Letter 676 - Revision history

Brett at 19:52, 14 July 2025

2025-07-14T19:52:32Z

← Older revision		Revision as of 21:52, 14 July 2025
Line 7:		Line 7:
	\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 59 (abridged)<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 324–325 <br/>{{bib\|1961/38\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 282–283		\|Publication={{bib\|1901/24\|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 59 (abridged)<br/>{{bib\|1940/210\|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 324–325 <br/>{{bib\|1961/38\|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 282–283
	}}		}}
	==Text==		==Text and Translation==
	{{Lettertext		{{Lettertext
	\|Language=Russian		\|Language=Russian
	\|Translator=		\|Translator=Brett Langston
	\|Original text={{right\|''Венеция''<br/>16/~~4дек~~[абря] 1877}}		\|Original text={{right\|''Венеция''<br/>16/4 дек[абря] 1877}}
	Модя! Я пишу тебе потому, что полагаю, что письмо моё придёт как раз к тому времени, когда А[лина] И[вановна] будет разрешаться от бремени, и в такое время мне как-то неловко писать к Герм[ану] Карл[овичу], хотя письмо моё к нему было бы гимном благодарности самой жаркой, самой восторженной.		Модя! Я пишу тебе потому, что полагаю, что письмо моё придёт как раз к тому времени, когда А[лина] И[вановна] будет разрешаться от бремени, и в такое время мне как-то неловко писать к Герм[ану] Карл[овичу], хотя письмо моё к нему было бы гимном благодарности самой жаркой, самой восторженной.

	Сегодня в 3 часа дня, когда я сидел, погруженный в инструментовку симфонии, мне принесли твою телеграмму. Я до того обрадовался, что совсем с ума спятил. Не зная, как излить мою радость, я сдуру послал телеграмму Герм[ану] Карл[овичу], в которой недостаточно выразил свою благодарность, но зато весьма некстати упомянул о климате Венеции, когда ещё об этом слишком рано говорить. Целый день я находился в нервно-возбужденном состоянии и теперь пишу это письмо, не зная, как мне дать тебе понять всю силу моей радости. Чтоб ты мог себе её отчасти представить, я должен тебе сказать, что после отъезда Толи я ''страшно'' ~~тосковал, несмотря на приезд Алёши,~~ тосковал, несмотря на приезд Алёши, тосковал до того, что стал ''пьянствовать''. Только выпивши ''бутылочку'' коньячку, я мог находить жизнь сносною. Венеция в этот приезд показалась мне так противна, так гадка, так погана и вонюча, что я не знаю, как бы я продолжал жить здесь. А уехать-так куда? Теперь, после стольких разъездов, я понял, наконец, что мне везде будет скучно, если около меня не будет кого-нибудь из вас. Тебе оттого удобнее пожить со мной, чем Толе, что твоя деятельность нисколько не остановится: ты только перенёс ешь её сюда. Как мне будет легко и хорошо, когда ты с Колей будете со мной! Какую тихую и милую жизнь мы устроим! Какой чудный человек Герман Карлович!		Сегодня в 3 часа дня, когда я сидел, погруженный в инструментовку симфонии, мне принесли твою телеграмму. Я до того обрадовался, что совсем с ума спятил. Не зная, как излить мою радость, я сдуру послал телеграмму Герм[ану] Карл[овичу], в которой недостаточно выразил свою благодарность, но зато весьма некстати упомянул о климате Венеции, когда ещё об этом слишком рано говорить. Целый день я находился в нервно-возбужденном состоянии и теперь пишу это письмо, не зная, как мне дать тебе понять всю силу моей радости. Чтоб ты мог себе её отчасти представить, я должен тебе сказать, что после отъезда Толи я ''страшно'' тосковал, несмотря на приезд Алёши, тосковал до того, что стал ''пьянствовать''. Только выпивши ''бутылочку'' коньячку, я мог находить жизнь сносною. Венеция в этот приезд показалась мне так противна, так гадка, так погана и вонюча, что я не знаю, как бы я продолжал жить здесь. А уехать-так куда? Теперь, после стольких разъездов, я понял, наконец, что мне везде будет скучно, если около меня не будет кого-нибудь из вас. Тебе оттого удобнее пожить со мной, чем Толе, что твоя деятельность нисколько не остановится: ты только перенёс ешь её сюда. Как мне будет легко и хорошо, когда ты с Колей будете со мной! Какую тихую и милую жизнь мы устроим! Какой чудный человек Герман Карлович!

	Прежде всего, когда разрешение А[лины] И[вановны] благополучно кончится и решено будет время твоего отъезда, — нужно будет обдумать, ''куда'' вы поедете. Я совершенно подчинюсь вашему решению. В сущности, мне совершенно все равно, где жить. Я бы советовал тебе, несмотря на твою ''нелюбовь'' к Швейцарии, поехать в ''Montreux'' или в ''Кларанс''. Только в Швейцарии можно устроиться и дёшево и хорошо. Здесь я плачу с Алешей 15 фр[анков] в день, живу в 4-ом этаже, ем скверно, имею две клетушки, тогда как в Кларансе с Толей мы имели чудное помещение и великолепную еду за ''13''. Впрочем, будем жить, где тебе вздумается и где захочет ~~Кон ради~~. Даже если окажется, что Коле нужно заняться с ''Гугентоблером'', то я буду очень рад жить ив Лионе. Вообще, я готов ехать худа угодно, лишь бы не возвращаться в ''Россию'' и быть с тобой и с Колеи.		Прежде всего, когда разрешение А[лины] И[вановны] благополучно кончится и решено будет время твоего отъезда, — нужно будет обдумать, ''куда'' вы поедете. Я совершенно подчинюсь вашему решению. В сущности, мне совершенно все равно, где жить. Я бы советовал тебе, несмотря на твою ''нелюбовь'' к Швейцарии, поехать в ''Montreux'' или в ''Кларанс''. Только в Швейцарии можно устроиться и дёшево и хорошо. Здесь я плачу с Алешей 15 фр[анков] в день, живу в 4-ом этаже, ем скверно, имею две клетушки, тогда как в Кларансе с Толей мы имели чудное помещение и великолепную еду за ''13''. Впрочем, будем жить, где тебе вздумается и где захочет Конради. Даже если окажется, что Коле нужно заняться с ''Гугентоблером'', то я буду очень рад жить ив Лионе. Вообще, я готов ехать худа угодно, лишь бы не возвращаться в ''Россию'' и быть с тобой и с Колеи.

	Все последние дни я был настоящим страдальцем, и, право, я не знаю, куда бы меня повела моя хандра, если б не сегодняшнее известие. Даже Венеция мне очень понравилась. когда я пошёл гулять после твоей телеграммы.		Все последние дни я был настоящим страдальцем, и, право, я не знаю, куда бы меня повела моя хандра, если б не сегодняшнее известие. Даже Венеция мне очень понравилась. когда я пошёл гулять после твоей телеграммы.
Line 27:		Line 27:
	{{right\|Твой, П. Чайковский}}		{{right\|Твой, П. Чайковский}}

	\|Translated text=		\|Translated text={{right\|''[[Venice]]''<br/>16/4 December 1877}}
			[[Modya]]! I'm writing to you because I believe that my letter will come just as [[Alina Ivanovna]] will be delivered of her burden, and at the same time I feel rather awkward writing to [[Herman Karlovich]], although my letter to him would be a hymn of the most ardent and enthusiastic gratitude.

			At 3 o'clock today, as I sat immersed in orchestrating the symphony, your telegram was delivered to me. I was so happy that I went completely out of my mind. Not knowing how to express my joy, I stupidly sent a telegram to [[Herman Karlovich]], in which I did not sufficiently express my gratitude, but rather inappropriately mentioned the climate in [[Venice]], when it was much too soon to speak of this. I've been in a state of nervous excitement all day, and now I'm writing this letter, not knowing how to convey to you the full force of my joy. So that you might imagine a fraction of it, I must tell you that after [[Tolya]] left I was ''terribly'' miserable, despite [[Alyosha]]'s arrival, to the point that I started ''drinking''. Only after drinking a ''bottle'' of cognac could I find life bearable. On this visit [[Venice]] seemed to me so horrid, so vile, so foul and odious, that I do not know how I could have continued to live here. But where to go? Now, after so many trips, I finally understood that I would be miserable everywhere if not one of you was with me. It's more convenient for you to live with me than with [[Tolya]], because your studies won't be interrupted at all; you merely resume them here. How easy and good it will be for me when you and [[Nikolay Konradi\|Kolya]] are with me! What a peaceful and sweet life we shall have! What a wonderful fellow [[Herman Karlovich]] is!

			First of all, when [[Alina Ivanovna]]'s confinement is successfully resolved, and the time of your departure is settled, you will need to consider ''where'' you will go. I shall absolutely submit to your decision. The fact is that it makes no difference to me where I live. I would advise you, despite your ''aversion'' to Switzerland, to go to ''Montreux'' or ''[[Clarens]]''. Only in Switzerland can you settle down cheaply and well. Here with [[Alyosha]] I pay 15 francs a day to live in two tiny cupboards on the 4th floor, whereas with [[Tolya]] in [[Clarens]] we had wonderful accommodation and excellent food for ''13''. However, we shall live wherever you and [[Konradi]] desire. Even if it turns out that [[Nikolay Konradi\|Kolya]] needs to study with ''Hugentobler'', then I'll be very glad to live in [[Lyons]]. Generally, I am prepared to go anywhere you see fit, just so as not to return to ''Russia'', and to be with you and [[Nikolay Konradi\|Kolya]].

			I have been truly suffering recently, and I honestly don't know where my melancholy would have led me were it not for today's news. I even started to rather like [[Venice]] when I went for a stroll after your telegram.

			[[Modya]], convey my gratitude to [[Herman Karlovich]], as I haven't the words to express it.

			I immediately telegraphed [[Kamenka]] with this good news.

			I kiss you tenderly. [[Nikolay Konradi\|Kolya]] too. If [[Alina Ivanovna]]'s confinement is over, congratulate her.
			{{right\|Yours, P. Tchaikovsky}}
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0676}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0676}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:23:16Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:23, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 11:47, 9 April 2020

2020-04-09T11:47:13Z

New page

{{letterhead
|Date=4/16 December 1877
|To=[[Modest Tchaikovsky]]
|Place=[[Venice]]
|Language=Russian
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 1487)
|Publication={{bib|1901/24|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 2}} (1901), p. 59 (abridged)<br/>{{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 324–325 <br/>{{bib|1961/38|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 282–283
}}
==Text==
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=
|Original text={{right|''Венеция''<br/>16/4дек[абря] 1877}}
Модя! Я пишу тебе потому, что полагаю, что письмо моё придёт как раз к тому времени, когда А[лина] И[вановна] будет разрешаться от бремени, и в такое время мне как-то неловко писать к Герм[ану] Карл[овичу], хотя письмо моё к нему было бы гимном благодарности самой жаркой, самой восторженной.

Сегодня в 3 часа дня, когда я сидел, погруженный в инструментовку симфонии, мне принесли твою телеграмму. Я до того обрадовался, что совсем с ума спятил. Не зная, как излить мою радость, я сдуру послал телеграмму Герм[ану] Карл[овичу], в которой недостаточно выразил свою благодарность, но зато весьма некстати упомянул о климате Венеции, когда ещё об этом слишком рано говорить. Целый день я находился в нервно-возбужденном состоянии и теперь пишу это письмо, не зная, как мне дать тебе понять всю силу моей радости. Чтоб ты мог себе её отчасти представить, я должен тебе сказать, что после отъезда Толи я ''страшно'' тосковал, несмотря на приезд Алёши, тосковал, несмотря на приезд Алёши, тосковал до того, что стал ''пьянствовать''. Только выпивши ''бутылочку'' коньячку, я мог находить жизнь сносною. Венеция в этот приезд показалась мне так противна, так гадка, так погана и вонюча, что я не знаю, как бы я продолжал жить здесь. А уехать-так куда? Теперь, после стольких разъездов, я понял, наконец, что мне везде будет скучно, если около меня не будет кого-нибудь из вас. Тебе оттого удобнее пожить со мной, чем Толе, что твоя деятельность нисколько не остановится: ты только перенёс ешь её сюда. Как мне будет легко и хорошо, когда ты с Колей будете со мной! Какую тихую и милую жизнь мы устроим! Какой чудный человек Герман Карлович!

Прежде всего, когда разрешение А[лины] И[вановны] благополучно кончится и решено будет время твоего отъезда, — нужно будет обдумать, ''куда'' вы поедете. Я совершенно подчинюсь вашему решению. В сущности, мне совершенно все равно, где жить. Я бы советовал тебе, несмотря на твою ''нелюбовь'' к Швейцарии, поехать в ''Montreux'' или в ''Кларанс''. Только в Швейцарии можно устроиться и дёшево и хорошо. Здесь я плачу с Алешей 15 фр[анков] в день, живу в 4-ом этаже, ем скверно, имею две клетушки, тогда как в Кларансе с Толей мы имели чудное помещение и великолепную еду за ''13''. Впрочем, будем жить, где тебе вздумается и где захочет Кон ради. Даже если окажется, что Коле нужно заняться с ''Гугентоблером'', то я буду очень рад жить ив Лионе. Вообще, я готов ехать худа угодно, лишь бы не возвращаться в ''Россию'' и быть с тобой и с Колеи.

Все последние дни я был настоящим страдальцем, и, право, я не знаю, куда бы меня повела моя хандра, если б не сегодняшнее известие. Даже Венеция мне очень понравилась. когда я пошёл гулять после твоей телеграммы.

Модя, передай Герм[ану] Карл[овичу] мою благодарность, у меня нет слов, чтоб её выразить.

Я телеграфировал тотчас же в Каменку об этом счастии.

Целую тебя нежно. Колю тоже. Если А[лина] И[вановна] разрешилась, поздравь её.
{{right|Твой, П. Чайковский}}

|Translated text=
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0676}}