Letter 217 - Revision history

Brett at 14:13, 1 June 2025

2025-06-01T14:13:53Z

← Older revision		Revision as of 16:13, 1 June 2025
Line 8:		Line 8:
	\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}		\|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|29 ноября 1870}}		\|Original text={{right\|29 ноября 1870}}
	{{centre\|Милый друг!}}		{{centre\|Милый друг!}}
	Я тебе написал ещё два дня тому назад, но по дороге из дому в Консерваторию потерял. Наша переписка сделалась весьма вяла; причиною того я считаю праматерь всех ~~пороков—леность~~. По крайней мере, с моей стороны молчание нельзя объяснить недостатком любви; сердце моё пылает к тебе по-прежнему. Я провожу время по-прежнему и все более и более привязываюсь к Москве. Если б у меня были только деньги, я бы устроился здесь как нельзя лучше. Но и с моими средствами при разумном ведении финансовых дел можно бы жить, нимало не стесняясь. Беда в том, что у нас трёх (ты, Мод[ест] и я) удивительная способность швырять деньгами. Дервиз мне рассказывал, что он видел тебя кутившим; сие мне не нравится. Что касается Модеста, то он перещеголял всех. Такого безумного швыряния я даже и не ожидал; Папаша мне пишет, что он в Петербурге оставил долгов много, а в Симбирске наделал их ещё больше. В объяснение своих трат он мне описывает необходимость платить за разные пикники, складчины в пользу раненых, конфекты для дам, обеды и подписки в пользу актёров; какова наивность? Я ему написал ругательное письмо. Дело о твоём переводе подвигается, хотя не столь скоро, как я бы того желал, на днях мой товарищ Маслов видел, как у Манасеина, ехавшего в Петербург, было записано о потребности говорить о тебе с министерскими тузами. Вообще ты можешь быть уверен, что перевод совершится в течение этого сезона.		Я тебе написал ещё два дня тому назад, но по дороге из дому в Консерваторию потерял. Наша переписка сделалась весьма вяла; причиною того я считаю праматерь всех пороковленость. По крайней мере, с моей стороны молчание нельзя объяснить недостатком любви; сердце моё пылает к тебе по-прежнему. Я провожу время по-прежнему и все более и более привязываюсь к Москве. Если б у меня были только деньги, я бы устроился здесь как нельзя лучше. Но и с моими средствами при разумном ведении финансовых дел можно бы жить, нимало не стесняясь. Беда в том, что у нас трёх (ты, Мод[ест] и я) удивительная способность швырять деньгами. Дервиз мне рассказывал, что он видел тебя кутившим; сие мне не нравится. Что касается Модеста, то он перещеголял всех. Такого безумного швыряния я даже и не ожидал; Папаша мне пишет, что он в Петербурге оставил долгов много, а в Симбирске наделал их ещё больше. В объяснение своих трат он мне описывает необходимость платить за разные пикники, складчины в пользу раненых, конфекты для дам, обеды и подписки в пользу актёров; какова наивность? Я ему написал ругательное письмо. Дело о твоём переводе подвигается, хотя не столь скоро, как я бы того желал; на днях мой товарищ Маслов видел, как у Манасеина, ехавшего в Петербург, было записано о потребности говорить о тебе с министерскими тузами. Вообще ты можешь быть уверен, что перевод совершится в течение этого сезона.

	Очень может быть, мой голубчик, что я с помощью Дервиза приеду к тебе на праздники. Кстати, ты спрашиваешь меня, как я с ним возобновил отношения? Очень просто. Поехал к нему обедать с Ивановым и с тех пор бываю у них от времени до времени. Марья Иванuвна мне очень нравится; мила и добра.		Очень может быть, мой голубчик, что я с помощью Дервиза приеду к тебе на праздники. Кстати, ты спрашиваешь меня, как я с ним возобновил отношения? Очень просто. Поехал к нему обедать с Ивановым и с тех пор бываю у них от времени до времени. Марья Иванuвна мне очень нравится; мила и добра.
Line 23:		Line 23:
	Обнимаю тебя.		Обнимаю тебя.

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|29 November 1870}}
			{{centre\|Dear friend!}}
			I wrote you a letter two days ago, but I lost it on the way from home to the Conservatory. Our correspondence has become very lethargic; I consider the reason for this to be the mother of all vices. At least, the silence on my part cannot be explained by a lack of love; my heart burns for you as before. I am spending my time as before, and becoming more and more attached to [[Moscow]]. If I had the money, I could not settle down here any better. But even with my income, provided I manage my financial affairs wisely, I could live here without any difficulty. The fact is that the three of us (you, [[Modest]] and me) have an astonishing ability to squander money. Derviz told me that he saw you carousing; this displeased me. As for [[Modest]], then he outdid everyone. I had never anticipated such a frenzy of squandering; [[Papasha]] writes to me that he left many debts in [[Petersburg]], and made even more in [[Simbirsk]]. In justifying his outgoings, he describes to me the need to pay for various picnics, donations in aid of the wounded, confectionary for the ladies, dinners, and subscriptions for actors' benefits; how naïve is this? I wrote him a scolding letter. The matter of your transfer is progressing, although not as quickly as I would like; the other day my colleague [[Maslov]] saw how Manasien, who was travelling to [[Petersburg]], noted that he needed to talk about you with the ministerial bigwigs. In general you can be sure that the transfer will happen during this season.

			It may very well be, my golubchik, that with Derviz's assistance I shall come to you for the holidays. By the way, you ask me how I came to renew my relations with him? It was very simple. I went to dinner with him and Ivanov, and since then I've been visiting them from time to time. I like Marya Ivanovna very much; she is sweet and kind.

			I often see Konstantinov, who, like his wife, always remembers you with great fondness, and has a room ready for you. [[Laroche]] is in a very bad situation; it seems he will be moving to [[Piter]]; [[Hubert]] is nice and cheerful. Yesterday I had dinner at Vasily Vasilyevich Davydova's, shortly before which I was at Lizaveta Sergeyevna's.

			I hug you.
	}}		}}


	{{DEFAULTSORT:Letter 0217}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0217}}

Brett: Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

2023-09-23T15:30:38Z

Text replacement - "in the Klin House-Museum Archive" to "in the {{RUS-KLč}} at Klin"

← Older revision		Revision as of 17:30, 23 September 2023
Line 9:		Line 9:
	}}		}}
	==Text==		==Text==
	Based on a handwritten copy in the [[Klin]] ~~House-Museum Archive~~, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.		Based on a handwritten copy in the {{RUS-KLč}} at [[Klin]], which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:25:47Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:25, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 17:42, 29 March 2020

2020-03-29T17:42:12Z

New page

{{letterhead
|Date=29 November/10 December 1870
|To=[[Anatoly Tchaikovsky]]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph={{locunknown}}
|Publication={{bib|1900/35|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 1}} (1900), p. 364 (abridged)<br/>{{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 166–167 <br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 242–243
|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
}}
==Text==
Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|29 ноября 1870}}
{{centre|Милый друг!}}
Я тебе написал ещё два дня тому назад, но по дороге из дому в Консерваторию потерял. Наша переписка сделалась весьма вяла; причиною того я считаю праматерь всех пороков—леность. По крайней мере, с моей стороны молчание нельзя объяснить недостатком любви; сердце моё пылает к тебе по-прежнему. Я провожу время по-прежнему и все более и более привязываюсь к Москве. Если б у меня были только деньги, я бы устроился здесь как нельзя лучше. Но и с моими средствами при разумном ведении финансовых дел можно бы жить, нимало не стесняясь. Беда в том, что у нас трёх (ты, Мод[ест] и я) удивительная способность швырять деньгами. Дервиз мне рассказывал, что он видел тебя кутившим; сие мне не нравится. Что касается Модеста, то он перещеголял всех. Такого безумного швыряния я даже и не ожидал; Папаша мне пишет, что он в Петербурге оставил долгов много, а в Симбирске наделал их ещё больше. В объяснение своих трат он мне описывает необходимость платить за разные пикники, складчины в пользу раненых, конфекты для дам, обеды и подписки в пользу актёров; какова наивность? Я ему написал ругательное письмо. Дело о твоём переводе подвигается, хотя не столь скоро, как я бы того желал, на днях мой товарищ Маслов видел, как у Манасеина, ехавшего в Петербург, было записано о потребности говорить о тебе с министерскими тузами. Вообще ты можешь быть уверен, что перевод совершится в течение этого сезона.

Очень может быть, мой голубчик, что я с помощью Дервиза приеду к тебе на праздники. Кстати, ты спрашиваешь меня, как я с ним возобновил отношения? Очень просто. Поехал к нему обедать с Ивановым и с тех пор бываю у них от времени до времени. Марья Иванuвна мне очень нравится; мила и добра.

Вижусь часто с Константиновым, который так же, как и его супруга, об тебе всегда с большою любовью вспоминают и готовят для тебя комнату. Ларош в очень плохом положении; кажется, переезжает в Питер; Губерт мил и весел. Вчера обедал у Вас[илия] Вас[ильевича] Давыдова, а незадолго перед сими у Лиз[аветы] Сер[геевны].

Обнимаю тебя.

|Translated text=
}}

{{DEFAULTSORT:Letter 0217}}