Letter 176 - Revision history

Tony: "conservatory" to "Conservatory" for consistency

2024-02-13T12:46:25Z

"conservatory" to "Conservatory" for consistency

← Older revision		Revision as of 14:46, 13 February 2024
Line 17:		Line 17:
	Касательно намерения Лазарик поступить в Петербургскую консерваторию, то это вопрос весьма щекотливый. Н[иколай] Г[ригорьевич] говорит, что если б исключённая из Петер6[ургской] консерв[атории] ученица обратилась к нему с просьбой поступить в Московскую, то он бы непременно отказал, а Вам он просит передать, что Вы должны поступить так, как Вам кажется справедливым. Если ''Лазарик'' будет Вами принята, то он нисколько не будет считать себя оскорблённым, тем более, что официально он может о том и не знать вовсе. {{...}}		Касательно намерения Лазарик поступить в Петербургскую консерваторию, то это вопрос весьма щекотливый. Н[иколай] Г[ригорьевич] говорит, что если б исключённая из Петер6[ургской] консерв[атории] ученица обратилась к нему с просьбой поступить в Московскую, то он бы непременно отказал, а Вам он просит передать, что Вы должны поступить так, как Вам кажется справедливым. Если ''Лазарик'' будет Вами принята, то он нисколько не будет считать себя оскорблённым, тем более, что официально он может о том и не знать вовсе. {{...}}

	\|Translated text={{...}} The circumstances of the exclusion of Grachyova and Lazarik are as follows: Grachyova, although a talented young woman, was very eccentric, disorderly and lazy, attending in turn the classes of Wienawski, [[Door]] and, finally, [[Dubuque]]. By chance, [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] learned, entirely of his own accord, that she, not being content with [[Dubuque]]'s instruction, was also taking private lessons from [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s student, Lazarik. [[Nikolay Grigoryevich]] asked Lazarik to stop those lessons, saying that this was wholly contrary to the rules of the ~~conservatory~~, and that [[Dubuque]] would be extremely upset if he learned about it. But Lazarik did not agree to refuse Grachyova her lessons, and a certain General Zsigmont, Grachyova's patron, wrote a letter to [[Dubuque]] in which he called [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s intervention ''inappropriate'' and expressed the hope that [[Dubuque]] would allow his student to take lessons with Lazarik. In this, of course, they were mistaken. [[Dubuque]], as one might expect, was upset, and the Council of Professors, who were well aware that Grachyova accepts everything but does absolutely nothing, decided to expel her, especially since she couldn't remain at the Conservatory, since [[Dubuque]] would not agree to her remaining in his class, and everyone else steadfastly refused to accept her. As for Lazarik, it is only fair to say that she was an excellent student (in [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s piano class), but she had to be sacrificed for the sake of justice.		\|Translated text={{...}} The circumstances of the exclusion of Grachyova and Lazarik are as follows: Grachyova, although a talented young woman, was very eccentric, disorderly and lazy, attending in turn the classes of Wienawski, [[Door]] and, finally, [[Dubuque]]. By chance, [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] learned, entirely of his own accord, that she, not being content with [[Dubuque]]'s instruction, was also taking private lessons from [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s student, Lazarik. [[Nikolay Grigoryevich]] asked Lazarik to stop those lessons, saying that this was wholly contrary to the rules of the Conservatory, and that [[Dubuque]] would be extremely upset if he learned about it. But Lazarik did not agree to refuse Grachyova her lessons, and a certain General Zsigmont, Grachyova's patron, wrote a letter to [[Dubuque]] in which he called [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s intervention ''inappropriate'' and expressed the hope that [[Dubuque]] would allow his student to take lessons with Lazarik. In this, of course, they were mistaken. [[Dubuque]], as one might expect, was upset, and the Council of Professors, who were well aware that Grachyova accepts everything but does absolutely nothing, decided to expel her, especially since she couldn't remain at the Conservatory, since [[Dubuque]] would not agree to her remaining in his class, and everyone else steadfastly refused to accept her. As for Lazarik, it is only fair to say that she was an excellent student (in [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s piano class), but she had to be sacrificed for the sake of justice.

	Regarding Lazarik's application to enter the [[Petersburg]] Conservatory, this is a very delicate question. [[Nikolay Grigoryevich]] says that if a student expelled from the [[Petersburg]] Conservatory had approached him with a request to enter its counterpart in [[Moscow]], then he would have certainly refused, but he asks me to tell you that you should do what seems fair to you. If you accept ''Lazarik'', then he will not consider himself to be offended, all the more if he officially did not know at all. {{...}}		Regarding Lazarik's application to enter the [[Petersburg]] Conservatory, this is a very delicate question. [[Nikolay Grigoryevich]] says that if a student expelled from the [[Petersburg]] Conservatory had approached him with a request to enter its counterpart in [[Moscow]], then he would have certainly refused, but he asks me to tell you that you should do what seems fair to you. If you accept ''Lazarik'', then he will not consider himself to be offended, all the more if he officially did not know at all. {{...}}

Brett at 14:00, 28 December 2023

2023-12-28T14:00:11Z

← Older revision		Revision as of 16:00, 28 December 2023
Line 8:		Line 8:
	\|Notes=Apparently a draft letter (incomplete), probably intended for the directors of the [[Saint Petersburg]] Conservatory		\|Notes=Apparently a draft letter (incomplete), probably intended for the directors of the [[Saint Petersburg]] Conservatory
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	The opening and conclusion of this letter have been lost.		The opening and conclusion of this letter have been lost.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{...}} Обстоятельства исключения Грачёвой и Лазарик следующие: ~~Грачева~~, девица хотя талантливая, но очень взбалмошная, беспорядочная и ленивая, перебывала поочерёдно в классах Венявского, Доора и, наконец, у Дюбюка. Случайно Рубинштейн узнал, совершенно частным образом, что она, не довольствуясь уроками Дюбюка, берет ещё частные уроки у ученицы Рубинштейна, Лазарик. Н[иколай] Г[ригорьевич] попросил Лазарик прекратить эти уроки, говоря, что это совершенно противоречит консерваторским порядкам и что Дюбюк был бы весьма огорчён, узнав о том. Но Лазарик не согласилась отказать в своих уроках Грачёвой, а некая генеральша Жигмонт, покровительница Грачёвой, написала к Дюбюку письмо, в котором называла вмешательство Рубинштейна ''неуместным'' и заявляла надежду, что Дюбюк позволит своей ученице брать уроки у Лазарик. В этом она, конечно, ошиблась; Дюбюк, как и следовало ожидать, огорчился, и Совет профессоров, которому очень хорошо известно, что ~~Грачева~~ за все берётся, но ровно ничего не делает, решил исключить её, тем более, что она не могла оставаться в Консерватории, так как Дюбюк не соглашался оставить её в своем классе, а все другие решительно отказались её принять к себе. Что касается до Лазарик, то справедливость требует сказать, что она была (по фортепьянному классу Рубинштейна) отличной ученицей, но ею пришлось пожертвовать ради справедливости.		\|Original text={{...}} Обстоятельства исключения Грачёвой и Лазарик следующие: Грачёва, девица хотя талантливая, но очень взбалмошная, беспорядочная и ленивая, перебывала поочерёдно в классах Венявского, Доора и, наконец, у Дюбюка. Случайно Рубинштейн узнал, совершенно частным образом, что она, не довольствуясь уроками Дюбюка, берет ещё частные уроки у ученицы Рубинштейна, Лазарик. Н[иколай] Г[ригорьевич] попросил Лазарик прекратить эти уроки, говоря, что это совершенно противоречит консерваторским порядкам и что Дюбюк был бы весьма огорчён, узнав о том. Но Лазарик не согласилась отказать в своих уроках Грачёвой, а некая генеральша Жигмонт, покровительница Грачёвой, написала к Дюбюку письмо, в котором называла вмешательство Рубинштейна ''неуместным'' и заявляла надежду, что Дюбюк позволит своей ученице брать уроки у Лазарик. В этом она, конечно, ошиблась; Дюбюк, как и следовало ожидать, огорчился, и Совет профессоров, которому очень хорошо известно, что Грачёва за все берётся, но ровно ничего не делает, решил исключить её, тем более, что она не могла оставаться в Консерватории, так как Дюбюк не соглашался оставить её в своем классе, а все другие решительно отказались её принять к себе. Что касается до Лазарик, то справедливость требует сказать, что она была (по фортепьянному классу Рубинштейна) отличной ученицей, но ею пришлось пожертвовать ради справедливости.

	Касательно намерения Лазарик поступить в Петербургскую консерваторию, то это вопрос весьма щекотливый. Н[иколай] Г[ригорьевич] говорит, что если б исключённая из Петер6[ургской] консерв[атории] ученица обратилась к нему с просьбой поступить в Московскую, то он бы непременно отказал, а Вам он просит передать, что Вы должны поступить так, как Вам кажется справедливым. Если ''Лазарик'' будет Вами принята, то он нисколько не будет считать себя оскорблённым, тем более, что официально он может о том и не знать вовсе. {{...}}		Касательно намерения Лазарик поступить в Петербургскую консерваторию, то это вопрос весьма щекотливый. Н[иколай] Г[ригорьевич] говорит, что если б исключённая из Петер6[ургской] консерв[атории] ученица обратилась к нему с просьбой поступить в Московскую, то он бы непременно отказал, а Вам он просит передать, что Вы должны поступить так, как Вам кажется справедливым. Если ''Лазарик'' будет Вами принята, то он нисколько не будет считать себя оскорблённым, тем более, что официально он может о том и не знать вовсе. {{...}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{...}} The circumstances of the exclusion of Grachyova and Lazarik are as follows: Grachyova, although a talented young woman, was very eccentric, disorderly and lazy, attending in turn the classes of Wienawski, [[Door]] and, finally, [[Dubuque]]. By chance, [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]] learned, entirely of his own accord, that she, not being content with [[Dubuque]]'s instruction, was also taking private lessons from [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s student, Lazarik. [[Nikolay Grigoryevich]] asked Lazarik to stop those lessons, saying that this was wholly contrary to the rules of the conservatory, and that [[Dubuque]] would be extremely upset if he learned about it. But Lazarik did not agree to refuse Grachyova her lessons, and a certain General Zsigmont, Grachyova's patron, wrote a letter to [[Dubuque]] in which he called [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s intervention ''inappropriate'' and expressed the hope that [[Dubuque]] would allow his student to take lessons with Lazarik. In this, of course, they were mistaken. [[Dubuque]], as one might expect, was upset, and the Council of Professors, who were well aware that Grachyova accepts everything but does absolutely nothing, decided to expel her, especially since she couldn't remain at the Conservatory, since [[Dubuque]] would not agree to her remaining in his class, and everyone else steadfastly refused to accept her. As for Lazarik, it is only fair to say that she was an excellent student (in [[Nikolay Rubinstein\|Rubinstein]]'s piano class), but she had to be sacrificed for the sake of justice.

			Regarding Lazarik's application to enter the [[Petersburg]] Conservatory, this is a very delicate question. [[Nikolay Grigoryevich]] says that if a student expelled from the [[Petersburg]] Conservatory had approached him with a request to enter its counterpart in [[Moscow]], then he would have certainly refused, but he asks me to tell you that you should do what seems fair to you. If you accept ''Lazarik'', then he will not consider himself to be offended, all the more if he officially did not know at all. {{...}}
	}}		}}
	==Notes and References==		==Notes and References==

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T11:25:13Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 13:25, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 16:14, 7 April 2020

2020-04-07T16:14:53Z

New page

{{letterhead
|Date=1869 <ref name="note1"/>
|To=[unidentified person]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Moscow]] (Russia): {{RUS-Mcm}} (ф. 37, No. 106)
|Publication={{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 199–200
|Notes=Apparently a draft letter (incomplete), probably intended for the directors of the [[Saint Petersburg]] Conservatory
}}
==Text==
The opening and conclusion of this letter have been lost.
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{...}} Обстоятельства исключения Грачёвой и Лазарик следующие: Грачева, девица хотя талантливая, но очень взбалмошная, беспорядочная и ленивая, перебывала поочерёдно в классах Венявского, Доора и, наконец, у Дюбюка. Случайно Рубинштейн узнал, совершенно частным образом, что она, не довольствуясь уроками Дюбюка, берет ещё частные уроки у ученицы Рубинштейна, Лазарик. Н[иколай] Г[ригорьевич] попросил Лазарик прекратить эти уроки, говоря, что это совершенно противоречит консерваторским порядкам и что Дюбюк был бы весьма огорчён, узнав о том. Но Лазарик не согласилась отказать в своих уроках Грачёвой, а некая генеральша Жигмонт, покровительница Грачёвой, написала к Дюбюку письмо, в котором называла вмешательство Рубинштейна ''неуместным'' и заявляла надежду, что Дюбюк позволит своей ученице брать уроки у Лазарик. В этом она, конечно, ошиблась; Дюбюк, как и следовало ожидать, огорчился, и Совет профессоров, которому очень хорошо известно, что Грачева за все берётся, но ровно ничего не делает, решил исключить её, тем более, что она не могла оставаться в Консерватории, так как Дюбюк не соглашался оставить её в своем классе, а все другие решительно отказались её принять к себе. Что касается до Лазарик, то справедливость требует сказать, что она была (по фортепьянному классу Рубинштейна) отличной ученицей, но ею пришлось пожертвовать ради справедливости.

Касательно намерения Лазарик поступить в Петербургскую консерваторию, то это вопрос весьма щекотливый. Н[иколай] Г[ригорьевич] говорит, что если б исключённая из Петер6[ургской] консерв[атории] ученица обратилась к нему с просьбой поступить в Московскую, то он бы непременно отказал, а Вам он просит передать, что Вы должны поступить так, как Вам кажется справедливым. Если ''Лазарик'' будет Вами принята, то он нисколько не будет считать себя оскорблённым, тем более, что официально он может о том и не знать вовсе. {{...}}

|Translated text=
}}
==Notes and References==
<references>
<ref name="note1">Dated to 1869 by [[Karl Albrecht]].</ref>
</references>
[[Category:Letters to Unidentified Persons]]
{{DEFAULTSORT:Letter 0176}}