Letter 1843 - Revision history

Tony: "tabelcloth" to "tablecloth"

2024-12-02T13:14:52Z

"tabelcloth" to "tablecloth"

← Older revision		Revision as of 15:14, 2 December 2024
Line 27:		Line 27:

	\|Translated text={{right\|''[[Kamenka]]''<br/>29 August}}		\|Translated text={{right\|''[[Kamenka]]''<br/>29 August}}
	[[Modya]]! There has been much of interest this week. On Tuesday 25th, [[Sasha]] arrived with [[Lyova]], [[Tanya]], [[Tasya]] and [[Nata]]. We experienced a moment of incomparable, excruciating anxiety when, having arrived at the station, we learned that the train on which they were travelling had collided with a goods train near Olshanitsa, and it had been dashed to smithereens. Mina later told me that I instantly turned as white as a ~~tabelcloth~~. Fortunately, just then a telegraph arrived from [[Lyova]], that they were all safe and well. Anyway, by a happy confluence of fate, no people were hurt, unless you count minor injuries to the passengers in the foremost carriage. They arrived three hours late. [[Sasha]] appeared very thin, but cheerful as if the [[Sasha]] of old. The whole of the first day she aroused calm and joyful feelings, because she was cheerful, alive, and, well, just like the old days. Alas! [[Tanya]]'s poison soon affected her, and now she is once again walking around with glazed eyes, not eating anything, etc. etc. [[Tanya]], due to immoderate consumption of water-melon, has had pains in her stomach and head for two days now, and [[Sasha]] has already worsened. Fortunately, next week she is going to Crimea for grape treatment. Do you know why you probably haven't had a reply from [[Ippolit]] in so long? He went to Carlsbad to see [[Sasha]]. She depicts the scene of their meeting very well, and others no less comically.		[[Modya]]! There has been much of interest this week. On Tuesday 25th, [[Sasha]] arrived with [[Lyova]], [[Tanya]], [[Tasya]] and [[Nata]]. We experienced a moment of incomparable, excruciating anxiety when, having arrived at the station, we learned that the train on which they were travelling had collided with a goods train near Olshanitsa, and it had been dashed to smithereens. Mina later told me that I instantly turned as white as a tablecloth. Fortunately, just then a telegraph arrived from [[Lyova]], that they were all safe and well. Anyway, by a happy confluence of fate, no people were hurt, unless you count minor injuries to the passengers in the foremost carriage. They arrived three hours late. [[Sasha]] appeared very thin, but cheerful as if the [[Sasha]] of old. The whole of the first day she aroused calm and joyful feelings, because she was cheerful, alive, and, well, just like the old days. Alas! [[Tanya]]'s poison soon affected her, and now she is once again walking around with glazed eyes, not eating anything, etc. etc. [[Tanya]], due to immoderate consumption of water-melon, has had pains in her stomach and head for two days now, and [[Sasha]] has already worsened. Fortunately, next week she is going to Crimea for grape treatment. Do you know why you probably haven't had a reply from [[Ippolit]] in so long? He went to Carlsbad to see [[Sasha]]. She depicts the scene of their meeting very well, and others no less comically.

	Sofya Vasilyevna was married a few days ago. That morning I received a thick manuscript from [[Tkachenko]], consisting of his diary for 7 months; I went into the garden, sat down in a sheltered spot, and began to read. It is utterly impossible to convey the impression this diary made on me. Firstly, [[Tkachenko]], despite being somewhat illiterate, has a positive literary talent. Secondly, by the sincerity with which it is written, by the bitterness that permeates every line, by the absence of any sort of affectation and the unceremoniousness with which he reveals such things that even Rousseau would not have disclosed, due to his strange and idiosyncratic style, with a touch of Little Russian, Gogolian humour, and finally, due to the sympathetic nature of the hero of the story himself, crotchety, but in essence, exceptionally loving and passionate — this manuscript is something of unimaginable interest. Strictly speaking, I do not have the right to read it to anyone, but I cannot help myself, and will make an exception for you. It seems to me that this manuscript is magnificent material for a novel, and this is why I'll bring it with me when I come.		Sofya Vasilyevna was married a few days ago. That morning I received a thick manuscript from [[Tkachenko]], consisting of his diary for 7 months; I went into the garden, sat down in a sheltered spot, and began to read. It is utterly impossible to convey the impression this diary made on me. Firstly, [[Tkachenko]], despite being somewhat illiterate, has a positive literary talent. Secondly, by the sincerity with which it is written, by the bitterness that permeates every line, by the absence of any sort of affectation and the unceremoniousness with which he reveals such things that even Rousseau would not have disclosed, due to his strange and idiosyncratic style, with a touch of Little Russian, Gogolian humour, and finally, due to the sympathetic nature of the hero of the story himself, crotchety, but in essence, exceptionally loving and passionate — this manuscript is something of unimaginable interest. Strictly speaking, I do not have the right to read it to anyone, but I cannot help myself, and will make an exception for you. It seems to me that this manuscript is magnificent material for a novel, and this is why I'll bring it with me when I come.

Brett at 13:12, 1 September 2024

2024-09-01T13:12:16Z

Show changes

Brett: Text replacement - ". что" to ", что"

2024-01-24T16:28:31Z

Text replacement - ". что" to ", что"

← Older revision		Revision as of 18:28, 24 January 2024
Line 16:		Line 16:
	На другой день была свадьба Соф[ьи] Вас[ильевны]. В утро этого дня я получил от Ткаченки толстую рукопись, составляющую дневник его за 7 месяцев; пошёл в сад, уселся в защищённое местечко и принялся читать. Совершенно невозможно выразить впечатление, произведённое на меня этим дневником. Во 1-х, у Ткаченки, несмотря на некоторую 6езграмотность, положительный литературный талант. Во 2-х, по искренности, с которой он написан, по горечи, Пропитывающей каждую строчку, по отсутствию всякой рисовки и бесцеремонности, с которой он раскрывает такие вещи, о которых даже Руссо не рассказал бы, по странному и своеобразному стилю его с оттенком малороссийского, гоголевского юмора, наконец, по симпатичности самого героя рассказа, больного, раздражительного, но, в сущности, необычайно любящего и горячего, — рукопись эта есть нечто не вообразимо интересное. Я не имею, собственно говоря, права читать её кому-нибудь, но не в силах удержаться и для тебя сделаю исключение. Мне кажется, что рукопись эта есть великолепный матерьял для романа, и именно поэтому я и привезу её с собой. когда приеду.		На другой день была свадьба Соф[ьи] Вас[ильевны]. В утро этого дня я получил от Ткаченки толстую рукопись, составляющую дневник его за 7 месяцев; пошёл в сад, уселся в защищённое местечко и принялся читать. Совершенно невозможно выразить впечатление, произведённое на меня этим дневником. Во 1-х, у Ткаченки, несмотря на некоторую 6езграмотность, положительный литературный талант. Во 2-х, по искренности, с которой он написан, по горечи, Пропитывающей каждую строчку, по отсутствию всякой рисовки и бесцеремонности, с которой он раскрывает такие вещи, о которых даже Руссо не рассказал бы, по странному и своеобразному стилю его с оттенком малороссийского, гоголевского юмора, наконец, по симпатичности самого героя рассказа, больного, раздражительного, но, в сущности, необычайно любящего и горячего, — рукопись эта есть нечто не вообразимо интересное. Я не имею, собственно говоря, права читать её кому-нибудь, но не в силах удержаться и для тебя сделаю исключение. Мне кажется, что рукопись эта есть великолепный матерьял для романа, и именно поэтому я и привезу её с собой. когда приеду.

	Толя уехал вчера. В последние дни он почти беспрерывно был на охоте. Уезжать ему очень не хотелось, и мне было ужасно жаль его. Так как он чуть не плакал, говоря о Том, что долго меня не увидит и что зиму я проживу за границей, — то я не мог не обещать ему пожить у него немножко в Москве. Единый Бог знает, как это будет для меня мучительно, но ещё мучитель неё будет уехать с мыслью, что бедный Анатоша тоскует обо мне. Итак. Придётся значительную часть октября, если не весь месяц, жить в Москве. Поэтому заранее знай, Модя. что морем с Вами я не поеду, а присоединюсь к Вам уже в Риме. От Алёши я имею известие. что он приедет около 10-ro сентября. Вероятно, я дни 3–4 проведу с ним здесь, а потом eдy к тебе. Да! Я и забыл сказать: ''Браилов продан'' кн[язю] Горчакову, и Н[адежда] Ф[иларетовна] пишет мне, что не может приютить меня в Симаках. Дня за три или за четыре я буду тебе телеграфировать о дне выезда. Завтра допишу письмо.		Толя уехал вчера. В последние дни он почти беспрерывно был на охоте. Уезжать ему очень не хотелось, и мне было ужасно жаль его. Так как он чуть не плакал, говоря о Том, что долго меня не увидит и что зиму я проживу за границей, — то я не мог не обещать ему пожить у него немножко в Москве. Единый Бог знает, как это будет для меня мучительно, но ещё мучитель неё будет уехать с мыслью, что бедный Анатоша тоскует обо мне. Итак. Придётся значительную часть октября, если не весь месяц, жить в Москве. Поэтому заранее знай, Модя, что морем с Вами я не поеду, а присоединюсь к Вам уже в Риме. От Алёши я имею известие, что он приедет около 10-ro сентября. Вероятно, я дни 3–4 проведу с ним здесь, а потом eдy к тебе. Да! Я и забыл сказать: ''Браилов продан'' кн[язю] Горчакову, и Н[адежда] Ф[иларетовна] пишет мне, что не может приютить меня в Симаках. Дня за три или за четыре я буду тебе телеграфировать о дне выезда. Завтра допишу письмо.
	----		----
	{{right\|''30-го августа}}		{{right\|''30-го августа}}
	Когда я воображаю себя приехавшим в Рим. в Costanzi, где Вы уже будете находиться, меня обуревает страх. что это счастие не осуществится, до того велико это счастье. Но дабы я вполне наслаждался там, нужно уехать с спокойной душой и сердцем. Для этого, между прочим, необходимо покончить поскорее с Бортнянским, и я теперь намерен очень серьёзно засесть за него. Какое счастье, что для меня ''заграница'' сохранила до сих пор совершенно ту же обаятельность. что и в молодости. Не будь этого, ей-Богу, я бы стал меланхолии предаваться. Какой я старик сделался! Какой упадок композиторской энергии я чувствую! И потом, как я поглупел! Представь себе, что я решительно не знаю, что отвечать Ткаченко на его дневник? Мозги отказываются работать. Точно так же я совершенно не знаю, что говорить Тане, которая в последние дни вызывает меня на откровенные разговоры. Чувствую, что нужно что-то сказать, а что — не знаю. Вообще, у меня как раз настолько ума, чтобы думать всё одно [и] то же: «поскорее 6ы за границу!»		Когда я воображаю себя приехавшим в Рим. в Costanzi, где Вы уже будете находиться, меня обуревает страх, что это счастие не осуществится, до того велико это счастье. Но дабы я вполне наслаждался там, нужно уехать с спокойной душой и сердцем. Для этого, между прочим, необходимо покончить поскорее с Бортнянским, и я теперь намерен очень серьёзно засесть за него. Какое счастье, что для меня ''заграница'' сохранила до сих пор совершенно ту же обаятельность, что и в молодости. Не будь этого, ей-Богу, я бы стал меланхолии предаваться. Какой я старик сделался! Какой упадок композиторской энергии я чувствую! И потом, как я поглупел! Представь себе, что я решительно не знаю, что отвечать Ткаченко на его дневник? Мозги отказываются работать. Точно так же я совершенно не знаю, что говорить Тане, которая в последние дни вызывает меня на откровенные разговоры. Чувствую, что нужно что-то сказать, а что — не знаю. Вообще, у меня как раз настолько ума, чтобы думать всё одно [и] то же: «поскорее 6ы за границу!»

	От теперешней жизни в Каменке я не имею огорчений, но н радостей никаких. Сегодня на базаре видел ''Гришу Сангурского'': очень мил. Модя, пожалуйста. предпиши мне, что делать. Хотелось бы мне ему платье моё старое переделать, да не решаюсь: боюсь обидеть Бориса, Степана и Кондрата. Нужно ли мне привезти Гришу к тебе, когда я поеду к тебе с Алёшей? Мы сейчас вернулись из хутора, куда ездили с обедом. Саша была очень усталая и бледная. Во вторник она уезжает в Kpым, и это очень хорошо. Нужно подальше от Тани! Последняя, кажется, серьёзно собирается замуж за Бернатовича. От Наты я знаю, что идёт речь о разводе Бернат[овича] с женой.		От теперешней жизни в Каменке я не имею огорчений, но н радостей никаких. Сегодня на базаре видел ''Гришу Сангурского'': очень мил. Модя, пожалуйста. предпиши мне, что делать. Хотелось бы мне ему платье моё старое переделать, да не решаюсь: боюсь обидеть Бориса, Степана и Кондрата. Нужно ли мне привезти Гришу к тебе, когда я поеду к тебе с Алёшей? Мы сейчас вернулись из хутора, куда ездили с обедом. Саша была очень усталая и бледная. Во вторник она уезжает в Kpым, и это очень хорошо. Нужно подальше от Тани! Последняя, кажется, серьёзно собирается замуж за Бернатовича. От Наты я знаю, что идёт речь о разводе Бернат[овича] с женой.

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:39:29Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:39, 12 July 2022
(No difference)

Brett: Text replacement - " Кн[я" to " кн[я"

2020-04-23T13:00:04Z

Text replacement - " Кн[я" to " кн[я"

New page

{{letterhead
|Date=29 August/10 September–30 August/11 September 1881
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Kamenka]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1647)
|Publication={{bib|1966/44|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том X}} (1966), p. 209–211
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Каменка''<br/>29 авг[уста]}}
Модя! На этой неделе много было интересного. Во вторник 25-го приехала Саша с Левой, Таней, Тасей и Натой. Мы испытали минуту ни с чем не сравнимого мучительного беспокойства, когда, приехавши на ст[анцию], узнали, что поезд, на котором они ехали, столкнулся у Ольшаницы с товарным и разбил его вдребезги. Мина рассказывала потом, что я мгновенно побледнел как скатерть. К счастью, тут же пришла от Левы телеграмма, что они всё целы и здоровы. Впрочем, по счастливому стечению обстоятельств, с людьми никаких несчастий не было, если не считать лёгких-контузий пассажиров переднего вагона. Тремя часами позже они приехали. Саша явилась очень похудевшей, но бодрой и как бы прежней Сашей. Весь первый день она вызывала отрадно чувство успокоения, ибо была весела, жива, ну совершенно как в старину. Увы! скоро Танин яд ей сообщился, и теперь она уже опять ходит с оловянными г лазами, ничего. не ест и т. д., и т. д. У Тани, вследствие неумеренного употребления арбуза, болит уж второй день живот и голова, — и вот Саша уже сразу опустилась. К счастью, на будущей неделе она едет; в Крым на виноградное лечение. Знаешь ли, почему ты так долго не имеешь вероятно, ответа от Ипполита? Он ездил в Карлсбад к Саше. Она очень хорошо изображает сцену свидания и другие, не менее комичные.

На другой день была свадьба Соф[ьи] Вас[ильевны]. В утро этого дня я получил от Ткаченки толстую рукопись, составляющую дневник его за 7 месяцев; пошёл в сад, уселся в защищённое местечко и принялся читать. Совершенно невозможно выразить впечатление, произведённое на меня этим дневником. Во 1-х, у Ткаченки, несмотря на некоторую 6езграмотность, положительный литературный талант. Во 2-х, по искренности, с которой он написан, по горечи, Пропитывающей каждую строчку, по отсутствию всякой рисовки и бесцеремонности, с которой он раскрывает такие вещи, о которых даже Руссо не рассказал бы, по странному и своеобразному стилю его с оттенком малороссийского, гоголевского юмора, наконец, по симпатичности самого героя рассказа, больного, раздражительного, но, в сущности, необычайно любящего и горячего, — рукопись эта есть нечто не вообразимо интересное. Я не имею, собственно говоря, права читать её кому-нибудь, но не в силах удержаться и для тебя сделаю исключение. Мне кажется, что рукопись эта есть великолепный матерьял для романа, и именно поэтому я и привезу её с собой. когда приеду.

Толя уехал вчера. В последние дни он почти беспрерывно был на охоте. Уезжать ему очень не хотелось, и мне было ужасно жаль его. Так как он чуть не плакал, говоря о Том, что долго меня не увидит и что зиму я проживу за границей, — то я не мог не обещать ему пожить у него немножко в Москве. Единый Бог знает, как это будет для меня мучительно, но ещё мучитель неё будет уехать с мыслью, что бедный Анатоша тоскует обо мне. Итак. Придётся значительную часть октября, если не весь месяц, жить в Москве. Поэтому заранее знай, Модя. что морем с Вами я не поеду, а присоединюсь к Вам уже в Риме. От Алёши я имею известие. что он приедет около 10-ro сентября. Вероятно, я дни 3–4 проведу с ним здесь, а потом eдy к тебе. Да! Я и забыл сказать: ''Браилов продан'' кн[язю] Горчакову, и Н[адежда] Ф[иларетовна] пишет мне, что не может приютить меня в Симаках. Дня за три или за четыре я буду тебе телеграфировать о дне выезда. Завтра допишу письмо.
----
{{right|''30-го августа}}
Когда я воображаю себя приехавшим в Рим. в Costanzi, где Вы уже будете находиться, меня обуревает страх. что это счастие не осуществится, до того велико это счастье. Но дабы я вполне наслаждался там, нужно уехать с спокойной душой и сердцем. Для этого, между прочим, необходимо покончить поскорее с Бортнянским, и я теперь намерен очень серьёзно засесть за него. Какое счастье, что для меня ''заграница'' сохранила до сих пор совершенно ту же обаятельность. что и в молодости. Не будь этого, ей-Богу, я бы стал меланхолии предаваться. Какой я старик сделался! Какой упадок композиторской энергии я чувствую! И потом, как я поглупел! Представь себе, что я решительно не знаю, что отвечать Ткаченко на его дневник? Мозги отказываются работать. Точно так же я совершенно не знаю, что говорить Тане, которая в последние дни вызывает меня на откровенные разговоры. Чувствую, что нужно что-то сказать, а что — не знаю. Вообще, у меня как раз настолько ума, чтобы думать всё одно [и] то же: «поскорее 6ы за границу!»

От теперешней жизни в Каменке я не имею огорчений, но н радостей никаких. Сегодня на базаре видел ''Гришу Сангурского'': очень мил. Модя, пожалуйста. предпиши мне, что делать. Хотелось бы мне ему платье моё старое переделать, да не решаюсь: боюсь обидеть Бориса, Степана и Кондрата. Нужно ли мне привезти Гришу к тебе, когда я поеду к тебе с Алёшей? Мы сейчас вернулись из хутора, куда ездили с обедом. Саша была очень усталая и бледная. Во вторник она уезжает в Kpым, и это очень хорошо. Нужно подальше от Тани! Последняя, кажется, серьёзно собирается замуж за Бернатовича. От Наты я знаю, что идёт речь о разводе Бернат[овича] с женой.

Целую тебя, Модичка, пожалуйста, пиши мне! Колю обнимаю.
{{right|Твой, П. Чайковский}}

|Translated text=
}}