Letter 204 - Revision history

Brett at 13:52, 21 August 2025

2025-08-21T13:52:53Z

← Older revision		Revision as of 15:52, 21 August 2025
Line 23:		Line 23:
	You have not written to me for 4 months, and I need all my angelic kindness to repay your evil with my nice, kind letters. But it looks as though justice will only be done to me in the next world. I don't know if you know, but let me tell you anyway that I spent 6 weeks in Switzerland, where I experienced many pleasant moments; then I went to [[Munich]], where I stayed overnight at Golitsyn's, from there to [[Vienna]], which I liked almost more than any other city on earth, and finally, I arrived triumphantly in [[Petersburg]] on 24 August. In [[Vienna]], amongst other things, I saw our dear brother [[Nikolay]]. In [[Piter]], I spent a week living in complete dependence upon Meshchersky, who would not allow me to stay anywhere other than with him. Fortunately, there was no one else in [[Petersburg]]. As for [[Papasha]], I found him cheerful and well; generally he made a most pleasing impression on me. Dumpling is still as sweet as ever. I'm not telling you anything about Kolya Schobert; you can guess that I feel sorry for him, very sorry.		You have not written to me for 4 months, and I need all my angelic kindness to repay your evil with my nice, kind letters. But it looks as though justice will only be done to me in the next world. I don't know if you know, but let me tell you anyway that I spent 6 weeks in Switzerland, where I experienced many pleasant moments; then I went to [[Munich]], where I stayed overnight at Golitsyn's, from there to [[Vienna]], which I liked almost more than any other city on earth, and finally, I arrived triumphantly in [[Petersburg]] on 24 August. In [[Vienna]], amongst other things, I saw our dear brother [[Nikolay]]. In [[Piter]], I spent a week living in complete dependence upon Meshchersky, who would not allow me to stay anywhere other than with him. Fortunately, there was no one else in [[Petersburg]]. As for [[Papasha]], I found him cheerful and well; generally he made a most pleasing impression on me. Dumpling is still as sweet as ever. I'm not telling you anything about Kolya Schobert; you can guess that I feel sorry for him, very sorry.

	I'm extremely displeased with [[Modest]]; having swindled around 500 rubles out of [[Papasha]], he's squandered the lot; instead of ~~[[Tamov]]~~, where he would have found significant moral support in the company of the Kartsovs, he went to [[Simbirsk]] to live with the drunkard Valuyev, and play billiards with him from morning until night. On the very next day after his arrival, he wrote [[Papasha]] a desperate letter about the hopelessness of his official position. Adamov scoffed at the nonsense he wrote in this letter. It's generally stupid, stupid, stupid. I've heard that you are leading a disgraceful life. Please, tell me that it isn't stupid and disgraceful? [[Hubert]] says that you never visit any family home; I really do not care for that. Do write, my most dear fellow, and soon at that.		I'm extremely displeased with [[Modest]]; having swindled around 500 rubles out of [[Papasha]], he's squandered the lot; instead of Tambov, where he would have found significant moral support in the company of the Kartsovs, he went to [[Simbirsk]] to live with the drunkard Valuyev, and play billiards with him from morning until night. On the very next day after his arrival, he wrote [[Papasha]] a desperate letter about the hopelessness of his official position. Adamov scoffed at the nonsense he wrote in this letter. It's generally stupid, stupid, stupid. I've heard that you are leading a disgraceful life. Please, tell me that it isn't stupid and disgraceful? [[Hubert]] says that you never visit any family home; I really do not care for that. Do write, my most dear fellow, and soon at that.
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0204}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0204}}

Brett at 14:13, 7 September 2024

2024-09-07T14:13:11Z

← Older revision		Revision as of 16:13, 7 September 2024
Line 8:		Line 8:
	\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}		\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|4 сентября 1870}}		\|Original text={{right\|4 сентября 1870}}
	{{centre\|Толя!}}		{{centre\|Толя!}}
	Ты мне не писал уже 4 месяца, и нужна моя вся ангельская доброта, чтобы платить тебе за зло моими добрыми, милыми письмами. Но, видно, мне справедливость будет отдана лишь на том свете. Не знаю, известно ли тебе, но так и быть. скажу, что я провёл 6 недель в Швейцарии, где испытал много приятных минут; потом поехал в Мюнхен, где прогостил сутки у Голицына, оттуда в Вену, к[ото]рая мне понравилась едва ли не более всех городов в мире, и, наконец, с торжеством достигнул Петербурга 24 августа. В Вене я, между прочим, видел нашего дорогого брата Николая. В Питере я провёл неделю и жил в полнейшей зависимости ~~Мещерсжого~~, не дозволявшего мне бывать нигде, кроме его. К счастью, в Петербурге никого больше не было. Что касается Папаши, то я его нашёл весёлым и здоровым; вообще он произвёл на меня в высшей степени отрадное впечатление. Толстушка тоже мила по-прежнему. Ничего тебе не говорю о Коле Шоберте; ты догадываешься, что мне жаль его, очень жаль.		Ты мне не писал уже 4 месяца, и нужна моя вся ангельская доброта, чтобы платить тебе за зло моими добрыми, милыми письмами. Но, видно, мне справедливость будет отдана лишь на том свете. Не знаю, известно ли тебе, но так и быть, скажу, что я провёл 6 недель в Швейцарии, где испытал много приятных минут; потом поехал в Мюнхен, где прогостил сутки у Голицына, оттуда в Вену, к[ото]рая мне понравилась едва ли не более всех городов в мире, и, наконец, с торжеством достигнул Петербурга 24 августа. В Вене я, между прочим, видел нашего дорогого брата Николая. В Питере я провёл неделю и жил в полнейшей зависимости Мещерского, не дозволявшего мне бывать нигде, кроме его. К счастью, в Петербурге никого больше не было. Что касается Папаши, то я его нашёл весёлым и здоровым; вообще он произвёл на меня в высшей степени отрадное впечатление. Толстушка тоже мила по-прежнему. Ничего тебе не говорю о Коле Шоберте; ты догадываешься, что мне жаль его, очень жаль.

	Я чрезвычайно недоволен Модестом; выманив у Папаши около 500 рублей, — он их все прокутил; вместо Тамбова, где он в обществе Карцовых нашёл бы себе значительную нравственную поддержку, он поехал в Симбирск, чтобы жить с пьяницей Валуевым и играть с ним с утра до вечера на биллиарде. На второй же день своего приезда он уж навалял Папаше отчаянное письмо о безнадёжности своего служебного положения. Адамов смеялся над вздором, к[ото]рый он в этом письме пишет. Вообще глупо, глупо, глупо. Про тебя я слышал, что ты ведёшь безобразную жизнь. Скажи, пожалуйста, не глупо и не безобразно ли это. Губерт говорит, что ты не бываешь ни в каких семейных домах; это мне ужасно не нравится. Пиши, любезнейший, и притом скорее.		Я чрезвычайно недоволен Модестом; выманив у Папаши около 500 рублей, — он их все прокутил; вместо Тамбова, где он в обществе Карцовых нашёл бы себе значительную нравственную поддержку, он поехал в Симбирск, чтобы жить с пьяницей Валуевым и играть с ним с утра до вечера на биллиарде. На второй же день своего приезда он уж навалял Папаше отчаянное письмо о безнадёжности своего служебного положения. Адамов смеялся над вздором, к[ото]рый он в этом письме пишет. Вообще глупо, глупо, глупо. Про тебя я слышал, что ты ведёшь безобразную жизнь. Скажи, пожалуйста, не глупо и не безобразно ли это. Губерт говорит, что ты не бываешь ни в каких семейных домах; это мне ужасно не нравится. Пиши, любезнейший, и притом скорее.

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|4 September 1870}}
			{{centre\|[[Tolya]]!}}
			You have not written to me for 4 months, and I need all my angelic kindness to repay your evil with my nice, kind letters. But it looks as though justice will only be done to me in the next world. I don't know if you know, but let me tell you anyway that I spent 6 weeks in Switzerland, where I experienced many pleasant moments; then I went to [[Munich]], where I stayed overnight at Golitsyn's, from there to [[Vienna]], which I liked almost more than any other city on earth, and finally, I arrived triumphantly in [[Petersburg]] on 24 August. In [[Vienna]], amongst other things, I saw our dear brother [[Nikolay]]. In [[Piter]], I spent a week living in complete dependence upon Meshchersky, who would not allow me to stay anywhere other than with him. Fortunately, there was no one else in [[Petersburg]]. As for [[Papasha]], I found him cheerful and well; generally he made a most pleasing impression on me. Dumpling is still as sweet as ever. I'm not telling you anything about Kolya Schobert; you can guess that I feel sorry for him, very sorry.

			I'm extremely displeased with [[Modest]]; having swindled around 500 rubles out of [[Papasha]], he's squandered the lot; instead of [[Tamov]], where he would have found significant moral support in the company of the Kartsovs, he went to [[Simbirsk]] to live with the drunkard Valuyev, and play billiards with him from morning until night. On the very next day after his arrival, he wrote [[Papasha]] a desperate letter about the hopelessness of his official position. Adamov scoffed at the nonsense he wrote in this letter. It's generally stupid, stupid, stupid. I've heard that you are leading a disgraceful life. Please, tell me that it isn't stupid and disgraceful? [[Hubert]] says that you never visit any family home; I really do not care for that. Do write, my most dear fellow, and soon at that.
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0204}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0204}}

Brett: Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

2023-09-23T15:24:07Z

Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

← Older revision		Revision as of 17:24, 23 September 2023
Line 9:		Line 9:
	}}		}}
	==Text==		==Text==
	Based on a handwritten copy in the [[Klin]] ~~House-Museum Archive~~, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:25:46Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:25, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 17:39, 29 March 2020

2020-03-29T17:39:56Z

New page

{{letterhead
|Date=4/16 September 1870
|To=[[Anatoly Tchaikovsky]]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph={{locunknown}}
|Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 160–161 <br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 229–230
|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
}}
==Text==
Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|4 сентября 1870}}
{{centre|Толя!}}
Ты мне не писал уже 4 месяца, и нужна моя вся ангельская доброта, чтобы платить тебе за зло моими добрыми, милыми письмами. Но, видно, мне справедливость будет отдана лишь на том свете. Не знаю, известно ли тебе, но так и быть. скажу, что я провёл 6 недель в Швейцарии, где испытал много приятных минут; потом поехал в Мюнхен, где прогостил сутки у Голицына, оттуда в Вену, к[ото]рая мне понравилась едва ли не более всех городов в мире, и, наконец, с торжеством достигнул Петербурга 24 августа. В Вене я, между прочим, видел нашего дорогого брата Николая. В Питере я провёл неделю и жил в полнейшей зависимости Мещерсжого, не дозволявшего мне бывать нигде, кроме его. К счастью, в Петербурге никого больше не было. Что касается Папаши, то я его нашёл весёлым и здоровым; вообще он произвёл на меня в высшей степени отрадное впечатление. Толстушка тоже мила по-прежнему. Ничего тебе не говорю о Коле Шоберте; ты догадываешься, что мне жаль его, очень жаль.

Я чрезвычайно недоволен Модестом; выманив у Папаши около 500 рублей, — он их все прокутил; вместо Тамбова, где он в обществе Карцовых нашёл бы себе значительную нравственную поддержку, он поехал в Симбирск, чтобы жить с пьяницей Валуевым и играть с ним с утра до вечера на биллиарде. На второй же день своего приезда он уж навалял Папаше отчаянное письмо о безнадёжности своего служебного положения. Адамов смеялся над вздором, к[ото]рый он в этом письме пишет. Вообще глупо, глупо, глупо. Про тебя я слышал, что ты ведёшь безобразную жизнь. Скажи, пожалуйста, не глупо и не безобразно ли это. Губерт говорит, что ты не бываешь ни в каких семейных домах; это мне ужасно не нравится. Пиши, любезнейший, и притом скорее.

|Translated text=
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0204}}