Letter 1068 - Revision history

Tony: "has" to "was" for clarity of meaning / Omitted "I" for ease of reading / Omitted "so" to avoid repetition

2024-07-02T12:09:29Z

"has" to "was" for clarity of meaning / Omitted "I" for ease of reading / Omitted "so" to avoid repetition

← Older revision		Revision as of 14:09, 2 July 2024
Line 24:		Line 24:
	[[Tolya]]! I'm having great difficulty. I need to give you an account of three days, and yet not a single occurrence has taken place that would distinguish any one of these three days from the rest. The only difference is the ''menu'' for dinner. I could probably report that to you too, but that would be far too uninteresting and prosaic. Therefore I'll describe all three days to you at once, that is to say, I spent them exactly the same as all the previous ones. Yesterday I went to the baths. Work has come along so much that tomorrow the 2nd act will be finished without a doubt.		[[Tolya]]! I'm having great difficulty. I need to give you an account of three days, and yet not a single occurrence has taken place that would distinguish any one of these three days from the rest. The only difference is the ''menu'' for dinner. I could probably report that to you too, but that would be far too uninteresting and prosaic. Therefore I'll describe all three days to you at once, that is to say, I spent them exactly the same as all the previous ones. Yesterday I went to the baths. Work has come along so much that tomorrow the 2nd act will be finished without a doubt.

	Now I'll come straight to the matter which has occupied me a great deal, and which has somewhat upset and angered me. Today I read the programme for the Musical Society concert in "''New Time''", and to my surprise, I saw the ''letter scene'' from "[[Yevgeny Onegin]]". [[Modest]] already wrote to me that he'd heard this thing at some concert, but I was sure he was mistaken, and that it was Olga's aria. Now I see that Madame [[Kamenskaya]] really ~~has~~ so foolish as to sing this particular aria twice. Please go to see, or at least ask [[Karl Davydov\|Davydov]] to go and see, [[Nápravník]] and tell him that the letter scene cannot be performed separately, since ''it does not have an end'', and that is the greatest musical nonsense. It can only be performed on condition that the next ''scene with the nurse'' is also performed. I'm so furious that, without asking me, they took the score from [[Moscow]] and allowed the commission of such an unforgivable musical blunder. It may very well be that [[Kamenskaya]] will take it into her head to sing the letter scene again (although I doubt that she could have success with an aria without an ending). This is what I should like to prevent, but, naturally, we ought to ensure that [[Kamenskaya]] isn't offended, because, on the other hand, I can't help but be grateful to her for her willingness to sing my things. Well, enough of that.		Now I'll come straight to the matter which has occupied me a great deal, and which has somewhat upset and angered me. Today I read the programme for the Musical Society concert in "''New Time''", and to my surprise, I saw the ''letter scene'' from "[[Yevgeny Onegin]]". [[Modest]] already wrote to me that he'd heard this thing at some concert, but I was sure he was mistaken, and that it was Olga's aria. Now I see that Madame [[Kamenskaya]] really was so foolish as to sing this particular aria twice. Please go to see, or at least ask [[Karl Davydov\|Davydov]] to go and see, [[Nápravník]] and tell him that the letter scene cannot be performed separately, since ''it does not have an end'', and that is the greatest musical nonsense. It can only be performed on condition that the next ''scene with the nurse'' is also performed. I'm so furious that, without asking me, they took the score from [[Moscow]] and allowed the commission of such an unforgivable musical blunder. It may very well be that [[Kamenskaya]] will take it into her head to sing the letter scene again (although I doubt that she could have success with an aria without an ending). This is what I should like to prevent, but, naturally, we ought to ensure that [[Kamenskaya]] isn't offended, because, on the other hand, I can't help but be grateful to her for her willingness to sing my things. Well, enough of that.

	Why haven't there been any letters from either you or [[Modest]] for so long? I'm also surprised by [[Kotek]], or rather worried than surprised, because, given his punctuality, I'm absolutely perplexed as to why he hasn't written for me in more than a week.		Why haven't there been any letters from either you or [[Modest]] for so long? I'm also surprised by [[Kotek]], or rather worried than surprised, because, given his punctuality, I'm absolutely perplexed as to why he hasn't written for me in more than a week.

	In general I'm being very stupid by reading a Russian newspaper every day. Every time there's something to make me angry and upset. I don't want to know about anything happening us, besides everything that concerns those close to me, and I'm completely happy when I dealing with matters exclusively relating to myself and with you. As soon as I start to read what's happening in general in our dear fatherland (starting with the awful course of the plague, and ending with the curses that this wretched "''New Time''" hurls at [[Nikolay Rubinstein\|N. G. Rubinstein]], then I'm sure to be consumed by fury and homesickness. It would be better ''not to know'' many of the unpleasant and wretched things going on around us, and to live only in a close circle of family interests. But, regardless of this, I find myself in a flourishing state of health and terribly pleased to have almost reached the end of the 2nd act of the opera. I've now decided that by 1 February I'll go from here to [[Paris]], and I'll make it to [[Piter]] (which is so dear to me, and yet at the same time so I loathe so much, because the objects of my exclusive affections reside there) no later than 1st March. I kiss you, my golubchik. Please write. Kiss [[Papochka]] and everyone for me.		In general, I'm being very stupid by reading a Russian newspaper every day. Every time, there's something to make me angry and upset. I don't want to know about anything happening with us, besides everything that concerns those close to me, and I'm completely happy when dealing with matters exclusively relating to myself and with you. As soon as I start to read what's happening in general in our dear fatherland (starting with the awful course of the plague, and ending with the curses that this wretched "''New Time''" hurls at [[Nikolay Rubinstein\|N. G. Rubinstein]], then I'm sure to be consumed by fury and homesickness. It would be better ''not to know'' many of the unpleasant and wretched things going on around us, and to live only in a close circle of family interests. But, regardless of this, I find myself in a flourishing state of health and terribly pleased to have almost reached the end of the 2nd act of the opera. I've now decided that by 1 February I'll go from here to [[Paris]], and I'll make it to [[Piter]] (which is so dear to me, and yet at the same time I loathe so much, because the objects of my exclusive affections reside there) no later than 1st March. I kiss you, my golubchik. Please write. Kiss [[Papochka]] and everyone for me.
	{{right\|Yours P. Tchaikovsky}}		{{right\|Yours P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett at 19:12, 27 January 2024

2024-01-27T19:12:51Z

← Older revision		Revision as of 21:12, 27 January 2024
Line 28:		Line 28:
	Why haven't there been any letters from either you or [[Modest]] for so long? I'm also surprised by [[Kotek]], or rather worried than surprised, because, given his punctuality, I'm absolutely perplexed as to why he hasn't written for me in more than a week.		Why haven't there been any letters from either you or [[Modest]] for so long? I'm also surprised by [[Kotek]], or rather worried than surprised, because, given his punctuality, I'm absolutely perplexed as to why he hasn't written for me in more than a week.

	In general I'm being very stupid by reading a Russian newspaper every day. Every time there's something to make me angry and upset. I don't want to know about anything happening us, besides everything that concerns those close to me, and I'm completely happy when I dealing with matters exclusively relating to myself and with you. As soon as I start to read what's happening in general in our dear fatherland (starting with the awful course of the plague, and ending with the curses that this wretched "''New Time''" hurls at [[Nikolay Rubinstein\|N. G. Rubinstein]], then I'm sure to be consumed by fury and homesickness. It would be better ''not to know'' many of the unpleasant and wretched things going on around us, and to live only in a close circle of family interests. But, regardless of this, I find myself in a flourishing state of health and terribly pleased to have almost reached the end of the 2nd act of the opera. I've now decided that by 1 February I'll go from here to [[Paris]], and I'll make it to [[Piter]] (which is so dear to me, and yet at the same time so I loathe so much, because the objects of my exclusive affections reside there) no later than 1st March. I kiss you, my golubchik. Please write. Kiss [[~~Papocha~~]] and everyone for me.		In general I'm being very stupid by reading a Russian newspaper every day. Every time there's something to make me angry and upset. I don't want to know about anything happening us, besides everything that concerns those close to me, and I'm completely happy when I dealing with matters exclusively relating to myself and with you. As soon as I start to read what's happening in general in our dear fatherland (starting with the awful course of the plague, and ending with the curses that this wretched "''New Time''" hurls at [[Nikolay Rubinstein\|N. G. Rubinstein]], then I'm sure to be consumed by fury and homesickness. It would be better ''not to know'' many of the unpleasant and wretched things going on around us, and to live only in a close circle of family interests. But, regardless of this, I find myself in a flourishing state of health and terribly pleased to have almost reached the end of the 2nd act of the opera. I've now decided that by 1 February I'll go from here to [[Paris]], and I'll make it to [[Piter]] (which is so dear to me, and yet at the same time so I loathe so much, because the objects of my exclusive affections reside there) no later than 1st March. I kiss you, my golubchik. Please write. Kiss [[Papochka]] and everyone for me.
	{{right\|Yours P. Tchaikovsky}}		{{right\|Yours P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett at 12:30, 26 January 2024

2024-01-26T12:30:31Z

← Older revision		Revision as of 14:30, 26 January 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 252–253<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 510–512<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 206–207<br/>{{bib\|1963/6\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 42–43<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 201–202 (English translation; abridged)		\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 252–253<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 510–512<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 206–207<br/>{{bib\|1963/6\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 42–43<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 201–202 (English translation; abridged)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|26/14 янв[аря] 1879 г[ода]<br/>Clarens}}		\|Original text={{right\|26/14 янв[аря] 1879 г[ода]<br/>Clarens}}
	Толя! Я в большом затруднении. Мне нужно тебе отдать отчёт за три дни, а между тем не произошло решительно ни одного факта, который отличил бы один из этих трёх дней от другого. Вся разница только в ''меню'' обеда. Я бы, пожалуй, мог и его сообщать тебе, но это было бы уже слишком неинтересно и прозаично. Поэтому я опишу тебе все три дни разом, т. е. скажу, что я провёл их точно так же, как и все предыдущие. Вчера был в бане. Работа подвинулась настолько, что завтра, без всякого сомнения, будет кончено 2-е действие.		Толя! Я в большом затруднении. Мне нужно тебе отдать отчёт за три дни, а между тем не произошло решительно ни одного факта, который отличил бы один из этих трёх дней от другого. Вся разница только в ''меню'' обеда. Я бы, пожалуй, мог и его сообщать тебе, но это было бы уже слишком неинтересно и прозаично. Поэтому я опишу тебе все три дни разом, т. е. скажу, что я провёл их точно так же, как и все предыдущие. Вчера был в бане. Работа подвинулась настолько, что завтра, без всякого сомнения, будет кончено 2-е действие.

	Теперь перейду прямо к вопросу, который меня очень занимает и который несколько расстроил и рассердил меня. Сегодня я прочёл в «Новом времени» программу концерта М[узыкального] о[бщества] и в нем, к удивлению, нашёл ''сцену письма'' из «Евг[ения] Он[егина]». Модест мне уже раз писал, что слышал в каком-то концерте эту штуку. но я был уверен, что он ошибся, что это была ария Ольги. Теперь я вижу, что г-жа Каменская действительно имела глупость ~~Два~~ раза петь именно эту арию. Пожалуйста, повидайся или, по крайней мере, попроси Давыдова повидаться с Направником и сказать ему что сцену письма, как не ''имеющую конца'', нельзя исполнять отдельно, что это величайшая музыкальная бессмыслица. Можно исполнять её только с тем условием, чтобы и дальнейшая ''сцена с няней'' тоже исполнялась. Меня сердит, что не спросившись меня, дали из Москвы партитуру и позволили совершить такой непростительный музыкальный промах. Очень может быть, что Каменская (хотя я сомневаюсь чтоб она могла иметь успех с арией, лишённой конца) опять вздумает спеть сцену письма. Вот это-то я бы и хотел предупредить, но, разумеется, нужно сделать так, чтобы Каменская не обиделась, ибо, с другой стороны, я не могу не быть благодарным ей за охоту петь вещи мои. Ну довольно.		Теперь перейду прямо к вопросу, который меня очень занимает и который несколько расстроил и рассердил меня. Сегодня я прочёл в «Новом времени» программу концерта М[узыкального] о[бщества] и в нем, к удивлению, нашёл ''сцену письма'' из «Евг[ения] Он[егина]». Модест мне уже раз писал, что слышал в каком-то концерте эту штуку, но я был уверен, что он ошибся, что это была ария Ольги. Теперь я вижу, что г-жа Каменская действительно имела глупость два раза петь именно эту арию. Пожалуйста, повидайся или, по крайней мере, попроси Давыдова повидаться с Направником и сказать ему что сцену письма, как не ''имеющую конца'', нельзя исполнять отдельно, что это величайшая музыкальная бессмыслица. Можно исполнять её только с тем условием, чтобы и дальнейшая ''сцена с няней'' тоже исполнялась. Меня сердит, что не спросившись меня, дали из Москвы партитуру и позволили совершить такой непростительный музыкальный промах. Очень может быть, что Каменская (хотя я сомневаюсь чтоб она могла иметь успех с арией, лишённой конца) опять вздумает спеть сцену письма. Вот это-то я бы и хотел предупредить, но, разумеется, нужно сделать так, чтобы Каменская не обиделась, ибо, с другой стороны, я не могу не быть благодарным ей за охоту петь вещи мои. Ну довольно.

	Отчего так давно нет писем ни от тебя, ни от Модеста? Меня тоже удивляет Котек, впрочем он даже не удивляет, а беспокоит меня, ибо, при его аккуратности, Я решительно недоумеваю, почему уже больше недели он мне не пишет.		Отчего так давно нет писем ни от тебя, ни от Модеста? Меня тоже удивляет Котек, впрочем он даже не удивляет, а беспокоит меня, ибо, при его аккуратности, я решительно недоумеваю, почему уже больше недели он мне не пишет.

	Вообще, я делаю большую глупость, что читаю ежедневно русскую газету. Всякий раз что-нибудь да рассердит и расстроит меня. Мне ничего не хочется знать из происходящего у нас, кроме всего того, что касается моих близких, и я бываю совершенно счастлив, когда имею дело исключительно с самим собой и с вами. Как только начну читать о том, что делается вообще в любезном отечестве (начиная с ужасного курса и с чумы он кончая ругательствами, которые сыплет это подлое «''Нов[ое] вр[емя]''» на Н. Г. Руб[инштейна]), то непременно меня возьмёт тоска и злоба. Хорошо было бы, если б можно было ''не знать'' многого неприятного и подлого, творящегося у нас, и жить только в тесном круге семейных интересов. Но, независимо от этого, Я нахожусь в самом цветущем состоянии здоровья и ужасно доволен, что почти достиг конца 2-го действия оперы. Теперь уже решено, что отсюда к 1 февр[аля] я поеду в Париж, а в Питер (который так дорог мне потому что там живут предметы моих исключительных привязанностей и в то же время так ненавистен) попаду не позднее 1-го марта. Целую тебя, голубчик мой. Пиши, пожалуйста. Расцелуй от меня Папочку и всех.		Вообще, я делаю большую глупость, что читаю ежедневно русскую газету. Всякий раз что-нибудь да рассердит и расстроит меня. Мне ничего не хочется знать из происходящего у нас, кроме всего того, что касается моих близких, и я бываю совершенно счастлив, когда имею дело исключительно с самим собой и с вами. Как только начну читать о том, что делается вообще в любезном отечестве (начиная с ужасного курса и с чумы он кончая ругательствами, которые сыплет это подлое «''Нов[ое] вр[емя]''» на Н. Г. Руб[инштейна]), то непременно меня возьмёт тоска и злоба. Хорошо было бы, если б можно было ''не знать'' многого неприятного и подлого, творящегося у нас, и жить только в тесном круге семейных интересов. Но, независимо от этого, я нахожусь в самом цветущем состоянии здоровья и ужасно доволен, что почти достиг конца 2-го действия оперы. Теперь уже решено, что отсюда к 1 февр[аля] я поеду в Париж, а в Питер (который так дорог мне потому что там живут предметы моих исключительных привязанностей и в то же время так ненавистен) попаду не позднее 1-го марта. Целую тебя, голубчик мой. Пиши, пожалуйста. Расцелуй от меня Папочку и всех.
	{{right\|Твой П. Чайковский}}		{{right\|Твой П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|26/14 January 1879<br/>[[Clarens]]}}
			[[Tolya]]! I'm having great difficulty. I need to give you an account of three days, and yet not a single occurrence has taken place that would distinguish any one of these three days from the rest. The only difference is the ''menu'' for dinner. I could probably report that to you too, but that would be far too uninteresting and prosaic. Therefore I'll describe all three days to you at once, that is to say, I spent them exactly the same as all the previous ones. Yesterday I went to the baths. Work has come along so much that tomorrow the 2nd act will be finished without a doubt.

			Now I'll come straight to the matter which has occupied me a great deal, and which has somewhat upset and angered me. Today I read the programme for the Musical Society concert in "''New Time''", and to my surprise, I saw the ''letter scene'' from "[[Yevgeny Onegin]]". [[Modest]] already wrote to me that he'd heard this thing at some concert, but I was sure he was mistaken, and that it was Olga's aria. Now I see that Madame [[Kamenskaya]] really has so foolish as to sing this particular aria twice. Please go to see, or at least ask [[Karl Davydov\|Davydov]] to go and see, [[Nápravník]] and tell him that the letter scene cannot be performed separately, since ''it does not have an end'', and that is the greatest musical nonsense. It can only be performed on condition that the next ''scene with the nurse'' is also performed. I'm so furious that, without asking me, they took the score from [[Moscow]] and allowed the commission of such an unforgivable musical blunder. It may very well be that [[Kamenskaya]] will take it into her head to sing the letter scene again (although I doubt that she could have success with an aria without an ending). This is what I should like to prevent, but, naturally, we ought to ensure that [[Kamenskaya]] isn't offended, because, on the other hand, I can't help but be grateful to her for her willingness to sing my things. Well, enough of that.

			Why haven't there been any letters from either you or [[Modest]] for so long? I'm also surprised by [[Kotek]], or rather worried than surprised, because, given his punctuality, I'm absolutely perplexed as to why he hasn't written for me in more than a week.

			In general I'm being very stupid by reading a Russian newspaper every day. Every time there's something to make me angry and upset. I don't want to know about anything happening us, besides everything that concerns those close to me, and I'm completely happy when I dealing with matters exclusively relating to myself and with you. As soon as I start to read what's happening in general in our dear fatherland (starting with the awful course of the plague, and ending with the curses that this wretched "''New Time''" hurls at [[Nikolay Rubinstein\|N. G. Rubinstein]], then I'm sure to be consumed by fury and homesickness. It would be better ''not to know'' many of the unpleasant and wretched things going on around us, and to live only in a close circle of family interests. But, regardless of this, I find myself in a flourishing state of health and terribly pleased to have almost reached the end of the 2nd act of the opera. I've now decided that by 1 February I'll go from here to [[Paris]], and I'll make it to [[Piter]] (which is so dear to me, and yet at the same time so I loathe so much, because the objects of my exclusive affections reside there) no later than 1st March. I kiss you, my golubchik. Please write. Kiss [[Papocha]] and everyone for me.
			{{right\|Yours P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:23:25Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:23, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 12:19, 31 March 2020

2020-03-31T12:19:08Z

New page

{{letterhead
|Date=14/26 January 1879
|To=[[Anatoly Tchaikovsky]]
|Place=[[Clarens]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1211)
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 252–253 {{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 510–512 {{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 206–207 {{bib|1963/6|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 42–43 {{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 201–202 (English translation; abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|26/14 янв[аря] 1879 г[ода] Clarens}}
Толя! Я в большом затруднении. Мне нужно тебе отдать отчёт за три дни, а между тем не произошло решительно ни одного факта, который отличил бы один из этих трёх дней от другого. Вся разница только в ''меню'' обеда. Я бы, пожалуй, мог и его сообщать тебе, но это было бы уже слишком неинтересно и прозаично. Поэтому я опишу тебе все три дни разом, т. е. скажу, что я провёл их точно так же, как и все предыдущие. Вчера был в бане. Работа подвинулась настолько, что завтра, без всякого сомнения, будет кончено 2-е действие.

Теперь перейду прямо к вопросу, который меня очень занимает и который несколько расстроил и рассердил меня. Сегодня я прочёл в «Новом времени» программу концерта М[узыкального] о[бщества] и в нем, к удивлению, нашёл ''сцену письма'' из «Евг[ения] Он[егина]». Модест мне уже раз писал, что слышал в каком-то концерте эту штуку. но я был уверен, что он ошибся, что это была ария Ольги. Теперь я вижу, что г-жа Каменская действительно имела глупость Два раза петь именно эту арию. Пожалуйста, повидайся или, по крайней мере, попроси Давыдова повидаться с Направником и сказать ему что сцену письма, как не ''имеющую конца'', нельзя исполнять отдельно, что это величайшая музыкальная бессмыслица. Можно исполнять её только с тем условием, чтобы и дальнейшая ''сцена с няней'' тоже исполнялась. Меня сердит, что не спросившись меня, дали из Москвы партитуру и позволили совершить такой непростительный музыкальный промах. Очень может быть, что Каменская (хотя я сомневаюсь чтоб она могла иметь успех с арией, лишённой конца) опять вздумает спеть сцену письма. Вот это-то я бы и хотел предупредить, но, разумеется, нужно сделать так, чтобы Каменская не обиделась, ибо, с другой стороны, я не могу не быть благодарным ей за охоту петь вещи мои. Ну довольно.

Отчего так давно нет писем ни от тебя, ни от Модеста? Меня тоже удивляет Котек, впрочем он даже не удивляет, а беспокоит меня, ибо, при его аккуратности, Я решительно недоумеваю, почему уже больше недели он мне не пишет.

Вообще, я делаю большую глупость, что читаю ежедневно русскую газету. Всякий раз что-нибудь да рассердит и расстроит меня. Мне ничего не хочется знать из происходящего у нас, кроме всего того, что касается моих близких, и я бываю совершенно счастлив, когда имею дело исключительно с самим собой и с вами. Как только начну читать о том, что делается вообще в любезном отечестве (начиная с ужасного курса и с чумы он кончая ругательствами, которые сыплет это подлое «''Нов[ое] вр[емя]''» на Н. Г. Руб[инштейна]), то непременно меня возьмёт тоска и злоба. Хорошо было бы, если б можно было ''не знать'' многого неприятного и подлого, творящегося у нас, и жить только в тесном круге семейных интересов. Но, независимо от этого, Я нахожусь в самом цветущем состоянии здоровья и ужасно доволен, что почти достиг конца 2-го действия оперы. Теперь уже решено, что отсюда к 1 февр[аля] я поеду в Париж, а в Питер (который так дорог мне потому что там живут предметы моих исключительных привязанностей и в то же время так ненавистен) попаду не позднее 1-го марта. Целую тебя, голубчик мой. Пиши, пожалуйста. Расцелуй от меня Папочку и всех.
{{right|Твой П. Чайковский}}

|Translated text=
}}