Brett at 17:21, 11 May 2024

2024-05-11T17:21:33Z

← Older revision		Revision as of 18:21, 11 May 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1974/53\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIV}} (1974), p. 104–105		\|Publication={{bib\|1974/53\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIV}} (1974), p. 104–105
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''29 апреля''}}		\|Original text={{right\|''29 апреля''}}
	Я сам много думал о том, что мне нужно бы съездить в Петербург, чтобы повидать Н[иколая] Д[митриевича], и несколько раз чуть было не приводил в исполнение этого намеренья, Но меня останавливало следующее. Положим, что Н[иколай] Д[митриевич] обрадуется моему приезду и что это будет иметь на него хорошее действие. Но ведь через три дня я бы уехал, и тог да расставанье будет ещё болезненнее, чем оно было в марте. Это была очень тяжёлая сцена; Н[иколай] Д[митриевич] как будто со мной навсегда прощался. Поэтому самое рациональное было бы уж если ехать, так до тех пор, пока тот или другой исход болезни не сделает моего присутствия безусловно ненужным. Теперь Н[иколай] Д[митриевич] привык к моему отсутствию, ему, по-видимому, доставляет удовольствие писать мне и всячески смягчать в моих глазах опасность своего положения. Это он делает не столько для меня, сколько для себя. А раз что я приеду, Н[иколай] Д[митриевич] привыкнет к моему присутствию и тем тяжелее будет ему расставание.		Я сам много думал о том, что мне нужно бы съездить в Петербург, чтобы повидать Н[иколая] Д[митриевича], и несколько раз чуть было не приводил в исполнение этого намеренья, но меня останавливало следующее. Положим, что Н[иколай] Д[митриевич] обрадуется моему приезду и что это будет иметь на него хорошее действие. Но ведь через три дня я бы уехал, и тог да расставанье будет ещё болезненнее, чем оно было в марте. Это была очень тяжёлая сцена; Н[иколай] Д[митриевич] как будто со мной навсегда прощался. Поэтому самое рациональное было бы уж если ехать, так до тех пор, пока тот или другой исход болезни не сделает моего присутствия безусловно ненужным. Теперь Н[иколай] Д[митриевич] привык к моему отсутствию, ему, по-видимому, доставляет удовольствие писать мне и всячески смягчать в моих глазах опасность своего положения. Это он делает не столько для меня, сколько для себя. А раз что я приеду, Н[иколай] Д[митриевич] привыкнет к моему присутствию и тем тяжелее будет ему расставание.

	Итак, обдумай хорошенько этот вопрос, и я тебе предоставляю решить, нужно или не нужно мне ехать. Я и желаю и ~~нежилая~~ этой поездки. Мне хочется доставить ему удовольствие, а себе (на случай дурного исхода) сознание, что я исполнил долг дружбы. Ехать я готов во всякую минуту, но желал бы лучше после того, как кончится моя работа, т. е. дней через 10 и даже того менее.		Итак, обдумай хорошенько этот вопрос, и я тебе предоставляю решить, нужно или не нужно мне ехать. Я и желаю и не желаю этой поездки. Мне хочется доставить ему удовольствие, а себе (на случай дурного исхода) сознание, что я исполнил долг дружбы. Ехать я готов во всякую минуту, но желал бы лучше после того, как кончится моя работа, т. е. дней через 10 и даже того менее.

	Пожалуйста, пока не решится еду я или не еду, не говори Н[иколаю] Д[митриевичу] о том ничего.		Пожалуйста, пока не решится еду я или не еду, не говори Н[иколаю] Д[митриевичу] о том ничего.
Line 21:		Line 21:
	{{right\|П. Чайковский}}		{{right\|П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''29 April''}}
			I've been thinking a lot myself about the fact that I need to go to [[Petersburg]] in order to see [[Nikolay Kondratyev\|Nikolay Dmitryevich]], and I almost carried out this intention several times, but stopped short due to the following. Let us suppose that [[Nikolay Kondratyev\|Nikolay Dmitryevich]] will be glad of my arrival, and that this will have a good effect on him. But in three days I would have to leave, and parting ways then would be even more painful than it was in March. That was a very difficult scene; [[Nikolay Kondratyev\|Nikolay Dmitryevich]] seemed to be saying goodbye to me for good. Therefore, the most rational thing would be to go until one or another outcome of the illness renders my presence completely unnecessary. Now [[Nikolay Kondratyev\|Nikolay Dmitryevich]] has become used to my absence; he seems to take pleasure in writing to me and in every possible way playing down the jeopardy of his situation in my eyes. He doesn't do this so much for me as for himself. And in the event that I go there, [[Nikolay Kondratyev\|Nikolay Dmitryevich]] will become used to my presence, and the harder the parting will be for him.

			Therefore, consider this question carefully, and I shall leave it up to you to decide whether I need to go or not. I both want and don't want this trip. I want to please him, and give myself (in the event of a bad outcome) the awareness that I've fulfilled the duty of friendship. I'm prepared to go at any moment, but I would prefer it to be after my work is finished, i.e. in 10 days, or even sooner.

			Please don't say anything to [[Nikolay Kondratyev\|Nikolay Dmitryevich]] until it's been decided whether I'm going or not.

			Kisses and hugs.
			{{right\|P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:41:44Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 13:41, 12 July 2022
(No difference)

Brett: 1 revision imported

2019-02-10T13:22:43Z

1 revision imported

New page

{{letterhead
|Date=29 April/11 May 1887
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Maydanovo]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1845)
|Publication={{bib|1974/53|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIV}} (1974), p. 104–105
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''29 апреля''}}
Я сам много думал о том, что мне нужно бы съездить в Петербург, чтобы повидать Н[иколая] Д[митриевича], и несколько раз чуть было не приводил в исполнение этого намеренья, Но меня останавливало следующее. Положим, что Н[иколай] Д[митриевич] обрадуется моему приезду и что это будет иметь на него хорошее действие. Но ведь через три дня я бы уехал, и тог да расставанье будет ещё болезненнее, чем оно было в марте. Это была очень тяжёлая сцена; Н[иколай] Д[митриевич] как будто со мной навсегда прощался. Поэтому самое рациональное было бы уж если ехать, так до тех пор, пока тот или другой исход болезни не сделает моего присутствия безусловно ненужным. Теперь Н[иколай] Д[митриевич] привык к моему отсутствию, ему, по-видимому, доставляет удовольствие писать мне и всячески смягчать в моих глазах опасность своего положения. Это он делает не столько для меня, сколько для себя. А раз что я приеду, Н[иколай] Д[митриевич] привыкнет к моему присутствию и тем тяжелее будет ему расставание.

Итак, обдумай хорошенько этот вопрос, и я тебе предоставляю решить, нужно или не нужно мне ехать. Я и желаю и нежилая этой поездки. Мне хочется доставить ему удовольствие, а себе (на случай дурного исхода) сознание, что я исполнил долг дружбы. Ехать я готов во всякую минуту, но желал бы лучше после того, как кончится моя работа, т. е. дней через 10 и даже того менее.

Пожалуйста, пока не решится еду я или не еду, не говори Н[иколаю] Д[митриевичу] о том ничего.

Целую, обнимаю.
{{right|П. Чайковский}}

|Translated text=
}}

Letter 3247 - Revision history

Brett at 17:21, 11 May 2024

Brett: 1 revision imported

Brett: 1 revision imported