Letter 149 - Revision history

Brett at 17:16, 18 December 2024

2024-12-18T17:16:12Z

← Older revision		Revision as of 19:16, 18 December 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 131–132 <br/>{{bib\|1959/50\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 171–172		\|Publication={{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 131–132 <br/>{{bib\|1959/50\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 171–172
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{centre\|Милая моя Саня!}}		\|Original text={{centre\|Милая моя Саня!}}
	Есть у меня один ученик, молодой человек, очень образованный и очень хороший; летом он жил на кондициях в одном помещичьем семействе в Рязанской губернии. Оттуда он приезжал в конце прошлого месяца в Москву и был у меня. Между прочим, он стал мне рассказывать про одну M[ademoise]lle ''Mortier de Fontaine'', живущую в том же семействе в качестве гувернантки и описал мне её в таких красках, что я изумился и про себя подумал, что для тебя эта девица была бы находкой. Она француженка, проведшая детство и получившая первоначальное воспитание в Росcии, но окончила она своё образование в Германии. Все эти три языка знает в совершенстве, также знает английский язык и всевозможные науки. Музыку знает и имеет очень развитой вкус, — впрочем, играет хотя недурно, но и не особенно хорошо. У знав все это, я просил Иванова (уехавшего опять туда же) поговорить с ней, узнать, не хочет ли она переменить место, и написать об её условиях. Прилагаю при [сем] полученный мною недавно ответ и прошу тебя, моя милая Саня, обстоятельно мне написать, должен ли и могу ли действовать решительно.		Есть у меня один ученик, молодой человек, очень образованный и очень хороший; летом он жил на кондициях в одном помещичьем семействе в Рязанской губернии. Оттуда он приезжал в конце прошлого месяца в Москву и был у меня. Между прочим, он стал мне рассказывать про одну M[ademoise]lle ''Mortier de Fontaine'', живущую в том же семействе в качестве гувернантки и описал мне её в таких красках, что я изумился и про себя подумал, что для тебя эта девица была бы находкой. Она француженка, проведшая детство и получившая первоначальное воспитание в Росcии, но окончила она своё образование в Германии. Все эти три языка знает в совершенстве, также знает английский язык и всевозможные науки. Музыку знает и имеет очень развитой вкус, — впрочем, играет хотя недурно, но и не особенно хорошо. У знав все это, я просил Иванова (уехавшего опять туда же) поговорить с ней, узнать, не хочет ли она переменить место, и написать об её условиях. Прилагаю при [сем] полученный мною недавно ответ и прошу тебя, моя милая Саня, обстоятельно мне написать, должен ли и могу ли действовать решительно.
Line 16:		Line 16:
	Кроме того, вчера я видел англичанку, говорящую по-французски и ищущую место; цена её очень дорога: 600 р[ублей] сер[ебром].		Кроме того, вчера я видел англичанку, говорящую по-французски и ищущую место; цена её очень дорога: 600 р[ублей] сер[ебром].

	Итак, скорее пиши мне. На днях Шиловский, уезжая в Петербург, предложил мне проехаться туда в семейном вагоне; так [как] этот бедный, больной мальчик уезжает на целых 20-года за границу и очень грустит, что расстаётся со мной, — то я решился съездить в Петербург на 2 дня с тем, чтобы нигде не показываться. И действительно, кроме Балакирева и Адамова (с к[ото]рым я должен был говорить о Толе), я ни у кого не был. Между тем все о моем приезде узнали, все (кроме Давыдовых) на меня сердится и Модест пишет, что мой приезд наделал ему много хлопот, так как к нему все приставали с расспросами. Ради Бога, Саня, если Ваши будут тебе писать, то объясни им, что я не был у них во избежание визитов к Тёткам и другим родным, что бы взяло у меня все время, а ведь я ехал для Шиловского и у ~~нега~~ остановился. Скажи им, что если я кого люблю всем сердцем в Петербурге, так это именно их, и что для меня было бы большим горем, если б они в этом усумнились.		Итак, скорее пиши мне. На днях Шиловский, уезжая в Петербург, предложил мне проехаться туда в семейном вагоне; так [как] этот бедный, больной мальчик уезжает на целых 20-года за границу и очень грустит, что расстаётся со мной, — то я решился съездить в Петербург на 2 дня с тем, чтобы нигде не показываться. И действительно, кроме Балакирева и Адамова (с к[ото]рым я должен был говорить о Толе), я ни у кого не был. Между тем все о моем приезде узнали, все (кроме Давыдовых) на меня сердится и Модест пишет, что мой приезд наделал ему много хлопот, так как к нему все приставали с расспросами. Ради Бога, Саня, если Ваши будут тебе писать, то объясни им, что я не был у них во избежание визитов к Тёткам и другим родным, что бы взяло у меня все время, а ведь я ехал для Шиловского и у него остановился. Скажи им, что если я кого люблю всем сердцем в Петербурге, так это именно их, и что для меня было бы большим горем, если б они в этом усумнились.

	В Москве я устроился премило; комнатка моя просто прелесть; я порядком поиздержался на неё, но не ~~раскаиваюсь;~~ Был на днях у милой Катерины Васильевны. Выходя от неё, встретил очень состарившегося Вас[илия] Вас[ильевича] и Алекс[андру] Мих[айловну]. Последняя посмотрела на меня с такай злобой, что я испугался; должно быть оттого, что я мало у них бывал в прошлом году. Да что ж мне делать с моим несчастным характерам, боящимся людей и с трудам привыкающим к людям.		В Москве я устроился премило; комнатка моя просто прелесть; я порядком поиздержался на неё, но не раскаиваюсью Был на днях у милой Катерины Васильевны. Выходя от неё, встретил очень состарившегося Вас[илия] Вас[ильевича] и Алекс[андру] Мих[айловну]. Последняя посмотрела на меня с такай злобой, что я испугался; должно быть оттого, что я мало у них бывал в прошлом году. Да что ж мне делать с моим несчастным характерам, боящимся людей и с трудам привыкающим к людям.

	Целую тебя, моя голубушка.		Целую тебя, моя голубушка.
Line 27:		Line 27:
	{{right\|П. Чайковский}}		{{right\|П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{centre\|My dear [[Aleksandra Davydova\|Sanya]]!}}
			I have one student, a young fellow, very educated and very fine; in the summer he lived in comfort with a landowner's family in Ryazan province. He came from there to [[Moscow]] at the end of last month, and visited me. It so happened that he began to tell me about one Mademoiselle ''Mortier de Fontaine'', who lived with the same family as a governess, and described her to me in such glowing terms that I was astonished, and thought to myself that this girl would be a find for you. She is French, spent her childhood and was originally brought up in Russia, but she completed her education in Germany. She knows all three of these languages perfectly, and also knows the English language and all manner of sciences. She knows music and has a very developed taste — although she doesn't play all that badly, she isn't particularly good. Having learned all this, I asked Ivanov (who was going there again) to talk to her, ascertain if she would like to change her position, and write about her terms. I'm enclosing the reply I recently received, and I ask you, my dear [[Aleksandra Davydova\|Sanya]], to write to me in detail whether I should and can act decisively.

			Besides this, yesterday I saw an Englishwoman speaking French and seeking a position; her price is very high: 600 silver rubles.

			So, write to me quickly. The other day [[Vladimir Shilovsky\|Shilovsky]], leaving for [[Petersburg]], suggested that I travel there in the family carriage; since this poor, sick boy was leaving for a whole 20 years abroad, and was very upset to be parting with me, I decided to go to [[Petersburg]] for a couple of days, so as not to show myself anywhere. And indeed, besides [[Balakirev]] and Adamov (with whom I had to talk about [[Tolya]]), I didn't visit anyone. Meanwhile, everyone found out about my arrival, everyone (besides the Davydovs) is angry with me, and [[Modest]] writes that my arrival caused him a great deal of trouble, since everyone was pestering him with enquiries. For God's sake, [[Aleksandra Davydova\|Sanya]], if your lot write to you, then explain to them that I didn't visit them to avoid visiting my aunts and other relatives, which would take up all my time, but rather I was travelling for [[Vladimir Shilovsky\|Shilovsky]], and stayed with him Tell them that if I love anyone wholeheartedly in [[Petersburg]], it is them, and that I would be very upset if they doubted this.

			I've settled in very nicely in [[Moscow]]; my little room is simply delightful; I've spent a fair amount on it, but do not regret it. The other day I was with Katerina Vasilyevna. On leaving her, I encountered a very aged Vasily Vasilyevich and Aleksandra Mikhaylovna. The latter regarded me with such contempt that I was frightened; probably because I'd visited them so little this last year. What am I to do with my unfortunate character, being fearful of people and having difficulty becoming accustomed to them.

			I kiss you, my golubushka.

			Give everyone a big hug from me: [[Papasha]], [[Lizaveta Mikhaylovna]], [[Lyova]] and all the children.

			Write quickly, addressing it to the Conservatory.
			{{right\|P. Tchaikovsky}}
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0149}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0149}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:35:04Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:35, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 20:09, 1 December 2019

2019-12-01T20:09:17Z

New page

{{letterhead
|Date=15/27 or 16/28 September 1869
|To=[[Aleksandra Davydova]]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Saint Petersburg]] (Russia): {{RUS-SPsc}} (ф. 834, ед. хр. 16, л. 66–68)
|Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 131–132 <br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 171–172
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{centre|Милая моя Саня!}}
Есть у меня один ученик, молодой человек, очень образованный и очень хороший; летом он жил на кондициях в одном помещичьем семействе в Рязанской губернии. Оттуда он приезжал в конце прошлого месяца в Москву и был у меня. Между прочим, он стал мне рассказывать про одну M[ademoise]lle ''Mortier de Fontaine'', живущую в том же семействе в качестве гувернантки и описал мне её в таких красках, что я изумился и про себя подумал, что для тебя эта девица была бы находкой. Она француженка, проведшая детство и получившая первоначальное воспитание в Росcии, но окончила она своё образование в Германии. Все эти три языка знает в совершенстве, также знает английский язык и всевозможные науки. Музыку знает и имеет очень развитой вкус, — впрочем, играет хотя недурно, но и не особенно хорошо. У знав все это, я просил Иванова (уехавшего опять туда же) поговорить с ней, узнать, не хочет ли она переменить место, и написать об её условиях. Прилагаю при [сем] полученный мною недавно ответ и прошу тебя, моя милая Саня, обстоятельно мне написать, должен ли и могу ли действовать решительно.

Кроме того, вчера я видел англичанку, говорящую по-французски и ищущую место; цена её очень дорога: 600 р[ублей] сер[ебром].

Итак, скорее пиши мне. На днях Шиловский, уезжая в Петербург, предложил мне проехаться туда в семейном вагоне; так [как] этот бедный, больной мальчик уезжает на целых 20-года за границу и очень грустит, что расстаётся со мной, — то я решился съездить в Петербург на 2 дня с тем, чтобы нигде не показываться. И действительно, кроме Балакирева и Адамова (с к[ото]рым я должен был говорить о Толе), я ни у кого не был. Между тем все о моем приезде узнали, все (кроме Давыдовых) на меня сердится и Модест пишет, что мой приезд наделал ему много хлопот, так как к нему все приставали с расспросами. Ради Бога, Саня, если Ваши будут тебе писать, то объясни им, что я не был у них во избежание визитов к Тёткам и другим родным, что бы взяло у меня все время, а ведь я ехал для Шиловского и у нега остановился. Скажи им, что если я кого люблю всем сердцем в Петербурге, так это именно их, и что для меня было бы большим горем, если б они в этом усумнились.

В Москве я устроился премило; комнатка моя просто прелесть; я порядком поиздержался на неё, но не раскаиваюсь; Был на днях у милой Катерины Васильевны. Выходя от неё, встретил очень состарившегося Вас[илия] Вас[ильевича] и Алекс[андру] Мих[айловну]. Последняя посмотрела на меня с такай злобой, что я испугался; должно быть оттого, что я мало у них бывал в прошлом году. Да что ж мне делать с моим несчастным характерам, боящимся людей и с трудам привыкающим к людям.

Целую тебя, моя голубушка.

Обними от меня крепка всех: Папашу, Л[изавету] М[ихайловну], Леву и всех детей.

Пиши скорей, адресуй в Консерваторию.
{{right|П. Чайковский}}

|Translated text=
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0149}}