Letter 1043 - Revision history

Tony: "centralization" to "centralisation" for consistency

2024-06-28T12:19:53Z

"centralization" to "centralisation" for consistency

← Older revision		Revision as of 13:19, 28 June 2024
Line 20:		Line 20:

	\|Translated text={{right\|{{datestyle\|''[[Dijon]]''. ''Friday''\|29 December 1878\|10 January 1879\|}}}}		\|Translated text={{right\|{{datestyle\|''[[Dijon]]''. ''Friday''\|29 December 1878\|10 January 1879\|}}}}
	This letter serves as a continuation of yesterday's, addressed to [[Tolya]]. I never imagined that something like this could happen to me. To be amidst the awful, bitter frost in [[Dijon]]! The streets are covered with an arshin's layer of snow. There are whole walls of snow beside the pavements. And all this in the south-east of France. The room is so cold that it's difficult to move around. I'm not in the least upset about what has happened. On the contrary, I'm even happy to become acquainted with the French provinces. [[Dijon]] is a very nice little town, but it strongly resembles the drawing in the weekly "Illustration": "''Nos bons gens de provinces''". The almost motionless nondescript faces; the small and narrow houses; the costumes of the men and women, which seem shabby after [[Paris]]. But nevertheless, a whole abyss separates [[Dijon]] with 40 thousand inhabitants from, for example, Kursk, which has no fewer. I was at the theatre yesterday; it's very good, and although the actors and actresses are all second-rate, they are very respectable. I was just at the museum, which has several Guido Reni, Carlo Doci, Perugino, and many fine paintings of the new French school. Besides this, it contains the famous tombs of the dukes of Burgundy. I went to the ''Saint Michel'' Cathedral — a splendid ancient church. The stores are magnificent; our hotel, although unprepossessing in appearance, is still very comfortable, and the food is excellent. In general, this feels like one is a country where ~~centralization~~ is much more obvious, because the gulf between [[Dijon]] and [[Paris]] is still deeper than that between Kursk and [[Petersburg]] — but in a more civilised country than our fatherland. We went to the station. Order is starting to be restored, and it will be possible to leave today at 1.45 am. A charabanc on runners has just gone past the windows, and the populace is gasping in amazement.		This letter serves as a continuation of yesterday's, addressed to [[Tolya]]. I never imagined that something like this could happen to me. To be amidst the awful, bitter frost in [[Dijon]]! The streets are covered with an arshin's layer of snow. There are whole walls of snow beside the pavements. And all this in the south-east of France. The room is so cold that it's difficult to move around. I'm not in the least upset about what has happened. On the contrary, I'm even happy to become acquainted with the French provinces. [[Dijon]] is a very nice little town, but it strongly resembles the drawing in the weekly "Illustration": "''Nos bons gens de provinces''". The almost motionless nondescript faces; the small and narrow houses; the costumes of the men and women, which seem shabby after [[Paris]]. But nevertheless, a whole abyss separates [[Dijon]] with 40 thousand inhabitants from, for example, Kursk, which has no fewer. I was at the theatre yesterday; it's very good, and although the actors and actresses are all second-rate, they are very respectable. I was just at the museum, which has several Guido Reni, Carlo Doci, Perugino, and many fine paintings of the new French school. Besides this, it contains the famous tombs of the dukes of Burgundy. I went to the ''Saint Michel'' Cathedral — a splendid ancient church. The stores are magnificent; our hotel, although unprepossessing in appearance, is still very comfortable, and the food is excellent. In general, this feels like one is a country where centralisation is much more obvious, because the gulf between [[Dijon]] and [[Paris]] is still deeper than that between Kursk and [[Petersburg]] — but in a more civilised country than our fatherland. We went to the station. Order is starting to be restored, and it will be possible to leave today at 1.45 am. A charabanc on runners has just gone past the windows, and the populace is gasping in amazement.

	There's a lackey here who very much intrigues me. Having exceptionally respectable manners and physiognomy, he speaks Russian like a Russian. I suspect that he is a political ''refugee'', dying from hunger, who took the first position that came his way.		There's a lackey here who very much intrigues me. Having exceptionally respectable manners and physiognomy, he speaks Russian like a Russian. I suspect that he is a political ''refugee'', dying from hunger, who took the first position that came his way.

Brett at 18:00, 10 January 2024

2024-01-10T18:00:45Z

← Older revision		Revision as of 19:00, 10 January 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 248–249 (abridged)<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 498<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 197 (abridged)<br/>{{bib\|1962/102\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 571–572<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 193 (English translation; abridged)		\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 248–249 (abridged)<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 498<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 197 (abridged)<br/>{{bib\|1962/102\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 571–572<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 193 (English translation; abridged)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|{{datestyle\|''Дижон''. ''Пятница''\|29 д[екабря] 1878\|10 я[нваря] 1879\|}}}}		\|Original text={{right\|{{datestyle\|''Дижон''. ''Пятница''\|29 д[екабря] 1878\|10 я[нваря] 1879\|}}}}
	Это письмо служит продолжением вчерашнего, адресованного к Толе. Никогда я не воображал, чтобы со мной мог со случиться что-либо подобное. Находиться среди трескучего, ужасного мороза в Дижоне! Улицы, покрытые аршинным слоем снега! Около тротуаров целые снежные стены! И все это на юго-восток Франции. В комнате такой холод, о котором трудно себе составить понятие. Я нисколько не огорчён случившимся. Напротив, я даже рад получить понятие о французской провинции. Дижон очень миленький город, но он весьма сильно напоминает еженедельный рисунок в «Illustration»: «''Nos bons gens de provinces''». На у лицах движение ничтожное; дома маленькие и узенькие; костюмы мужчин и женщин после Парижа кажутся обветшалыми. Но тем не менее целая пропасть разделяет Дижон с 40 тысячами жителями от Курска, напр[имер], в котором их не менее. Я был вчера в театре: он очень хорош, и хотя актёры и актрисы все второстепенные, но очень приличные. Сейчас был в музее, который имеет несколько Гвидо Рени, Carlo Doci, Perugino и множество хороших картин новой французской школы. Кроме того, в нем знаменитые гробницы герцогов Бургундских. Заходил в собор ''S[ain]t Michel''~~—отличную~~ древнюю церковь. Магазины великолепные; наш отель хотя с виду неказист, — но очень комфортабелен и еда превосходная. Вообще чувствуешь себя в стране, где централизация сильно даёт себя знать, ибо между Дижоном и Парижем всё-таки пропасть глубже, чем между Курском и Петербургом, — но в стране более цивилизованной, чем наше отечество. Ходил на станцию. Порядок начинает восстановляться, и сегодня в 1¾ ночи можно будет уехать. Сейчас мимо окон проехал шарабан на полозьях и население выражает криками своё изумление.		Это письмо служит продолжением вчерашнего, адресованного к Толе. Никогда я не воображал, чтобы со мной мог со случиться что-либо подобное. Находиться среди трескучего, ужасного мороза в Дижоне! Улицы, покрытые аршинным слоем снега! Около тротуаров целые снежные стены! И все это на юго-восток Франции. В комнате такой холод, о котором трудно себе составить понятие. Я нисколько не огорчён случившимся. Напротив, я даже рад получить понятие о французской провинции. Дижон очень миленький город, но он весьма сильно напоминает еженедельный рисунок в «Illustration»: «''Nos bons gens de provinces''». На у лицах движение ничтожное; дома маленькие и узенькие; костюмы мужчин и женщин после Парижа кажутся обветшалыми. Но тем не менее целая пропасть разделяет Дижон с 40 тысячами жителями от Курска, напр[имер], в котором их не менее. Я был вчера в театре: он очень хорош, и хотя актёры и актрисы все второстепенные, но очень приличные. Сейчас был в музее, который имеет несколько Гвидо Рени, Carlo Doci, Perugino и множество хороших картин новой французской школы. Кроме того, в нем знаменитые гробницы герцогов Бургундских. Заходил в собор ''S[ain]t Michel'' — отличную древнюю церковь. Магазины великолепные; наш отель хотя с виду неказист, — но очень комфортабелен и еда превосходная. Вообще чувствуешь себя в стране, где централизация сильно даёт себя знать, ибо между Дижоном и Парижем всё-таки пропасть глубже, чем между Курском и Петербургом, — но в стране более цивилизованной, чем наше отечество. Ходил на станцию. Порядок начинает восстановляться, и сегодня в 1¾ ночи можно будет уехать. Сейчас мимо окон проехал шарабан на полозьях и население выражает криками своё изумление.

	Здесь есть весьма интригующий меня лакей. Имея необычайно приличные манеры и физиогномию, он говорит по-русски, как русский. Я подозреваю, что это политический ''рефюжье'', умиравший с голоду и взявшийся за первое попавшееся место.		Здесь есть весьма интригующий меня лакей. Имея необычайно приличные манеры и физиогномию, он говорит по-русски, как русский. Я подозреваю, что это политический ''рефюжье'', умиравший с голоду и взявшийся за первое попавшееся место.
Line 19:		Line 19:
	{{right\|Твой, П. Чайковский}}		{{right\|Твой, П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|{{datestyle\|''[[Dijon]]''. ''Friday''\|29 December 1878\|10 January 1879\|}}}}
			This letter serves as a continuation of yesterday's, addressed to [[Tolya]]. I never imagined that something like this could happen to me. To be amidst the awful, bitter frost in [[Dijon]]! The streets are covered with an arshin's layer of snow. There are whole walls of snow beside the pavements. And all this in the south-east of France. The room is so cold that it's difficult to move around. I'm not in the least upset about what has happened. On the contrary, I'm even happy to become acquainted with the French provinces. [[Dijon]] is a very nice little town, but it strongly resembles the drawing in the weekly "Illustration": "''Nos bons gens de provinces''". The almost motionless nondescript faces; the small and narrow houses; the costumes of the men and women, which seem shabby after [[Paris]]. But nevertheless, a whole abyss separates [[Dijon]] with 40 thousand inhabitants from, for example, Kursk, which has no fewer. I was at the theatre yesterday; it's very good, and although the actors and actresses are all second-rate, they are very respectable. I was just at the museum, which has several Guido Reni, Carlo Doci, Perugino, and many fine paintings of the new French school. Besides this, it contains the famous tombs of the dukes of Burgundy. I went to the ''Saint Michel'' Cathedral — a splendid ancient church. The stores are magnificent; our hotel, although unprepossessing in appearance, is still very comfortable, and the food is excellent. In general, this feels like one is a country where centralization is much more obvious, because the gulf between [[Dijon]] and [[Paris]] is still deeper than that between Kursk and [[Petersburg]] — but in a more civilised country than our fatherland. We went to the station. Order is starting to be restored, and it will be possible to leave today at 1.45 am. A charabanc on runners has just gone past the windows, and the populace is gasping in amazement.

			There's a lackey here who very much intrigues me. Having exceptionally respectable manners and physiognomy, he speaks Russian like a Russian. I suspect that he is a political ''refugee'', dying from hunger, who took the first position that came his way.

			Every hour of every day I remember everything that happened last year. Today, exactly a year ago, you and I left [[Milan]] for [[Genoa]]. At this moment, as I'm writing to you, we were in ''Alessandria'', waiting for the train. "Nessun maggior", etc.
			{{right\|Yours, P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:19:56Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 13:19, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 16:03, 9 April 2020

2020-04-09T16:03:32Z

New page

{{letterhead
|Date=29 December 1878/10 January 1879
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Dijon]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1525)
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 248–249 (abridged)<br/>{{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 498<br/>{{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 197 (abridged)<br/>{{bib|1962/102|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 571–572<br/>{{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 193 (English translation; abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|{{datestyle|''Дижон''. ''Пятница''|29 д[екабря] 1878|10 я[нваря] 1879|}}}}
Это письмо служит продолжением вчерашнего, адресованного к Толе. Никогда я не воображал, чтобы со мной мог со случиться что-либо подобное. Находиться среди трескучего, ужасного мороза в Дижоне! Улицы, покрытые аршинным слоем снега! Около тротуаров целые снежные стены! И все это на юго-восток Франции. В комнате такой холод, о котором трудно себе составить понятие. Я нисколько не огорчён случившимся. Напротив, я даже рад получить понятие о французской провинции. Дижон очень миленький город, но он весьма сильно напоминает еженедельный рисунок в «Illustration»: «''Nos bons gens de provinces''». На у лицах движение ничтожное; дома маленькие и узенькие; костюмы мужчин и женщин после Парижа кажутся обветшалыми. Но тем не менее целая пропасть разделяет Дижон с 40 тысячами жителями от Курска, напр[имер], в котором их не менее. Я был вчера в театре: он очень хорош, и хотя актёры и актрисы все второстепенные, но очень приличные. Сейчас был в музее, который имеет несколько Гвидо Рени, Carlo Doci, Perugino и множество хороших картин новой французской школы. Кроме того, в нем знаменитые гробницы герцогов Бургундских. Заходил в собор ''S[ain]t Michel''—отличную древнюю церковь. Магазины великолепные; наш отель хотя с виду неказист, — но очень комфортабелен и еда превосходная. Вообще чувствуешь себя в стране, где централизация сильно даёт себя знать, ибо между Дижоном и Парижем всё-таки пропасть глубже, чем между Курском и Петербургом, — но в стране более цивилизованной, чем наше отечество. Ходил на станцию. Порядок начинает восстановляться, и сегодня в 1¾ ночи можно будет уехать. Сейчас мимо окон проехал шарабан на полозьях и население выражает криками своё изумление.

Здесь есть весьма интригующий меня лакей. Имея необычайно приличные манеры и физиогномию, он говорит по-русски, как русский. Я подозреваю, что это политический ''рефюжье'', умиравший с голоду и взявшийся за первое попавшееся место.

Все эти дни я ежечасно вспоминаю все, что было в прошлом году. Сегодня, ровно год тому назад, мы выехали с тобой из Милана в Геную. В эту минуту, как я тебе пишу, мы были в ''Alessandria'' а и ожидали поезда. «Nessun maggior» и т. д.
{{right|Твой, П. Чайковский}}

|Translated text=
}}