Difference between revisions of "Letter 367"

m (Text replacement - "великого князя" to "Великого Князя")
Line 7: Line 7:
 
|Publication={{bib|1900/35|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 1}} (1900), p. 447–448 (abridged)<br/>{{bibx|1924/2|Чайковский. Воспоминания и письма}} (1924), p. 110–111 <br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 370–371
 
|Publication={{bib|1900/35|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 1}} (1900), p. 447–448 (abridged)<br/>{{bibx|1924/2|Чайковский. Воспоминания и письма}} (1924), p. 110–111 <br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 370–371
 
}}
 
}}
==Text==
+
==Text and Translation==
 
{{Lettertext
 
{{Lettertext
 
|Language=Russian
 
|Language=Russian
|Translator=
+
|Translator=Brett Langston
|Original text={{right|Москва, 19 октября 1874 г''.}}
+
|Original text={{right|''Москва''<br/>''19 октября 1874 г[ода]''}}
{{centre|Многоуважаемый Эдуард Францевич!}}
+
{{centre|Многоуважаемый Эдуард Францович!}}
Сегодня я узнал от Рубинштейна. что Вы и великий князь были очень недовольны моей попыткой провести мою оперу в театр помимо конкурса. Мне очень жаль, что совершенно частное сообщение моё к Вам и Кондратьеву было доведено до сведения Великого Князя, который думал, что я как бы хотел выразить нежелание моё подчиниться правилам конкурса. Между тем дело объясняется очень просто. Я вообразил, что срок конкурса 1-го января, и потому поторопился окончить партитуру.
+
Сегодня я узнал от Рубинштейна, что Вы и Великий Князь были очень недовольны моей попыткой провести мою оперу в театр помимо конкурса. Мне очень жаль, что совершенно частное сообщение моё к Вам и Кондратьеву было доведено до сведения Великого Князя, который думал, что я как бы хотел выразить нежелание моё подчиниться правилам конкурса. Между тем дело объясняется очень просто. Я вообразил, что срок конкурса 1-го января, и потому поторопился окончить партитуру.
Приехавши в Москву из деревни, я узнал, что приходится ждать более целого года. В моем нетерпении упрочить постановку оперы (которой я дорожу, действительно, больше. чем деньгами) я совершенно частным образом написал в ответном письме к Кондратьеву, что хотел бы знать, не может ли моя опера быть принята в театр помимо конкурса. Я просил его поговорить при случае с Вами и дать мне ответ. Теперь я вижу, что это была с моей стороны глупость, потому что я не могу распоряжаться текстом оперы. Но напрасно Вы не написали или не поручили Кондратьеву написать мне, что я очень глуп, и вместо того заподозрили меня в каких-то коварных умыслах, которых у меня и в помышлении не было. Очень прошу Вас разувериться в этом, а также разуверить Великого Князя, который, как говорит Рубинштейн, был очень недоволен моим поступком.
 
  
Кстати, позвольте Вас поблагодарить за включение «''Бури''» в репертуар Музык[ального] общества. Может быть, она ещё не скоро будет исполняться, но я пользуюсь случаем, чтобы исправить одну мою ошибку в инструментовке. Я заметил в прошлом году, что в интродукции, где все струнные разделены на три и у всех особенный ритм, — первые скрипки слышны более других, во-первых, потому, что они сильнее других, а во-вторых, выше. Так как желательно, чтобы в этом месте не было заметно никакого определенного ритма, то очень прошу Вас первым скрипкам велеть играть ppp, а остальным просто p. Я забыл выставить это на партитуре.
+
Приехавши в Москву из деревни, я узнал, что приходится ждать более целого года. В моем нетерпении упрочить постановку оперы (которой я дорожу, действительно, больше, чем деньгами) я совершенно частным образом написал в ответном письме к Кондратьеву, что хотел бы знать, не может ли моя опера быть принята в театр помимо конкурса. Я просил его поговорить при случае с Вами и дать мне ответ. Теперь я вижу, что это была с моей стороны глупость, потому что я не могу распоряжаться текстом оперы. Но напрасно Вы не написали или не поручили Кондратьеву написать мне, что я очень глуп, и вместо того заподозрили меня в каких-то коварных умыслах, которых у меня и в помышлении не было. Очень прошу Вас разувериться в этом, а также разуверить Великого Князя, который, как говорит Рубинштейн, был очень недоволен моим поступком.
 +
 
 +
Кстати, позвольте Вас поблагодарить за включение «''Бури''» в репертуар Музык[ального] общества. Может быть, она ещё не скоро будет исполняться, но я пользуюсь случаем, чтобы исправить одну мою ошибку в инструментовке. Я заметил в прошлом году, что в интродукции, где все струнные разделены на три и у всех особенный ритм, — первые скрипки слышны более других, во-первых, потому, что они сильнее других, а во-вторых, выше. Так как желательно, чтобы в этом месте не было заметно никакого определенного ритма, то очень прошу Вас первым скрипкам велеть играть ppp, а остальным просто p. Я забыл выставить это на партитуре.
  
 
Ещё раз благодарю Вас за то, что не забываете меня.
 
Ещё раз благодарю Вас за то, что не забываете меня.
  
Искренно уважающий Вас
+
Искренно уважающий Вас,
 
{{right|П. Чайковский}}
 
{{right|П. Чайковский}}
  
|Translated text=
+
|Translated text={{right|''[[Moscow]]''<br/>''19 October 1874''}}
 +
{{centre|Most respected [[Eduard Frantsovich]]!}}
 +
I learned today from [[Nikolay Rubinstein|Rubinstein]] that you and the [[Grand Duke Konstantin Nikolayevich|Grand Duke]] were very dissatisfied with my attempt to have my opera given in the theatre, in addition to the contest. I am very sorry that my completely private message to you and [[Gennady Kondratyev|Kondratyev]] was brought to the attention of the [[Grand Duke Konstantin Nikolayevich|Grand Duke]], who thought that I had been expressing my unwillingness to obey the rules of the competition. Meanwhile the matter can be very simply explained. I had in mind that the deadline for the contest was 1st January, and because of this I had been rushing to finish the full score.
 +
 
 +
Returning to [[Moscow]] from the country, I learned that I have to wait more than a whole year. In my impatience to secure the staging of the opera (which is actually more precious to me than the money), I wrote a completely private letter to [[Gennady Kondratyev|Kondratyev]], to the effect that I should like to know whether my opera could be accepted by a theatre in addition to the contest. I asked him to discuss this eventuality with you and to give me an answer. Now that I see this was stupidity on m part, because I have no authority over the text of the opera. But why did you fail to write to me or to instruct [[Gennady Kondratyev|Kondratyev]] that I was being very stupid, rather than suspecting me of having some sort of insidious intentions, which had not even entered my head. I urge you not to believe this, and also to disabuse the [[Grand Duke Konstantin Nikolayevich|Grand Duke]], who, according to [[Nikolay Rubinstein|Rubinstein]], was very dissatisfied with my actions.
 +
 
 +
By the way, permit me to thank you for including "''[[The Tempest]]''" in the Musical Society's repertoire. Perhaps it is not due to be performed yet, but I may take this opportunity to correct one of my mistakes in the instrumentation. I noticed last year that in the introduction, where all the strings are divided into threes, each with its own particular rhythm, the first violins are more audible than the others, firstly because they are stronger than the rest, and secondly, higher. Since it is desirable that no specific rhythm should be noticeable in this passage, then I urge you to have the first violins play ppp, and the rest just p. I forgot to enter this into the full score.
 +
 
 +
Thank you once again for not forgetting me.
 +
 
 +
With sincere respect for you,
 +
{{right|P. Tchaikovsky}}
 
}}
 
}}
 
{{DEFAULTSORT:Letter 0367}}
 
{{DEFAULTSORT:Letter 0367}}

Revision as of 13:53, 13 February 2020

Date 19/31 October 1874
Addressed to Eduard Nápravník
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location Saint Petersburg (Russia): Saint Petersburg State Museum of Theatre and Music (Гик 17195/5)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 1 (1900), p. 447–448 (abridged)
Чайковский. Воспоминания и письма (1924), p. 110–111
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 370–371

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Москва
19 октября 1874 г[ода]

Многоуважаемый Эдуард Францович!

Сегодня я узнал от Рубинштейна, что Вы и Великий Князь были очень недовольны моей попыткой провести мою оперу в театр помимо конкурса. Мне очень жаль, что совершенно частное сообщение моё к Вам и Кондратьеву было доведено до сведения Великого Князя, который думал, что я как бы хотел выразить нежелание моё подчиниться правилам конкурса. Между тем дело объясняется очень просто. Я вообразил, что срок конкурса 1-го января, и потому поторопился окончить партитуру.

Приехавши в Москву из деревни, я узнал, что приходится ждать более целого года. В моем нетерпении упрочить постановку оперы (которой я дорожу, действительно, больше, чем деньгами) я совершенно частным образом написал в ответном письме к Кондратьеву, что хотел бы знать, не может ли моя опера быть принята в театр помимо конкурса. Я просил его поговорить при случае с Вами и дать мне ответ. Теперь я вижу, что это была с моей стороны глупость, потому что я не могу распоряжаться текстом оперы. Но напрасно Вы не написали или не поручили Кондратьеву написать мне, что я очень глуп, и вместо того заподозрили меня в каких-то коварных умыслах, которых у меня и в помышлении не было. Очень прошу Вас разувериться в этом, а также разуверить Великого Князя, который, как говорит Рубинштейн, был очень недоволен моим поступком.

Кстати, позвольте Вас поблагодарить за включение «Бури» в репертуар Музык[ального] общества. Может быть, она ещё не скоро будет исполняться, но я пользуюсь случаем, чтобы исправить одну мою ошибку в инструментовке. Я заметил в прошлом году, что в интродукции, где все струнные разделены на три и у всех особенный ритм, — первые скрипки слышны более других, во-первых, потому, что они сильнее других, а во-вторых, выше. Так как желательно, чтобы в этом месте не было заметно никакого определенного ритма, то очень прошу Вас первым скрипкам велеть играть ppp, а остальным просто p. Я забыл выставить это на партитуре.

Ещё раз благодарю Вас за то, что не забываете меня.

Искренно уважающий Вас,

П. Чайковский

Moscow
19 October 1874

Most respected Eduard Frantsovich!

I learned today from Rubinstein that you and the Grand Duke were very dissatisfied with my attempt to have my opera given in the theatre, in addition to the contest. I am very sorry that my completely private message to you and Kondratyev was brought to the attention of the Grand Duke, who thought that I had been expressing my unwillingness to obey the rules of the competition. Meanwhile the matter can be very simply explained. I had in mind that the deadline for the contest was 1st January, and because of this I had been rushing to finish the full score.

Returning to Moscow from the country, I learned that I have to wait more than a whole year. In my impatience to secure the staging of the opera (which is actually more precious to me than the money), I wrote a completely private letter to Kondratyev, to the effect that I should like to know whether my opera could be accepted by a theatre in addition to the contest. I asked him to discuss this eventuality with you and to give me an answer. Now that I see this was stupidity on m part, because I have no authority over the text of the opera. But why did you fail to write to me or to instruct Kondratyev that I was being very stupid, rather than suspecting me of having some sort of insidious intentions, which had not even entered my head. I urge you not to believe this, and also to disabuse the Grand Duke, who, according to Rubinstein, was very dissatisfied with my actions.

By the way, permit me to thank you for including "The Tempest" in the Musical Society's repertoire. Perhaps it is not due to be performed yet, but I may take this opportunity to correct one of my mistakes in the instrumentation. I noticed last year that in the introduction, where all the strings are divided into threes, each with its own particular rhythm, the first violins are more audible than the others, firstly because they are stronger than the rest, and secondly, higher. Since it is desirable that no specific rhythm should be noticeable in this passage, then I urge you to have the first violins play ppp, and the rest just p. I forgot to enter this into the full score.

Thank you once again for not forgetting me.

With sincere respect for you,

P. Tchaikovsky