Brett at 10:43, 23 December 2024

2024-12-23T10:43:51Z

← Older revision		Revision as of 11:43, 23 December 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 319–320<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 622–623<br/>{{bib\|1963/6\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 372		\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 319–320<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 622–623<br/>{{bib\|1963/6\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 372
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''Москва''<br/>20 сентября 1879}}		\|Original text={{right\|''Москва''<br/>20 сентября 1879}}
	Прости, голубчик, что только сегодня успею тебе написать. Вчера никак нельзя было. Ехал благополучно. Возымел отличную мысль остановиться в знаменитой некогда Кокоревской гостинице, которая мне всегда нравилась своей тишиной и высокими чистыми комнатами с видами на Кремль. Нанял за 4 рубли чудесный №. Вскоре приехали Рубинштейн с Юргенсоном и заставили меня оторваться от только что начатого чая для того, чтобы. пойти завтракать.		Прости, голубчик, что только сегодня успею тебе написать. Вчера никак нельзя было. Ехал благополучно. Возымел отличную мысль остановиться в знаменитой некогда Кокоревской гостинице, которая мне всегда нравилась своей тишиной и высокими чистыми комнатами с видами на Кремль. Нанял за 4 рубли чудесный №. Вскоре приехали Рубинштейн с Юргенсоном и заставили меня оторваться от только что начатого чая для того, чтобы пойти завтракать.

	О Москва! Не успел я приехать, как тотчас же пришлось напиваться пьяным. Они ушли В 2 часа, а в 5 был назначен обед у Юргенсона, где опять пили, пили и пили. Не могу тебе передать, до чего мне было жутко и противно окунуться в этот московский элемент пьянства. Разумеется, весь день ничего не делал и с Юргенсоном о делах ничего не говорил и не решил. Пришлось остаться на один день ещё. Сегодня рано утрам меня навестил протрезвившийся Пётр Иванович, и мы говорили а наших делах и деньгах. Оказалось, что я мог взять у него 200 р[ублей] и что, кроме того, за ним остаётся 500 р[ублей], которые я ему и оставляю для уплаты для гадинской пенсии. Он едет сегодня в Петербург и будет у тебя. До 3 часов работал, потом у меня сидел Серёжа Танеев, потом я скромно обедал в трактире один, а теперь сижу дома среди невозмутимой тишины и, поработавши, сел писать тебе. Представь, что я ещё один день должен остаться; во 1-х, нужна кончить клавираусцуг, который ещё не готов; во 2-х, жду от Кoндр[атьева] телеграммы. В письме, ожидавшем меня здесь, он пишет, что выезжает 20[-го], т. е. сегодня, из Сум в Москву. Мне не хочется с ним разъехаться, и я телеграфировал, чтобы узнать точно день и час его отъезда.		О Москва! Не успел я приехать, как тотчас же пришлось напиваться пьяным. Они ушли В 2 часа, а в 5 был назначен обед у Юргенсона, где опять пили, пили и пили. Не могу тебе передать, до чего мне было жутко и противно окунуться в этот московский элемент пьянства. Разумеется, весь день ничего не делал и с Юргенсоном о делах ничего не говорил и не решил. Пришлось остаться на один день ещё. Сегодня рано утрам меня навестил протрезвившийся Пётр Иванович, и мы говорили о наших делах и деньгах. Оказалось, что я мог взять у него 200 р[ублей] и что, кроме того, за ним остаётся 500 р[ублей], которые я ему и оставляю для уплаты для гадинской пенсии. Он едет сегодня в Петербург и будет у тебя. До 3 часов работал, потом у меня сидел Серёжа Танеев, потом я скромно обедал в трактире один, а теперь сижу дома среди невозмутимой тишины и, поработавши, сел писать тебе. Представь, что я ещё один день должен остаться; во 1-х, нужна кончить клавираусцуг, который ещё не готов; во 2-х, жду от Кoндр[атьева] телеграммы. В письме, ожидавшем меня здесь, он пишет, что выезжает 20[-го], т. е. сегодня, из Сум в Москву. Мне не хочется с ним разъехаться, и я телеграфировал, чтобы узнать точно день и час его отъезда.

	Нечего и говорить, что беспрестанно думаю о тебе и желаю, чтобы ты был по возможности весел, здоров и покоен. Обнимаю нежно.		Нечего и говорить, что беспрестанно думаю о тебе и желаю, чтобы ты был по возможности весел, здоров и покоен. Обнимаю нежно.
	{{right\|Твой, П. Чайковский}}		{{right\|Твой, П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''[[Moscow]]''<br/>20 September 1879}}
			Forgive me, golubchik, for only managing to write to you today. I had no time at all yesterday. I travelled safely. I had the splendid idea of staying at the once-famous Korkorevskaya Hotel, which I always liked for its peacefulness and high, clean rooms with views of the Kremlin. I hired a wonderful room for 4 rubles. [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] and [[Jurgenson]] soon arrived, and forced me to tear myself away from the tea I had just started in order to go to lunch.

			Oh [[Moscow]]! I had barely arrived when I was obliged to start drinking. They left at 2, but then at 5 dinner had been arranged at [[Jurgenson]]'s, where we drank, drank and drank again. I cannot convey to you how horrified and appalled I was to plunge into this [[Moscow]] element of drunkenness. Naturally, I did nothing the whole day, I didn't discuss business with [[Jurgenson]], and nothing was decided. I was obliged to stay for another day. Early this morning, a sober [[Pyotr Ivanovich]] visited me, and we talked about our business and money. It turned out that I could take 200 rubles from him, and what's more there's a further 500 rubles left, which I'm leaving with him to pay the viper's pension. He's going to [[Petersburg]] today, and will be seeing you. I worked until 3 o'clock, then [[Sergey Taneyev\|Seryozha Taneyev]] sat with me, then I had a modest dinner alone in a tavern; now I'm sitting at home in the midst of imperturbable silence, and after working, I am sitting down to write to you. Just imagine that I have to stay another day; firstly, I need to finish the piano reduction, which is not yet ready; secondly, I'm expecting a telegram from [[Kondratyev]]. In a letter that was waiting for me here, he writes that he is leaving Sumy on the 20th, i.e. today, for [[Moscow]]. I don't want to miss him, and I've telegraphed to ascertain the exact day and time of his departure.

			It goes without saying that I think about you constantly, and want you to be as cheerful, healthy and contented as possible. I hug you tenderly.
			{{right\|Yours, P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:23:35Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 13:23, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 13:56, 31 March 2020

2020-03-31T13:56:41Z

New page

{{letterhead
|Date=20 September/2 October 1879
|To=[[Anatoly Tchaikovsky]]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1258)
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 319–320<br/>{{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 622–623<br/>{{bib|1963/6|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 372
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Москва''<br/>20 сентября 1879}}
Прости, голубчик, что только сегодня успею тебе написать. Вчера никак нельзя было. Ехал благополучно. Возымел отличную мысль остановиться в знаменитой некогда Кокоревской гостинице, которая мне всегда нравилась своей тишиной и высокими чистыми комнатами с видами на Кремль. Нанял за 4 рубли чудесный №. Вскоре приехали Рубинштейн с Юргенсоном и заставили меня оторваться от только что начатого чая для того, чтобы. пойти завтракать.

О Москва! Не успел я приехать, как тотчас же пришлось напиваться пьяным. Они ушли В 2 часа, а в 5 был назначен обед у Юргенсона, где опять пили, пили и пили. Не могу тебе передать, до чего мне было жутко и противно окунуться в этот московский элемент пьянства. Разумеется, весь день ничего не делал и с Юргенсоном о делах ничего не говорил и не решил. Пришлось остаться на один день ещё. Сегодня рано утрам меня навестил протрезвившийся Пётр Иванович, и мы говорили а наших делах и деньгах. Оказалось, что я мог взять у него 200 р[ублей] и что, кроме того, за ним остаётся 500 р[ублей], которые я ему и оставляю для уплаты для гадинской пенсии. Он едет сегодня в Петербург и будет у тебя. До 3 часов работал, потом у меня сидел Серёжа Танеев, потом я скромно обедал в трактире один, а теперь сижу дома среди невозмутимой тишины и, поработавши, сел писать тебе. Представь, что я ещё один день должен остаться; во 1-х, нужна кончить клавираусцуг, который ещё не готов; во 2-х, жду от Кoндр[атьева] телеграммы. В письме, ожидавшем меня здесь, он пишет, что выезжает 20[-го], т. е. сегодня, из Сум в Москву. Мне не хочется с ним разъехаться, и я телеграфировал, чтобы узнать точно день и час его отъезда.

Нечего и говорить, что беспрестанно думаю о тебе и желаю, чтобы ты был по возможности весел, здоров и покоен. Обнимаю нежно.
{{right|Твой, П. Чайковский}}

|Translated text=
}}

Letter 1298 - Revision history

Brett at 10:43, 23 December 2024

Brett: 1 revision imported

Brett at 13:56, 31 March 2020