Letter 3611 - Revision history

Brett at 19:32, 24 July 2024

2024-07-24T19:32:00Z

← Older revision		Revision as of 21:32, 24 July 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bibx\|1918/15\|Прошлое русской музыки. Материалы и исследования ; том 1}} (1920), p. 46–48<br/>{{bib\|1974/53\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIV}} (1974), p. 479–480		\|Publication={{bibx\|1918/15\|Прошлое русской музыки. Материалы и исследования ; том 1}} (1920), p. 46–48<br/>{{bib\|1974/53\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIV}} (1974), p. 479–480
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''12 июля 1888''<br/>с[ело] Фроловское}}		\|Original text={{right\|''12 июля 1888''<br/>с[ело] Фроловское}}
	{{centre\|Милые мои Баташа и Тоничка!}}		{{centre\|Милые мои Баташа и Тоничка!}}
	Сами виноваты, что раньше не приказывали мне писать; теперь мне очень трудно рассказать систематически все могущее заинтересовать Вас, тем более что я сегодня вернулся из Петербурга и нашёл целых 20 писем, на которые нужно отвечать. Ужасно печальное впечатление произвело на меня первое письмо Ваше, из коего я узнал о Вашем месячном проживании в Петербурге и о болезни. Не мог не подумать я: «вот то-то! Остались бы около меня, ну хоть в том же Майданове, и ничего бы не случилось». Ну, слава Богу, теперь все авось у Вас лучше устроится и Тоничка вернётся в Москву освежённым и благополучным. Я весь июнь провёл безвыездно здесь, страдал от отвратительной погоды, часто простужался, получал. флюс и лихорадку—но работал аккуратно, и перед Петровым днём у меня были вчерне готовы симфония и увертюра к «Гамлету». Тут я отправился в Москву закупить провизию к петрову дню и также чтобы покутить. Кутил я с Ларошами, которые живут в Москве и страшно бедствуют. Адвокаты совсем их запутали; у них ни копейки денег и полная невозможность выпутаться из цепей, в которые непрактичная Катерина Ивановна сама заковала себя. 29 июня у меня было торжество очень весёлое. Ещё накануне приехали Юргенсон, Зилоти, Ларош с Кат[ериной] Ив[ановной], Альбрехт, Цет (мой концертный агент), а на следующий день пожаловали к обеду Новичиха, Симон и 2 попа. Кутёж был отчаянный. Пётр Иванович уехал крича высоким тенором самые гривуазные вещи и совершенно не помня себя. Конечно, винтили. Ларош потом ещё гостил у меня, гостил у Симона, опять у меня. 5-го числа я был приглашён Юргенсоном на празднование дня его рождения и на другой день отправился в Петербург. Поездка эта была вызвана обещанием, данным ''Лаубе'' послушать его оркестр в Павловске. Провёл в Питере 4 суток очень приятно. Благодаря чудной погоде и праздничному виду Питера (по случаю приезда немецкого царяб) все там дышало весельем, но особенно восхитил меня Петергоф, где я провёл день у Кондратьевых. Сегодня вернулся и с завтрашнего дня примусь очень серьёзно за инструментовку.		Сами виноваты, что раньше не приказывали мне писать; теперь мне очень трудно рассказать систематически все могущее заинтересовать Вас, тем более что я сегодня вернулся из Петербурга и нашёл целых 20 писем, на которые нужно отвечать. Ужасно печальное впечатление произвело на меня первое письмо Ваше, из коего я узнал о Вашем месячном проживании в Петербурге и о болезни. Не мог не подумать я: «вот то-то! Остались бы около меня, ну хоть в том же Майданове, и ничего бы не случилось». Ну, слава Богу, теперь все авось у Вас лучше устроится и Тоничка вернётся в Москву освежённым и благополучным. Я весь июнь провёл безвыездно здесь, страдал от отвратительной погоды, часто простужался, получал, флюс и лихорадку—но работал аккуратно, и перед Петровым днём у меня были вчерне готовы симфония и увертюра к «Гамлету». Тут я отправился в Москву закупить провизию к петрову дню и также чтобы покутить. Кутил я с Ларошами, которые живут в Москве и страшно бедствуют. Адвокаты совсем их запутали; у них ни копейки денег и полная невозможность выпутаться из цепей, в которые непрактичная Катерина Ивановна сама заковала себя. 29 июня у меня было торжество очень весёлое. Ещё накануне приехали Юргенсон, Зилоти, Ларош с Кат[ериной] Ив[ановной], Альбрехт, Цет (мой концертный агент), а на следующий день пожаловали к обеду Новичиха, Симон и 2 попа. Кутёж был отчаянный. Пётр Иванович уехал крича высоким тенором самые гривуазные вещи и совершенно не помня себя. Конечно, винтили. Ларош потом ещё гостил у меня, гостил у Симона, опять у меня. 5-го числа я был приглашён Юргенсоном на празднование дня его рождения и на другой день отправился в Петербург. Поездка эта была вызвана обещанием, данным ''Лаубе'' послушать его оркестр в Павловске. Провёл в Питере 4 суток очень приятно. Благодаря чудной погоде и праздничному виду Питера (по случаю приезда немецкого царяб) все там дышало весельем, но особенно восхитил меня Петергоф, где я провёл день у Кондратьевых. Сегодня вернулся и с завтрашнего дня примусь очень серьёзно за инструментовку.

	Во мне совершилась странная перемена: я стал скучать и тяготиться в одиночестве, часто жаждать общества и развлечения. Нередко в июне посещал я Новичиху и Симона или же их приглашал, ибо какой-то новый червячок переставал грызть моё нутро только в обществе. Правда что это странно? Я сам не понимаю в чем дело. Вероятно, временное явление. Впрочем, все обстоит благополучно, и здоровое вполне хорошо.		Во мне совершилась странная перемена: я стал скучать и тяготиться в одиночестве, часто жаждать общества и развлечения. Нередко в июне посещал я Новичиху и Симона или же их приглашал, ибо какой-то новый червячок переставал грызть моё нутро только в обществе. Правда что это странно? Я сам не понимаю в чем дело. Вероятно, временное явление. Впрочем, все обстоит благополучно, и здоровое вполне хорошо.
Line 20:		Line 20:
	{{right\|Ваш, П. Чайковский}}		{{right\|Ваш, П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''12 July 1888''<br/>[[Frolovskoye]] village}}
			{{centre\|My dear [[Batasha]] and [[Tonichka]]!}}
			It's your own fault for not telling me to write earlier; now it's very difficult to systematically report everything that might be of interest to you, especially since I returned from [[Petersburg]] today and found a whole 20 letters that need to be answered. Your first letter, from which I learned about your month's stay in [[Petersburg]] and about your illness, made an awfully sad impression on me. I couldn't help but think: "That's it! If they had stayed close to me, well, at least in [[Maydanovo]], then none of this would have happened". Well, thank God, perhaps now everything will work out better for you, and [[Tonichka]] will go back to [[Moscow]] refreshed and safe. I spent the whole of June here without leaving, endured the foul weather, frequently catching colds, the flu and fevers — but I worked punctually, and by St. Peter's Day I had the symphony and the overture to "[[Hamlet (overture-fantasia)\|Hamlet]]" ready in draft. Then I set off for [[Moscow]] to buy provisions for St. Peter's Day, and also to go on a binge. I caroused with the [[Laroche]]s, who live in [[Moscow]], and are terribly destitute. Lawyers have altogether ensnared them; they don't have a kopek in money and it's totally impossible for them to free themselves form the chains in which the impractical [[Katerina Ivanovna]] has shackled herself. On 29 June I had a very fun celebration. The day before, [[Jurgenson]], [[Ziloti]], [[Laroche]] and [[Katerina Ivanovna]], [[Albrecht]], and Zet (my concert agent), arrived, and the following day Novichikha, Simon and 2 priests turned up for dinner. There was a frightful booze-up. [[Pyotr Ivanovich]] left shouting the most ribald things in a high tenor, and utterly forgetting himself. Of course, there was vint. [[Laroche]] then stayed with me, then with Simon, then with me again. On the 5th I was invited by [[Jurgenson]] to celebrate his birthday, and the next day I set off for [[Petersburg]]. This trip stemmed from a promise I made to ''[[Laube]]'' to listen to his orchestra in [[Pavlovsk]]. I spent 4 very pleasant days in [[Piter]]. Thanks to the wonderful weather and [[Piter]]'s festive appearance (on the occasion of the arrival of the German kings), everything there had a cheerful air, but I was particularly delighted with [[Peterhof]], where I spent the day with the [[Kondratyev]]s. I returned today and, from tomorrow I'll be setting about the instrumentation very seriously.

			A strange change has come over me: I began to feel bored and burdened by being alone, and often longed for company and entertainment. During June I often visited Novichikha and Simon, or invited them to me, because only in company did some new worm stop gnawing at my insides. Isn't this truly strange? I myself don't understand what the matter is. It's probably a temporary phenomenon. Anyway, everything has worked out well, and my health is quite good.

			Well, golubchik and golubushka, I hug and kiss you with all my heart. Please, keep me informed about yourselves from time to time!
			{{right\|Yours, P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:43:52Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:43, 12 July 2022
(No difference)

Brett: Text replacement - "я6" to "яб"

2020-01-16T13:07:06Z

Text replacement - "я6" to "яб"

New page

{{letterhead
|Date=12/24 July 1888
|To=[[Nikolay Hubert]] and [[Aleksandra Hubert]]
|Place=[[Frolovskoye]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 102)
|Publication={{bibx|1918/15|Прошлое русской музыки. Материалы и исследования ; том 1}} (1920), p. 46–48<br/>{{bib|1974/53|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XIV}} (1974), p. 479–480
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''12 июля 1888''<br/>с[ело] Фроловское}}
{{centre|Милые мои Баташа и Тоничка!}}
Сами виноваты, что раньше не приказывали мне писать; теперь мне очень трудно рассказать систематически все могущее заинтересовать Вас, тем более что я сегодня вернулся из Петербурга и нашёл целых 20 писем, на которые нужно отвечать. Ужасно печальное впечатление произвело на меня первое письмо Ваше, из коего я узнал о Вашем месячном проживании в Петербурге и о болезни. Не мог не подумать я: «вот то-то! Остались бы около меня, ну хоть в том же Майданове, и ничего бы не случилось». Ну, слава Богу, теперь все авось у Вас лучше устроится и Тоничка вернётся в Москву освежённым и благополучным. Я весь июнь провёл безвыездно здесь, страдал от отвратительной погоды, часто простужался, получал. флюс и лихорадку—но работал аккуратно, и перед Петровым днём у меня были вчерне готовы симфония и увертюра к «Гамлету». Тут я отправился в Москву закупить провизию к петрову дню и также чтобы покутить. Кутил я с Ларошами, которые живут в Москве и страшно бедствуют. Адвокаты совсем их запутали; у них ни копейки денег и полная невозможность выпутаться из цепей, в которые непрактичная Катерина Ивановна сама заковала себя. 29 июня у меня было торжество очень весёлое. Ещё накануне приехали Юргенсон, Зилоти, Ларош с Кат[ериной] Ив[ановной], Альбрехт, Цет (мой концертный агент), а на следующий день пожаловали к обеду Новичиха, Симон и 2 попа. Кутёж был отчаянный. Пётр Иванович уехал крича высоким тенором самые гривуазные вещи и совершенно не помня себя. Конечно, винтили. Ларош потом ещё гостил у меня, гостил у Симона, опять у меня. 5-го числа я был приглашён Юргенсоном на празднование дня его рождения и на другой день отправился в Петербург. Поездка эта была вызвана обещанием, данным ''Лаубе'' послушать его оркестр в Павловске. Провёл в Питере 4 суток очень приятно. Благодаря чудной погоде и праздничному виду Питера (по случаю приезда немецкого царяб) все там дышало весельем, но особенно восхитил меня Петергоф, где я провёл день у Кондратьевых. Сегодня вернулся и с завтрашнего дня примусь очень серьёзно за инструментовку.

Во мне совершилась странная перемена: я стал скучать и тяготиться в одиночестве, часто жаждать общества и развлечения. Нередко в июне посещал я Новичиху и Симона или же их приглашал, ибо какой-то новый червячок переставал грызть моё нутро только в обществе. Правда что это странно? Я сам не понимаю в чем дело. Вероятно, временное явление. Впрочем, все обстоит благополучно, и здоровое вполне хорошо.

Ну, голубчик и голубушка, обнимаю и целую Вас от всего сердца! Пожалуйста, от времени до времени извещайте о себе!
{{right|Ваш, П. Чайковский}}

|Translated text=
}}