it's style is unsuitable for symphony concerts.
 +
 
 +
I don't know how long my aversion to composition shall last. But if circumstances change and the willingness to write shows itself again, then what captivates me above all is the thought of once again trying my hand at an opera, and I have in mind a libretto on the subject of [[Pushkin]]'s "''Poltava''".
 +
 
 +
I hope, dear [[Eduard Frantsovich]], that a prolonged rest will restore and refresh your strength, which is so necessary for the benefit of your family, and for the benefit of Russian music in general, and for mine in particular.
 +
 
 +
Now, with [[Nikolay Rubinstein|Rubinstein]]'s death, you are my sole advocate and champion! You are probably taking advantage of the break from official duties to write something; I wish you success in your work with all my heart.
 +
 
 +
Kindly give your wife a punctilious bow from me.
 +
 
 +
Your sincerely devoted, affectionate and grateful,
 +
{{right|P. Tchaikovsky}}
 
}}
 
}}

Revision as of 23:06, 13 February 2020

Date 17/29 June 1881
Addressed to Eduard Nápravník
Where written Kamenka
Language Russian
Autograph Location unknown
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 472–473 (abridged)
Чайковский. Воспоминания и письма (1924), p. 132–134
Переписка Е. Ф. Направника с П. И. Чайковским (1959), p. 113–114
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том X (1966), p. 142–143
Notes Typed copy in Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Каменка
17-го июня 1881 г[ода]

Многоуважаемый и дорогой друг!

Я был чрезвычайно обрадован сегодня получением письма Вашего. Во-1-х, мне в высшей степени приятно иметь об Вас известия и узнать, что Вы здоровы, во-2-x, я очень польщён и обрадован намерением дирекции Национального театра в Праге поставить на своей сцене мою оперу. Надеюсь, что имя Ваше, украшающее издание моей оперы, принесёт ей счастье на Вашей родине. От всей души желаю, чтобы Новый театр пражский вышел победителем из борьбы с враждебными элементами.

С тех пор как я с Вами не виделся, произошло много происшествий грустного свойства, очень дурно отразившихся на моем нравственном состоянии. Я перенёс и до сих пор переношу чувствительнейшие душевные огорчения семейного свойства; смерть государя, смерть Рубинштейна тоже сильно потрясли меня. Следствием всех этих обстоятельств то, что я решительно не могу теперь работать и ничего не написал нового. Занятия мои покамест состоят только в том, что я изучаю по «обиходу» древние церковные мелодии и пытаюсь переложить некоторые из них на 4 голоса.

Позвольте Вас попросить, друг мой, взять в программу будущих концертов мою струнную серенаду, которая уже напечатана. Ещё зимой я написал по просьбе Н. Г. Рубинштейна торжественную увертюру для концертов выставки под названием «1812 год». Быть может, Вы найдёте возможным её исполнить? Если хотите посмотреть её, то я напишу, чтобы Вам прислали партитуру. Впрочем, она не заключает в себе, кажется, никаких серьёзных достоинств, и я нисколько не буду удивлён и обижен, если Вы найдёте, что она по стилю своему не годится для симфонических концертов.

Не знаю, сколько времени продлится моё охлаждение к сочинительству. Но если обстоятельства изменятся и снова появится охота писать, то более всего меня пленяет мысль ещё раз испытать свои силы в опере и в виду у меня есть либретто на сюжет «Полтавы» Пушкина.

Надеюсь, дорогой Эдуард Францович, что продолжительный отдых восстановит и освежит Ваши силы, столь нужные и для блага Вашей семьи, и, для блага русской музыки вообще, и моей в частности.

Теперь, со смертью Рубинштейна, Вы моя единственная поддержка и опора! Вероятно, пользуясь отдыхом от служебных трудов, Вы что-нибудь пишете; желаю от всей души успеха в работе Вашей.

Потрудитесь передать мой усердный поклон супруге Вашей.

Искренно преданный, любящий и благодарный Вам,

П. Чайковский

Kamenka
17th June 1881

Much respected and dear friend!

I was extremely delighted to receive your letter today. Firstly, I was exceedingly pleased to hear your news and to learn that you are well, and secondly, I was very flattered and delighted by the intentions of the Directorate of the National Theatre in Prague to produce my opera on it stage. I hope that editions of my opera adorned with your name will bring it good fortune your homeland. I wish with all my heart that the New Prague Theatre shall emerge victorious from the struggle against hostile elements.

Since I last saw you, many sad incidents have occurred, which have had a very detrimental effect on the state of my morale. I have suffered and continue to bear most the sensitive of family afflictions; the death of the sovereign, and Rubinstein's death have also been a great shock to me. The result of all these circumstances is that I am now categorically unable to work now, and I haven't written anything new. For the moment my only task consists of studying the ancient church melodies in the "Obikhod", and attempting to arrange some of them for 4 voices.

Allow me to ask, dear friend, that my string serenade, which is already in print, be adopted into the future concert programme. Last winter I wrote at N. G. Rubinstein's request a festival overture for an exhibition concert, entitled "The Year 1812". Perhaps you will find an opportunity to perform it? If you want to review it, then I'll arrange for you to be sent a score. However, I don't think it contains anything of serious merit, and I won't be in the least surprised or offended if you find that it's style is unsuitable for symphony concerts.

I don't know how long my aversion to composition shall last. But if circumstances change and the willingness to write shows itself again, then what captivates me above all is the thought of once again trying my hand at an opera, and I have in mind a libretto on the subject of Pushkin's "Poltava".

I hope, dear Eduard Frantsovich, that a prolonged rest will restore and refresh your strength, which is so necessary for the benefit of your family, and for the benefit of Russian music in general, and for mine in particular.

Now, with Rubinstein's death, you are my sole advocate and champion! You are probably taking advantage of the break from official duties to write something; I wish you success in your work with all my heart.

Kindly give your wife a punctilious bow from me.

Your sincerely devoted, affectionate and grateful,

P. Tchaikovsky