https://en.tchaikovsky-research.net/index.php?action=history&feed=atom&title=Letter_1024Letter 1024 - Revision history2026-11-11T00:38:35ZRevision history for this page on the wikiMediaWiki 1.38.2https://en.tchaikovsky-research.net/index.php?title=Letter_1024&diff=45890&oldid=prevBrett: 1 revision imported2022-07-12T12:23:23Z<p>1 revision imported</p>
<table style="background-color: #fff; color: #202122;" data-mw="interface">
<tr class="diff-title" lang="en-GB">
<td colspan="1" style="background-color: #fff; color: #202122; text-align: center;">← Older revision</td>
<td colspan="1" style="background-color: #fff; color: #202122; text-align: center;">Revision as of 13:23, 12 July 2022</td>
</tr><tr><td colspan="2" class="diff-notice" lang="en-GB"><div class="mw-diff-empty">(No difference)</div>
</td></tr></table>Bretthttps://en.tchaikovsky-research.net/index.php?title=Letter_1024&diff=45889&oldid=prevBrett: Text replacement - "все-таки" to "всё-таки"2020-01-25T11:31:48Z<p>Text replacement - "все-таки" to "всё-таки"</p>
<p><b>New page</b></p><div>{{letterhead<br />
|Date=15/27 December–16/28 December 1878<br />
|To=[[Nadezhda von Meck]]<br />
|Place=[[Florence]]<br />
|Language=Russian<br />
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 2861)<br />
|Publication={{bib|1934/36|П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк ; том 1}} (1934), p. 549–550<br/>{{bib|1962/102|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 543–545<br/>{{bib|1993/66|To my best friend. Correspondence between Tchaikovsky and Nadezhda von Meck}} (1993), p. 416–417 (English translation; abridged)<br />
}}<br />
==Text==<br />
{{Lettertext<br />
|Language=Russian<br />
|Translator=<br />
|Original text={{right|''Villa Bonciani''<br/>27/15 д[екабря] 1878}}<br />
{{centre|12½ часов ночи}}<br />
Необыкновенно грустный день! Вы не можете себе представить, дорогой, чудный друг, до чего с Вашим отъездом здесь стало невыносимо грустно. Мне так горько было озаглавить это письмо виллой ''Bonciani'' и знать, что оно уже не пойдёт в Вашу виллу, — а в Вену. ''Viale dei Colli'' сделалась невыразимо пуста, скучна, потому что Вас нет! Признаюсь Вам, что я даже не ожидал, чтоб до такой степени с отъездом Вашим жизнь моя здесь утратила всякий смысл, уже не говоря о прелести! А между тем я не мог сегодня уехать, чтобы поскорее переменой места и движением сбросить с себя охватившую меня грусть. Посылка ''всё-таки'' не пришла. Это немало тоже способствовало к ухудшению состояния моего духа. Что мне делать? Это начинает походить на какую-то насмешку. Я решился подождать до завтра утром, и если её опять не будет, я уеду, оставивши свой адрес Гектору и почтальону. Погода дурная, целый день с краткими перерывами, шёл дождь. Я только что возвратился из театра. Давали очень забавную пьесу «''Вébé''», перевод с французского, — но опять-таки я нашёл весь мужской персонал очень слабым. Они все очень пересаливали комические положения. Удовольствия было мало, и мне было грустно сидеть в театре, где ещё третьего дня я Вас видел. Возвращаясь назад и проезжая мимо виллы Оппенгейма, я с невыразимой грустью посмотрел на Ваше покинутое жилище. А утром сегодня как странно было не увидеть в 12-ом часу сначала милую собаку, всегда являвшуюся предвестницей Вашего появления, потом детей, потом, наконец. Вас самих! Пока Вы здесь были, я привык смотреть на ''Viale dei Colli'' как на нераздельную принадлежность Вашу и мою. Теперь она сделалась чужой!<br />
<br />
Я не пойду на Вашу виллу. Во-первых, все переставлено и, следовательно, утратило свою притягательную силу, во-вторых, я боюсь оппенгеймского цербера, и его сопровождение по вилле парализовало бы всякое удовольствие. От скуки я сегодня пытался заняться, как бы Вы думали чем? Стихотворством и начал сочинять стихотворение, мысль которого уже давно сидела у меня в голове. Увы! кропать стихи для меня во сто раз труднее, чем написать самую сложную фугу! Тем не менее, я хочу непременно докончить эти стихи и пришлю их Вам. Не правда ли, дикая мысль — убивать время стихокропательством? Да и вообще ''убивать время'' такое непривычное и непривлекательное для меня занятие! <br />
<br />
Вы теперь в Триесте и спите. Покойной ночи Вам, дорогая моя. Я дождусь 12 часов утра, чтобы написать Вам, пришла ли наконец посылка. До свиданья.<br />
{{right|П. Ч.}}<br />
-----<br />
{{right|''Суббота''. 28/16 д[екабря] 1878}}<br />
Посылки нет! Я решаюсь уехать, в надежде, что если судьба будет ко мне благосклонна, то рукопись моя доедет, наконец, и до Парижа.<br />
<br />
Я получил письмо от Юргенсона, в котором он сообщает мне музыкальные известия Москвы. В последнем концерте имел большой успех голландский виолончелист Гольман. 6-го декабря должны были идти, в виде обычного ежегодного сюрприза, полтора действия моего «''Онегина''», но по болезни певицы, исполняющей роль Татьяны, представление отложено до сегодня, 16-го. Юргенсон слышал, что певица эта, сверх всякого ожидания, оказалась очень хороша и на репетициях приводила всех в изумление: никто не ожидал этого. Мужчины, и в особенности Ленский, плохи. Рубинштейн в разговоре с Юргенсоном отозвался об «Онегине» очень восторженно и сказал, что это лучшая моя вещь.<br />
<br />
Погода и сегодня грустная, — но это даже меня радует, так переход от итальянского климата к скверному парижскому будет менее чувствителен. <br />
<br />
Следующее письмо буду Вам писать уже из Парижа.<br />
<br />
До свиданья, дорогой друг! Желаю Вам поскорее устроиться и дождаться Ваших мальчиков.<br />
{{right|Ваш П. Чайковский}}<br />
<br />
|Translated text=<br />
}}</div>Brett