Letter 1378 - Revision history

Brett at 07:40, 27 July 2025

2025-07-27T07:40:06Z

← Older revision		Revision as of 09:40, 27 July 2025
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1963/6\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 467		\|Publication={{bib\|1963/6\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 467
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''Рим''<br/>26/14 д[екабря] 1879.}}		\|Original text={{right\|''Рим''<br/>26/14 д[екабря] 1879}}
	{{centre\|Голубчик мой Лева!}}		{{centre\|Голубчик мой Лева!}}
	Получил сейчас и с невыразимым удовольствием прочёл твоё письмо. Как всегда, когда получаю вести из Каменки, мне взгрустнулось и ужасно захотелось быть там, среди Вас. На грех было бы жаловаться на мою теперешнюю жизнь. Уже с неделю, как я приехал сюда и поселился с Модей и Колей. Мы нашли превосходное помещение на солнце и с великолепнейшим видом на весь Рим. Живём высоко, но благодаря подъёмной машине это не составляет никакого затруднения. Кормят отлично. Погода стоит столь чудная, что нельзя описать. Тепло, как летом (конечно только днём, пока яркое солнце на небе); ветру никакого, ясность и чистота воздуха непостижимая. Модест очень удобный сожитель. Он успел да моего приезда превосходно изучить Рим и каждый день водит нас осматривать то или другое. Вечера проводим дома за собственным самоварчиком: читаем, играем на ф[орте]п[иано] и болтаем. В 12 часов ложимся, а утром, когда встанешь и отворишь окно, — солнце уже красуется во всем блеске и обдаёт комнату теплом и светом. Только в этот приезд я начинаю понимать прелесть Рима; до сих пор он мне не нравился.		Получил сейчас и с невыразимым удовольствием прочёл твоё письмо. Как всегда, когда получаю вести из Каменки, мне взгрустнулось и ужасно захотелось быть там, среди Вас. Но грех было бы жаловаться на мою теперешнюю жизнь. Уже с неделю, как я приехал сюда и поселился с Модей и Колей. Мы нашли превосходное помещение на солнце и с великолепнейшим видом на весь Рим. Живём высоко, но благодаря подъёмной машине это не составляет никакого затруднения. Кормят отлично. Погода стоит столь чудная, что нельзя описать. Тепло, как летом (конечно только днём, пока яркое солнце на небе); ветру никакого, ясность и чистота воздуха непостижимая. Модест очень удобный сожитель. Он успел да моего приезда превосходно изучить Рим и каждый день водит нас осматривать то или другое. Вечера проводим дома за собственным самоварчиком: читаем, играем на ф[орте]п[иано] и болтаем. В 12 часов ложимся, а утром, когда встанешь и отворишь окно, — солнце уже красуется во всем блеске и обдаёт комнату теплом и светом. Только в этот приезд я начинаю понимать прелесть Рима; до сих пор он мне не нравился.

	Модест совершенно влюблён в Рим, точно так же как и Коля. Последнему даже в шутку нельзя сказать, что мы скоро уедем: он начинает плакать. Здоровье его отлично; он очень весел, ласков и мил.		Модест совершенно влюблён в Рим, точно так же как и Коля. Последнему даже в шутку нельзя сказать, что мы скоро уедем: он начинает плакать. Здоровье его отлично; он очень весел, ласков и мил.
Line 19:		Line 19:
	В Париже мне было очень хорошо, но приходилось сильно страдать от морозов. Зато там я мог заниматься и сделал очень много; здесь же нет никакой возможности работать. Это синее небо, этот оригинальный, пёстрый, полный интересных контрастов город влекут из дому на улицу, и я только вечером могу сидеть дома. Эти вечера очень приятны.		В Париже мне было очень хорошо, но приходилось сильно страдать от морозов. Зато там я мог заниматься и сделал очень много; здесь же нет никакой возможности работать. Это синее небо, этот оригинальный, пёстрый, полный интересных контрастов город влекут из дому на улицу, и я только вечером могу сидеть дома. Эти вечера очень приятны.

	Саша мне подробно рассказывает эпизод с Кошкаровым. Этот человек внушает мне инстинктивное чувство враждебности. Он стар, уродлив, вообще неподходящ для Тани. Нане ~~магу~~ удержаться, чтобы не похвалить в нем то, что он полюбил Таню не за её привлекательную внешность, а ~~задушу~~ и ум. Дай ~~бог~~, чтоб наша Танюша не ему досталась, — но кто знает? Может быть, она не ошибается, думая, что найдёт с ним счастье?		Саша мне подробно рассказывает эпизод с Кошкаровым. Этот человек внушает мне инстинктивное чувство враждебности. Он стар, уродлив, вообще неподходящ для Тани. Нане могу удержаться, чтобы не похвалить в нем то, что он полюбил Таню не за её привлекательную внешность, а за душу и ум. Дай Бог, чтоб наша Танюша не ему досталась, — но кто знает? Может быть, она не ошибается, думая, что найдёт с ним счастье?

	Лёвушка, я просил Влад[имира] Андр[еевича] купить нужных мне книг; если ему понадобятся деньги, не откажи оказать кредит.		Лёвушка, я просил Влад[имира] Андр[еевича] купить нужных мне книг; если ему понадобятся деньги, не откажи оказать кредит.
Line 26:		Line 26:
	{{right\|Твой П. Чайковский}}		{{right\|Твой П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''[[Rome]]''<br/>26/14 December 1879}}
			{{centre\|My golubchik [[Lyova]]!}}
			I received your letter just now and read it with inexpressible pleasure. As always, when I receive news from [[Kamenka]], I felt sad and awfully wanted to be there, amongst you. But it would be a sin to complain about my life at present. It has been a week since I arrived here and settled in with [[Modya]] and [[Nikolay Konradi\|Kolya]]. We found excellent accommodation, in the sun and with a magnificent view of all of [[Rome]]. We are living high up, but thanks to a mechanical lift this does not pose any difficulties whatsoever. The food is splendid. The weather is so wonderful that it is impossible to describe. It is as warm as in summer (only during the day, of course, when the sun is bright in the sky); there is no wind, and the clarity and purity of the air is incomprehensible. [[Modest]] is a most obliging cohabitant. He managed to learn about [[Rome]] excellently before my arrival, and every day he takes us to look at something or other. We spend the evenings at home with our own samovar; we read, play the piano and chat. We go to bed at 12, and in the morning, when you rise and open the window — the sun is already shining in all its glory and showering the room with warmth and light. Only on this visit am I beginning to understand the delights of [[Rome]]; until now I did not like it..

			[[Modest]] is utterly besotted with [[Rome]], exactly like [[Nikolay Konradi\|Kolya]]. You cannot even say in jest to the latter that we will be leaving soon, because he starts to cry. His health is splendid; he is very cheerful, affectionate and sweet.

			[[Paris]] was very good for me, but I had to suffer a lot from the cold. Then again, I could work and did a great deal; there is no possibility of working here. The blue sky, this original, colourful city filled with interesting contrasts draws me out of the house and into the street, and I can only sit at home in the evening. These evenings are most pleasant.

			[[Sasha]] has explained the episode with Koshkarov to me in detail. I have an instinctive feeling of hostility towards this fellow. He is old, ugly, and generally unsuitable for [[Tanya]]. Yet I cannot help but praise him for the fact that he fell in love with [[Tanya]] not for her attractive appearance, but rather for her mind and soul. God willing, our [[Tanyusha]] will not be taken with him — but who knows? Perhaps she is not mistaken in thinking that she will find happiness with him?

			[[Lyovushka]], I have asked Vladimir Andreyevich to buy the books I need; if he find himself in need of money, do not refuse him credit.

			Lord, how I would like to kiss your children! I hug you and everyone!
			{{right\|Yours P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:35:03Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:35, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 20:26, 30 November 2019

2019-11-30T20:26:23Z

New page

{{letterhead
|Date=14/26 December 1879
|To=[[Lev Davydov]]
|Place=[[Rome]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 170)
|Publication={{bib|1963/6|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VIII}} (1963), p. 467
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Рим''<br/>26/14 д[екабря] 1879.}}
{{centre|Голубчик мой Лева!}}
Получил сейчас и с невыразимым удовольствием прочёл твоё письмо. Как всегда, когда получаю вести из Каменки, мне взгрустнулось и ужасно захотелось быть там, среди Вас. На грех было бы жаловаться на мою теперешнюю жизнь. Уже с неделю, как я приехал сюда и поселился с Модей и Колей. Мы нашли превосходное помещение на солнце и с великолепнейшим видом на весь Рим. Живём высоко, но благодаря подъёмной машине это не составляет никакого затруднения. Кормят отлично. Погода стоит столь чудная, что нельзя описать. Тепло, как летом (конечно только днём, пока яркое солнце на небе); ветру никакого, ясность и чистота воздуха непостижимая. Модест очень удобный сожитель. Он успел да моего приезда превосходно изучить Рим и каждый день водит нас осматривать то или другое. Вечера проводим дома за собственным самоварчиком: читаем, играем на ф[орте]п[иано] и болтаем. В 12 часов ложимся, а утром, когда встанешь и отворишь окно, — солнце уже красуется во всем блеске и обдаёт комнату теплом и светом. Только в этот приезд я начинаю понимать прелесть Рима; до сих пор он мне не нравился.

Модест совершенно влюблён в Рим, точно так же как и Коля. Последнему даже в шутку нельзя сказать, что мы скоро уедем: он начинает плакать. Здоровье его отлично; он очень весел, ласков и мил.

В Париже мне было очень хорошо, но приходилось сильно страдать от морозов. Зато там я мог заниматься и сделал очень много; здесь же нет никакой возможности работать. Это синее небо, этот оригинальный, пёстрый, полный интересных контрастов город влекут из дому на улицу, и я только вечером могу сидеть дома. Эти вечера очень приятны.

Саша мне подробно рассказывает эпизод с Кошкаровым. Этот человек внушает мне инстинктивное чувство враждебности. Он стар, уродлив, вообще неподходящ для Тани. Нане магу удержаться, чтобы не похвалить в нем то, что он полюбил Таню не за её привлекательную внешность, а задушу и ум. Дай бог, чтоб наша Танюша не ему досталась, — но кто знает? Может быть, она не ошибается, думая, что найдёт с ним счастье?

Лёвушка, я просил Влад[имира] Андр[еевича] купить нужных мне книг; если ему понадобятся деньги, не откажи оказать кредит.

Господи, как мне бы хотелось расцеловать твоих деток! Обнимаю тебя и всех!
{{right|Твой П. Чайковский}}

|Translated text=
}}