https://en.tchaikovsky-research.net/index.php?action=history&feed=atom&title=Letter_917Letter 917 - Revision history2026-10-16T08:46:37ZRevision history for this page on the wikiMediaWiki 1.38.2https://en.tchaikovsky-research.net/index.php?title=Letter_917&diff=48362&oldid=prevBrett: 1 revision imported2022-07-12T12:28:40Z<p>1 revision imported</p>
<table style="background-color: #fff; color: #202122;" data-mw="interface">
<tr class="diff-title" lang="en-GB">
<td colspan="1" style="background-color: #fff; color: #202122; text-align: center;">← Older revision</td>
<td colspan="1" style="background-color: #fff; color: #202122; text-align: center;">Revision as of 14:28, 12 July 2022</td>
</tr><tr><td colspan="2" class="diff-notice" lang="en-GB"><div class="mw-diff-empty">(No difference)</div>
</td></tr></table>Bretthttps://en.tchaikovsky-research.net/index.php?title=Letter_917&diff=48361&oldid=prevBrett at 21:14, 16 January 20202020-01-16T21:14:14Z<p></p>
<p><b>New page</b></p><div>{{letterhead<br />
|Date=19 September/1 October 1878<br />
|To=[[Nadezhda von Meck]]<br />
|Place=[[Moscow]]<br />
|Language=Russian<br />
|Autograph=[[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}} (a{{sup|3}}, No. 2966)<br />
|Publication={{bib|1934/36|П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк ; том 1}} (1934), p. 438–439<br/>{{bib|1962/102|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VII}} (1962), p. 402–403<br />
}}<br />
==Text==<br />
{{Lettertext<br />
|Language=Russian<br />
|Translator=<br />
|Original text={{right|''Москва''<br/>''19 сентября''}}<br />
Милый друг мой! Прошла уже неделя моего пребывания здесь. Она показалась мне вечностью. Образ жизни моей совершенно небывалый. Я ощущаю постоянное желание от кого-то и куда-то спрятаться. Дни были очень хорошие. В назначенные часы я являлся в Консерваторию, проходил прямо в класс, высиживал своё время и потом как стрела бросался к извозчику и ехал куда-нибудь за город: или в Нескучный сад, или в Кунцево, или в Сокольники. Только там я находил успокоение. Я очень благодарен москвичам за то, что они чужды наслаждениям природою. Во всех этих местах я находил полное уединение, особенно в Кунцеве, где однажды я пробыл с 10 часов утра до 6 часов вечера, не встретив в чудных аллеях парка ни одной живой души. По вечерам я запирался дома или бродил по отдалённым закоулкам Замосковоречья, предавался самым грустным размышлениям. Хуже всего то, что я решительно не в состоянии работать, и поэтому мне приходится убивать время. А как его убить! Да и жалко видеть, как часы улетают один за другим без пользы для меня, без смысла. Не буду Вам рассказывать всех трагикомических эпизодов моего ''убегания'' от людей. А было несколько очень курьёзных случаев. Я, напр[имер], 3 дня сряду слышал из своей спальни, как певец ''Корсов'', очень антипатичный человек, ругал моего Алексея и меня самого за то, что получал на вопрос: «Дома Пётр Ильич?» ответ: «Дома нет». <br />
<br />
Наконец мы с ним встретились. Оказалось, что ему нужно, чтоб я написал сейчас же вставную арию для его роли. Я отвечаю, что мне некогда, что я не расположен, что ничего хорошего написать не могу. «Так что ж, — возражает он, — коли Вы напишете дурно, я заставлю Вас переделывать до тех пор, пока не выйдет хорошо». Если б не было уголовных законов, я, кажется, в состоянии был бы нанять какого-нибудь ''bravo'', который из-за угла убил бы этого нахала. А сколько подобных ему!<br />
<br />
В Консерватории я чувствую себя гостем; все там происходящее стало мне чуждо. Я даже перестал, как прежде, кипятиться и горячиться и отношусь с тупым отвращением ко всему тому, что прежде так болезненно раздражало меня. Я чувствую, что все это не надолго, что так продолжаться не может, что я из Москвы уеду. Скажу Вам откровенно, что если б не эта мысль, если б не уверенность, что так или иначе, но скоро я буду свободен, — то осталось бы одно: неумеренно и более часто, чем бы следовало, прибегать к крепким напиткам.<br />
<br />
Ах, друг мой, если бы Вы знали, как мне тяжело и совестно наводить на Вас уныние своими жалобами, своим недовольством жизнью! Вы так много делаете для моего счастья, для моего спокойствия, а я все жалуюсь, все не могу найти ни прочного счастья, ни ''постоянного'' спокойствия, для того чтобы ''постоянно'' работать! И к чему было ехать сюда? Как я не предвидел всего этого? К чему было устраиваться здесь, не убедившись предварительно, могу ли я дышать московской атмосферой? <br />
<br />
Увы! оказалось, что не могу.<br />
<br />
Я все собираюсь сходить в Ваш дом на Рождественском бульваре, но представьте, что у меня до сих пор не хватало решимости. Боюсь, что Вы не поверите этому, — но я Вам скажу, что я до сих пор ни разу не был в той части города дальше Консерватории. Я исключительно ограничился своей улицей и Замоскворечьем. Страх встреч обратился в какую-то манию. И в самом деле, я не что иное, как маньяк.<br />
<br />
Сейчас я получил Вашу депешу. Буду с величайшим нетерпением ждать Вашего письма. Потрудитесь, друг мой, все Ваши письма адресовать ко мне на квартиру: ''Знаменка, против Александровского военного училища, дом Сергеева''.<br />
<br />
Через несколько дней приедет Рубинштейн. По прочтении Вашего письма я тотчас же составлю план действий и начну приводить его в исполнение. До свиданья, дорогой, милый друг! Телеграмма Ваша совершила значительное просветление в моей душе. Всякая весточка от Вас приносит мне бодрость, силу, надежду.<br />
{{right|Ваш П. Чайковский}}<br />
<br />
|Translated text=<br />
}}<br />
{{DEFAULTSORT:Letter 0917}}</div>Brett