Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:20:00Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:20, 12 July 2022
(No difference)

Brett: Text replacement - "все-таки " to "всё-таки "

2020-01-25T11:29:53Z

Text replacement - "все-таки " to "всё-таки "

New page

{{letterhead
|Date=12/24 July–15/27 July 1880
|To=[[Nadezhda von Meck]]
|Place=[[Simaki]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 663)
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 404–405 (abridged)<br/>{{bib|1935/56|П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк ; том 2}} (1935), p. 376–380<br/>{{bib|1965/80|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том IX}} (1965), p. 187–190
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Симаки''<br/>12 июля 1880}}
Вчера ездил в Жмеринку и провёл три часа с сестрой и племянницами. Оттого ли, что сестре весело возвращаться домой, оттого ли, что она была рада меня видеть, но только она произвела на меня благоприятное впечатление. Мне показалось, что она возвращается всё-таки более здоровая, чем уехала. Таня слегка пополнела, чему нельзя радоваться, так как у неё это всегда признак, что ей становится хуже. Вера одна вполне поправилась, на неё воды, очевидно, имели самое благодетельное влияние. Мне чрезвычайно отрадно было провести несколько часов с этими милыми моему сердцу особами. Свиданье-с ними рассеяло отчасти отвратительное состояние духа, навеянное письмом ''известной особы и её мамаши''! Если б Вы только знали, милый друг, до чего может дойти безумие, соединённое с абсолютным бессердечием и чувством человеческого достоинства!

Получил корректуру и занимался. Погода сегодня холодная, дождливая и ветряная, но мне здесь всё-таки так хорошо, так хорошо, — что нельзя и выразить. Дни, проводимые мною здесь, — сущее благодеяние для меня.
-----
{{right|''13-го июля''}}
Погода чудная! Я вполне уже оправился от маленькой неприятности и теперь стыжусь, что из пустяка, подобного письму ''изв[естной] ос[обы] '', находил возможным испытывать тоску и расстройство. В этой личности, даже в почерке руки её, есть какой-то убийственно действующий на меня ''яд''! От одного вида адреса, надписанного её рукой, я тотчас же чувствую себя больным и не только морально, — но и физически. Вчера, напр[имер], у меня так болели ноги, что я едва двигался и чувствовал целый день невыносимую хандру и слабость, в которой совестно было признаться Вам. Но ''Симаки'', со всей моей милой здешней обстановкой, очень быстро исцелили меня от болезненного припадка. Сегодня я опять вполне и безусловно здоров, счастлив, доволен и покоен. Сейчас отправляюсь пешком в Тартаки.

Получили ли Вы, друг мой, все мои письма — как каменские, так и браиловские?
------
{{right|''14 июля''}}
Вчерашняя прогулка в Тартаки была в высшей степени удачна. Я туда и назад ходил пешком и лишь через реку против купальни переезжал в лодке. По части грибов меня преследует упорная неудача; их, несмотря на дожди, нет нигде. Почему это? Какое таинственное произрастание — гриб! Возвращался при непостижимо чудном закате солнца.

Сейчас проигрывал уже окончательно приготовленные к печати первые 2 действия «Орлеанской девы». Или я очень ошибаюсь или Вы не напрасно, милый друг мой, на подаренных мне часах велели изобразить героиню моего последнего оперного произведения. Я не думаю, чтобы «''Дева''» была лучшим и наиболее прочувствованным из всех моих писаний, — но ''мне кажется'', что это именно та вещь, которая может сделать меня популярным. Я чувствую, что «''Онегин''» и некоторые мои инструментальные вещи суть более близкие мне чада всей моей нравственной индивидуальности. Я написал «''Деву''» с меньшим самозабвением, чем, напр[имер], нашу симфонию или 2-й квартет, — но зато с большим расчётом на сценические и звуковые эффекты, а ведь для оперы это главное!

Адресую это письмо уже в Аркашон. Что делает Влад[ислав] Альб[ертович]? Занимается ли композиторскими опытами? Как его глаза? Если он когда-нибудь в свободную минутку вздумает написать мне, — доставит большое удовольствие.

Я имею сведения, что Н[иколай] Гр[игорьевич] проездом через Берлин был много раз у Иоахима и играл в тамошних музыкальных кружках, причём успех его ''был огромный''. Будьте здоровы и покойны, дорогая моя! Юлье Карловне, Соне и Милочке (которая, вероятно, быстро растёт и уж скоро превратится в Людмилу Карловну), а также мужскому поколению желаю всяких благ и удовольствий в дальнейшем путешествии.

Безгранично преданный,
{{right|П. Чайковский}}
Ваша симацкая свекловица удивительно растёт в последние дни. Мне кажется, что урожай будет отличный.
------
{{right|''15-го июля''}}
У меня был уже запечатан предыдущий лист и адресован в ''Archachon на poste restante'', как вдруг получаю большое, крайне заинтересовавшее и много порадовавшее меня письмо Ваше из Интерлакена. Поспешаю ответить на вопросы Ваши, милый, дорогой друг!

1) Достаточно того, что Вам хочется, чтобы «''Орлеанская дева''» была издана в 4 руки, чтобы я озаботился об этом. Только прошу Вас, друг мой, извинить меня, если я не буду иметь возможность устроить это в ближайшем будущем. Во 1-х, её нужно аранжировать, на что потребуется время; во 2-х, Юргенсон так завален работой по одновременному печатанию нескольких больших моих сочинений (''опера, концерт, итальянская фантазия''), что в настоящее время мне нужно подождать, дабы он мог сначала справиться с теперешней работой. Во всяком случае, позвольте Вам торжественно и положительно обещать, что я почту своим сладким и необычайно приятным долгом как можно скорее удовлетворить Ваше желание. Вы не знаете, какую услугу Вы мне оказываете, выражая такое желание, которое я могу удовлетворить! Мне так всегда хочется сделать что-нибудь угодное и приятное Вам, и так редко я нахожу к тому повод!

2) О композиторе Мошковском я имею понятие по его симфонической поэме «''Иоанна д'Аpк''» (мы сошлись с ним в выборе героини), слышанной мною нынешней весной в Берлине у ''Бильзe''. Сочинение это показалось мне абсолютно бездарным, но исполненным претензии. Впрочем, по одному разу нельзя никогда составить вполне верного суждения; может быть, я ошибаюсь, — но таково было испытанное мной впечатление. Как пианиста — я его совсем не знаю.

3) Вещи {{sic|Noskowsk'ого|Poskowsk'ого}} я видел у Вас в Браилове, заинтересовался ими и привёз их с собой сюда, но ещё не проигрывал. Когда познакомлюсь с ними, напишу Вам своё впечатление.

На рысаках Ваших я не ездил ещё, но непременно хочу познакомиться с ними и в первый раз, как попаду в Браилов, если и не поезжу на них, то по крайней мере посмотрю их. Признаться сказать (по свойственному мне ''маньячеству''), я так привык, так люблю ту гнедую четвёрочку, которая находится в моем распоряжении, что мне и не хочется никаких других лошадей. Однако ж, так или иначе, с рысаками Вашими непременно ознакомлюсь.

Что касается ''Милочкиного'' пуделя, то я во время пребывания моего в Браилове находился с ним в самых интимных, дружеских отношениях и только по рассеянности забыл Вам написать про это милое, симпатичное создание. Впрочем, я был так увлечён Вашим попугаем, что ''Croquet'' оставался у меня на втором плане. Нужно Вам сказать, друг мой, что попугай, и именно серый попугай (которого ''Брем'' называет самым умным животным после человека и слона), всегда внушал мне страстную симпатию, а так как я редко имел случай их видеть, то, живя в Браилове, я иногда целые часы проводил в болтовне с попугаем. Иногда я садился на террасу у главного входа, ставил клетку на стол и до бесконечности наслаждался милой болтовнёй его. Если я не ошибаюсь, попугай этот отличается замечательной кротостью. Переезжая в Симаки, я хотел взять его с собой, и у нас с Марселем был разговор об этом, но потом я убоялся, что лишу его той ''Матрены'', которую он беспрестанно поминает, и не решился разлучить его с ней.

Письмо Ваше пришло вчера как раз в ту минуту, когда я усаживался в фаэтон, чтобы ехать в Браилов, так что читал я его дорогой. В Браилове провёл время очень приятно. Был встречен прежде всего ''Сroquet'ом'', которого после Вашего письма мне вдвойне приятно было видеть. Долго беседовал с попугаем и ласкал его; виделся с Марселем, который, бедный, всю эту неделю проболел, очень похудел и едва ещё волочит ноги; — у него какая-то острая боль в пояснице. Обошёл все комнаты и любовался новою мебелью Вашею; положил на место некоторые нотные книги и вместо них взял другие. Потом пил чай в ''Mаpиенгай'', заезжал в монастырь ко всенощной и воротился домой, когда уже совсем стемнело.

Как мне нравится Ваш милый ''Саша'' с его страстью к горам, ледникам и восхождениям, и как я понимаю это! Мне кажется, что ''Läsenberg'', на который он всходил с Пахульским, есть высшая точка верхнего Гринденвальденского ледника, называемого «''Mer de glaсе''». Прав ли я? Как жаль, что я не посоветовал вовремя Саше сделать пешую экскурсию из Гринденвальда на ''Faulhorn''. Был ли он там? Грандиознее вида, открывающегося с ''Faulhorn'а'', нельзя себе ничего представить. ''Риги'' ничто в сравнении с этим. Радуюсь, что Вы побываете в ''Murren''. Говорят, что он теперь неузнаваем, что там выстроили огромный великолепный отель, что там живёт много англичан. В моё время там была жалкая лачужка, где едва-едва можно было утолить жажду и голод. Не правда ли, как англичане и американцы отравляют удовольствие делать экскурсии по Швейцарии! Я теряю всякую способность наслаждаться природой, когда рядом с собой вижу всех этих ''мистеpов, мистрисс и мисс'', снующихся повсюду в Швейцарии не ради удовлетворения естественной потребности в впечатлениях от грандиозной природы, а как бы исполняя какую-то обязанность, какую-то ''повинность'', наложенную приличием и обычаем на всякого благовоспитанного островитянина!

До свиданья! Дай Бог Вам, дорогой друг, благополучно совершить переезд в Аркашон и найти в нем отдых!

Безгранично любящий Вас,
{{right|П. Чайковский}}
Поздравляю Вас, друг мой, с днём именин Владимира Карловича.

|Translated text=
}}

Letter 1534 - Revision history

Brett: 1 revision imported

Brett: Text replacement - "все-таки " to "всё-таки "