Letter 4027 - Revision history

Brett at 13:00, 18 February 2024

2024-02-18T13:00:54Z

← Older revision		Revision as of 15:00, 18 February 2024
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1902/25\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 3}} (1902), p. 348–349 (abridged)<br/>{{bibx\|1938/66\|Советское искусство}} (30 August 1938), p. 4 (abridged)<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 431–433<br/>{{bib\|1977/40\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XV-Б}} (1977), p. 42–43<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 433–434 (English translation; abridged)		\|Publication={{bib\|1902/25\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 3}} (1902), p. 348–349 (abridged)<br/>{{bibx\|1938/66\|Советское искусство}} (30 August 1938), p. 4 (abridged)<br/>{{bib\|1955/37\|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 431–433<br/>{{bib\|1977/40\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XV-Б}} (1977), p. 42–43<br/>{{bib\|1981/81\|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 433–434 (English translation; abridged)
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|6/18 ~~феврIаля~~ 18]90<br/>''Флоренция''}}		\|Original text={{right\|6/18 февр[аля 18]90<br/>''Флоренция''}}
	Модя! С русской песней ты, увы, опоздал! Я уже давно сочинил ''свою'' и нисколько не раскаиваюсь. Хотя слова, может быть, глупые, но вместе с музыкой — ничего себе. Ведь я уже давно кончил 2-ю картину и пишу теперь 4-ю, которая даётся мне очень трудно, — не знаю почему. Может быть, оттого, что я расстроен, и невольный виновник расстройства ''Назар''. Вчера утром он ко мне в комнату не вошёл, а почти ''приполз''. Оказалось, что накануне, возвратившись из цирка, куда он ходил с камердинером Гр[афа] Палена, он, торопясь, на лестнице поскользнулся и ушиб себе ногу, но очень серьёзно. Я очень испугался, тем более, что на мой вопрос, не позвать ли доктора, он не протестовал, — значит, дело серьёзное. Послал за доктором, который явился очень не скоро, и я промучился в неизвестности, ибо был убеждён, судя по тому, что Назар совсем ходить не мог, что нога сломана. Однако доктор, обстоятельно осмотревши, решил, что никакого перелома нет; велел прикладывать компрессы с ''aqua vegetale'' и лежать без движения. И вот уже два дня бедный Назар лежит. Это тем более досадно, что сегодня ''Mardi gras'' и здесь происходил, совершенно на римский лад, бой цветов и муки, и вообще Флоренция имеет очень оживлённый и весёлый вид. Впрочем, успокойся: ровно ничего серьёзного нет; доктор сегодня опять был и ещё раз подтвердил, что все цело и нужно только ноге дать покой. Позволил даже сегодня попробовать встать. На одиночество Назар тоже пожаловаться не может; у него теперь ''трое'' русских приятелей, его постоянно навещают и все ужасно балуют. Вообще он пользуется здесь огромной популярностью. Хозяин, секретарь, хозяйский сын, все слуги его ужасно любят и целый день его развлекают. Жаль его, главное, потому, что он совершенно здоров, а будучи здоровым, лежать очень скучно. Вероятно, завтра он уже, хотя и с палкой, но будет ходить. Теперь я успокоился, но вчера день был для меня неприятный. К тому же я ужасно был выведен из своей колеи тем, что Граф Пален неожиданно подошёл ко мне в столовой, проявил желание познакомиться, беседовал со мной, познакомил с женой и дочерями. Все они ужасно милы и любезны, — но ты знаешь, какая это мне обуза. Ну, словом, день вчера был неудачный.		Модя! С русской песней ты, увы, опоздал! Я уже давно сочинил ''свою'' и нисколько не раскаиваюсь. Хотя слова, может быть, глупые, но вместе с музыкой — ничего себе. Ведь я уже давно кончил 2-ю картину и пишу теперь 4-ю, которая даётся мне очень трудно, — не знаю почему. Может быть, оттого, что я расстроен, и невольный виновник расстройства ''Назар''. Вчера утром он ко мне в комнату не вошёл, а почти ''приполз''. Оказалось, что накануне, возвратившись из цирка, куда он ходил с камердинером Гр[афа] Палена, он, торопясь, на лестнице поскользнулся и ушиб себе ногу, но очень серьёзно. Я очень испугался, тем более, что на мой вопрос, не позвать ли доктора, он не протестовал, — значит, дело серьёзное. Послал за доктором, который явился очень не скоро, и я промучился в неизвестности, ибо был убеждён, судя по тому, что Назар совсем ходить не мог, что нога сломана. Однако доктор, обстоятельно осмотревши, решил, что никакого перелома нет; велел прикладывать компрессы с ''aqua vegetale'' и лежать без движения. И вот уже два дня бедный Назар лежит. Это тем более досадно, что сегодня ''Mardi gras'' и здесь происходил, совершенно на римский лад, бой цветов и муки, и вообще Флоренция имеет очень оживлённый и весёлый вид. Впрочем, успокойся: ровно ничего серьёзного нет; доктор сегодня опять был и ещё раз подтвердил, что все цело и нужно только ноге дать покой. Позволил даже сегодня попробовать встать. На одиночество Назар тоже пожаловаться не может; у него теперь ''трое'' русских приятелей, его постоянно навещают и все ужасно балуют. Вообще он пользуется здесь огромной популярностью. Хозяин, секретарь, хозяйский сын, все слуги его ужасно любят и целый день его развлекают. Жаль его, главное, потому, что он совершенно здоров, а будучи здоровым, лежать очень скучно. Вероятно, завтра он уже, хотя и с палкой, но будет ходить. Теперь я успокоился, но вчера день был для меня неприятный. К тому же я ужасно был выведен из своей колеи тем, что Граф Пален неожиданно подошёл ко мне в столовой, проявил желание познакомиться, беседовал со мной, познакомил с женой и дочерями. Все они ужасно милы и любезны, — но ты знаешь, какая это мне обуза. Ну, словом, день вчера был неудачный.

	Сегодня в первый раз я испытал наслаждение от пребывания в Италии. До сих пор я относился к ней с равнодушием и не без оттенка враждебности. Но погода до того сегодня божеcтвeннa, я так был рад найти в Cascino несколько фиалок, — что сердце моё растаяло и я воздал хвалу этой чудной стране за её климат. Конечно, это наслаждение далеко не так сильно, как то, которое даёт нам наша северная весна. Все это как будто не вовремя, не как следует, а всё-таки было приятно. Я открыл способ гулять по Cascino так, чтобы быть почти в безусловном одиночестве. Не знаю, окончательно ли наступила весна, но, судя по массе полевых цветов, кажется, что да. Я нашёл, между прочим, не в самом Cascino, а около синий цветочек, появляющийся в Каменке в апреле, тот, что пахнет, как у людей изо рта, знаешь? Я ужасно ему обрадовался.		Сегодня в первый раз я испытал наслаждение от пребывания в Италии. До сих пор я относился к ней с равнодушием и не без оттенка враждебности. Но погода до того сегодня божеcтвeннa, я так был рад найти в Cascino несколько фиалок, — что сердце моё растаяло и я воздал хвалу этой чудной стране за её климат. Конечно, это наслаждение далеко не так сильно, как то, которое даёт нам наша северная весна. Все это как будто не вовремя, не как следует, а всё-таки было приятно. Я открыл способ гулять по Cascino так, чтобы быть почти в безусловном одиночестве. Не знаю, окончательно ли наступила весна, но, судя по массе полевых цветов, кажется, что да. Я нашёл, между прочим, не в самом Cascino, а около синий цветочек, появляющийся в Каменке в апреле, тот, что пахнет, как у людей изо рта, знаешь? Я ужасно ему обрадовался.

	Поговорим о «''Пиковой даме''». Что бы выдумать, чтобы бедному ''Фигнеру'' дать роль не слишком непосильную. Семь картин, и он все время должен действовать! Подумай об этом! Поговори с Всеволожским! Ради одного этого не отказаться ли от картины на набережной? Я прихожу в ужас, когда вспомню. сколько я уже для него написал и сколько ещё придётся писать. Боюсь, что просто не хватит сил у бедняги. Да не только Фигнер, но всякий артист будет приведён в страх и трепет, узнавши, что почти постоянно нужно быть на сцене и петь! Неужели и в сцене бала у него много пенья?		Поговорим о «''Пиковой даме''». Что бы выдумать, чтобы бедному ''Фигнеру'' дать роль не слишком непосильную. Семь картин, и он все время должен действовать! Подумай об этом! Поговори с Всеволожским! Ради одного этого не отказаться ли от картины на набережной? Я прихожу в ужас, когда вспомню, сколько я уже для него написал и сколько ещё придётся писать. Боюсь, что просто не хватит сил у бедняги. Да не только Фигнер, но всякий артист будет приведён в страх и трепет, узнавши, что почти постоянно нужно быть на сцене и петь! Неужели и в сцене бала у него много пенья?

	Жду с нетерпением сцену бала. Вообще, Модя, ради Бога, не теряй времени, а то как бы мне не остаться без текста, ибо, смею надеяться, что через неделю кончу 4-ю картину. Иногда пишется очень легко, иногда не без усилия. Впрочем, это ничего. Усилие есть, быть может, последствие желания написать, как можно лучше и не довольствоваться первой попавшейся мыслью.		Жду с нетерпением сцену бала. Вообще, Модя, ради Бога, не теряй времени, а то как бы мне не остаться без текста, ибо, смею надеяться, что через неделю кончу 4-ю картину. Иногда пишется очень легко, иногда не без усилия. Впрочем, это ничего. Усилие есть, быть может, последствие желания написать, как можно лучше и не довольствоваться первой попавшейся мыслью.
Line 25:		Line 25:
	{{right\|П. Чайковский}}		{{right\|П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|6/18 February 1890<br/>''[[Florence]]''}}
			[[Modya]]! Alas, you are too late with your Russian song. I composed ''mine'' ages ago, and I don't regret it in the least. The words may be stupid, but together with the music, I dare say it's not so bad. After all, I finished the 2nd scene ages ago, and I'm now writing the 4th, which is very difficult for me — I don't know why. Perhaps it's because I'm upset, and the unwitting culprit behind it is ''[[Nazar]]''. Yesterday morning he didn't so much come into my room as practically ''crawled''. It turned out that the day before, rushing back from the circus where he'd gone with Count Pahlen's valet, he slipped on the stairs and injured his leg, most seriously. I was very alarmed, all the more so when I asked whether to summon a doctor and he didn't protest — meaning this was a serious matter. I sent for a doctor, who didn't appear quickly, and I was tormented by uncertainty, because I was sure, judging from the fact that [[Nazar]] couldn't walk at all, that his leg was broken. However, the doctor, after a thorough examination, decided that there it wasn't fractured; he ordered the application of compresses with ''aqua vegetale'', and for him to lie motionless. And now poor [[Nazar]] has been laid up for two days. This is all the more annoying because today is ''Mardi gras'' here, in a thoroughly Roman manner, there are battles of flowers and flour, and [[Florence]] in general has a most lively and cheerful appearance. Anyway, be assured that it's absolutely nothing serious; the doctor came again today and once again confirmed that all is well and he just needs to rest his leg. He was even allowed out of bed today. [[Nazar]] also cannot complain about being lonely; he now has ''three'' Russian friends, who visit him constantly, and they all spoil him terribly. In general he is enormously popular here. The manager, the secretary, the manager's son, and the servants all love him terribly and entertain him all day long. I feel sorry for him, mainly because he is completely healthy, and therefore lying down is very tedious. He'll probably be walking tomorrow, although with a stick. I am calmer now, but yesterday was unpleasant for me. Furthermore, I was terribly thrown out of my rut by the fact that Count Pahlen unexpectedly approached me in the dining room, displaying a desire to become acquainted, talked to me, and introduced me to his wife and daughters. They are all terribly nice and kind — but you know what a burden they are to me. Well, in short, yesterday was an unfortunate day.

			Today I enjoyed myself in Italy today for the first time. Until now I'd felt indifferent to her, and not without a hint of hostility. But the weather today was so heavenly, and I was so happy to find a few violets on the Cascino, that my heart melted, and I sang the praises of this wonderful country for its climate. Of course, this pleasure is far from being as strong as the one our northern spring brings us. It all seemed to be happening at the wrong time, not as it was meant to be, but all the same it was pleasant. I've discovered how to walk around the Cascino in such a way that I'm almost guaranteed to be alone. I don't know if spring has definitely arrived, but judging from the mass of wild flowers, it seems so. Not on the Cascino itself, but nearby, I happened across a blue flower that appears in [[Kamenka]] in April, the one that smells like a person's breath, do you know it? This made me terribly happy.

			Let us talk about "''[[The Queen of Spades]]''". Can we do something so that poor ''[[Figner]]'' can be given a role that isn't too overhwelming. Seven scenes, and he has to act in them the whole time! Think about this! Talk with [[Vsevolozhsky]]! For the sake of this alone, shouldn't we abandon the scene on the embankment? I'm horrified when I recall how much I've already written for him, and how much more I'll have to write. I'm afraid that the poor fellow simply won't be strong enough. Indeed, not only [[Figner]], but every artist will be filled with fear and trepidation on learning that they have to be almost continuously on stage and singing! Is there really much singing in the ball scene?

			I'm looking forward for the ball scene. In general, [[Modya]], for God's sake don't waste time, otherwise I'll be left without the text, because I have the audacity to hope that I'll finish the 4th scene within a week. Sometimes writing is very easy, others not without effort. Anyway, this doesn't matter. Perhaps the effort is a result of the desire to write as well as possible, and not to be satisfied with the first thought that comes to mind.

			I'm tired. [[Nazar]] sends you his best regards and he'll write to you tomorrow. I was just with him. He feels splendid in himself and is very cheerful. Why doesn't [[Nikolay Konradi\|Kolya]] write to me?

			I hug you.
			{{right\|P. Tchaikovsky}}
	}}		}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:28:13Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:28, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 09:53, 23 April 2020

2020-04-23T09:53:29Z

New page

{{letterhead
|Date=6/18 February 1890
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Florence]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1923)
|Publication={{bib|1902/25|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 3}} (1902), p. 348–349 (abridged) {{bibx|1938/66|Советское искусство}} (30 August 1938), p. 4 (abridged) {{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 431–433 {{bib|1977/40|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том XV-Б}} (1977), p. 42–43 {{bib|1981/81|Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 433–434 (English translation; abridged)
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|6/18 феврIаля 18]90 ''Флоренция''}}
Модя! С русской песней ты, увы, опоздал! Я уже давно сочинил ''свою'' и нисколько не раскаиваюсь. Хотя слова, может быть, глупые, но вместе с музыкой — ничего себе. Ведь я уже давно кончил 2-ю картину и пишу теперь 4-ю, которая даётся мне очень трудно, — не знаю почему. Может быть, оттого, что я расстроен, и невольный виновник расстройства ''Назар''. Вчера утром он ко мне в комнату не вошёл, а почти ''приполз''. Оказалось, что накануне, возвратившись из цирка, куда он ходил с камердинером Гр[афа] Палена, он, торопясь, на лестнице поскользнулся и ушиб себе ногу, но очень серьёзно. Я очень испугался, тем более, что на мой вопрос, не позвать ли доктора, он не протестовал, — значит, дело серьёзное. Послал за доктором, который явился очень не скоро, и я промучился в неизвестности, ибо был убеждён, судя по тому, что Назар совсем ходить не мог, что нога сломана. Однако доктор, обстоятельно осмотревши, решил, что никакого перелома нет; велел прикладывать компрессы с ''aqua vegetale'' и лежать без движения. И вот уже два дня бедный Назар лежит. Это тем более досадно, что сегодня ''Mardi gras'' и здесь происходил, совершенно на римский лад, бой цветов и муки, и вообще Флоренция имеет очень оживлённый и весёлый вид. Впрочем, успокойся: ровно ничего серьёзного нет; доктор сегодня опять был и ещё раз подтвердил, что все цело и нужно только ноге дать покой. Позволил даже сегодня попробовать встать. На одиночество Назар тоже пожаловаться не может; у него теперь ''трое'' русских приятелей, его постоянно навещают и все ужасно балуют. Вообще он пользуется здесь огромной популярностью. Хозяин, секретарь, хозяйский сын, все слуги его ужасно любят и целый день его развлекают. Жаль его, главное, потому, что он совершенно здоров, а будучи здоровым, лежать очень скучно. Вероятно, завтра он уже, хотя и с палкой, но будет ходить. Теперь я успокоился, но вчера день был для меня неприятный. К тому же я ужасно был выведен из своей колеи тем, что Граф Пален неожиданно подошёл ко мне в столовой, проявил желание познакомиться, беседовал со мной, познакомил с женой и дочерями. Все они ужасно милы и любезны, — но ты знаешь, какая это мне обуза. Ну, словом, день вчера был неудачный.

Сегодня в первый раз я испытал наслаждение от пребывания в Италии. До сих пор я относился к ней с равнодушием и не без оттенка враждебности. Но погода до того сегодня божеcтвeннa, я так был рад найти в Cascino несколько фиалок, — что сердце моё растаяло и я воздал хвалу этой чудной стране за её климат. Конечно, это наслаждение далеко не так сильно, как то, которое даёт нам наша северная весна. Все это как будто не вовремя, не как следует, а всё-таки было приятно. Я открыл способ гулять по Cascino так, чтобы быть почти в безусловном одиночестве. Не знаю, окончательно ли наступила весна, но, судя по массе полевых цветов, кажется, что да. Я нашёл, между прочим, не в самом Cascino, а около синий цветочек, появляющийся в Каменке в апреле, тот, что пахнет, как у людей изо рта, знаешь? Я ужасно ему обрадовался.

Поговорим о «''Пиковой даме''». Что бы выдумать, чтобы бедному ''Фигнеру'' дать роль не слишком непосильную. Семь картин, и он все время должен действовать! Подумай об этом! Поговори с Всеволожским! Ради одного этого не отказаться ли от картины на набережной? Я прихожу в ужас, когда вспомню. сколько я уже для него написал и сколько ещё придётся писать. Боюсь, что просто не хватит сил у бедняги. Да не только Фигнер, но всякий артист будет приведён в страх и трепет, узнавши, что почти постоянно нужно быть на сцене и петь! Неужели и в сцене бала у него много пенья?

Жду с нетерпением сцену бала. Вообще, Модя, ради Бога, не теряй времени, а то как бы мне не остаться без текста, ибо, смею надеяться, что через неделю кончу 4-ю картину. Иногда пишется очень легко, иногда не без усилия. Впрочем, это ничего. Усилие есть, быть может, последствие желания написать, как можно лучше и не довольствоваться первой попавшейся мыслью.

Устал. Назар очень кланяется и напишет тебе завтра. Сейчас я был у него. Отлично себя чувствует и очень весел. Отчего Коля мне не пишет?

Обнимаю.
{{right|П. Чайковский}}

|Translated text=
}}