Tony: Text replacement - "think" to "thank" for clarity of meaning

2024-01-25T15:04:24Z

Text replacement - "think" to "thank" for clarity of meaning

← Older revision		Revision as of 17:04, 25 January 2024
Line 33:		Line 33:
	Dear [[Tolya]], I shudder at the thought that we'll quarrel this summer as often as we did last year!		Dear [[Tolya]], I shudder at the thought that we'll quarrel this summer as often as we did last year!

	I've already booked a ticket for the coach on 10th May. Kiss dear [[Modest Tchaikovsky\|Modosha]] and ~~think~~ him for the letters, which I'll answer in a few days.		I've already booked a ticket for the coach on 10th May. Kiss dear [[Modest Tchaikovsky\|Modosha]] and thank him for the letters, which I'll answer in a few days.
	}}		}}
	{{DEFAULTSORT:Letter 0092}}		{{DEFAULTSORT:Letter 0092}}

Brett: 1 revision imported

2022-07-12T12:23:20Z

1 revision imported

← Older revision	Revision as of 14:23, 12 July 2022
(No difference)

Brett at 22:07, 19 September 2020

2020-09-19T22:07:43Z

New page

{{letterhead
|Date=25 April/7 May 1866
|To=[[Anatoly Tchaikovsky]]
|Place=[[Moscow]]
|Language=Russian
|Autograph={{locunknown}}
|Publication={{bib|1900/35|Жизнь Петра Ильича Чайковского ; том 1}} (1900), p. 240–241 (abridged)<br/>{{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 88–89 <br/>{{bib|1955/37|П. И. Чайковский. Письма к близким}} (1955), p. 32–33 <br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 108–109 <br/>{{bib|1981/81| Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography}} (1981), p. 31–32 (English translation)
|Notes=Manuscript copy in [[Klin]] (Russia): {{RUS-KLč}}
}}
==Text and Translation==
Based on a handwritten copy in the [[Klin]] House-Museum Archive, which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.
{{Lettertext
|Language=Russian
|Translator=Brett Langston
|Original text={{right|25 апреля вечером}}
Давно от тебя не получаю ни одной строчки и несколько о том тоскую.

Вообще я забыт всеми, и о том, что делается в Петербурге, не имею понятия. День мой теперь сделался довольно регулярен и по большей части проводится следующим образом. Встаю между 9 и 10 часами: валяясь в постели, разговариваю с Руб[инштейном] и потом пью с ним чай; в 11 часов или даю урок до 1 ч[аса] или сажусь за симфонию (к[ото]рая, между прочим, идёт вяло) и таким образам сижу в своей комнате до половины третьего; при этом ко мне заходит обыкновенно Кашкин или Вальзек (профессорша пения, сделавшаяся моим новым другом). В 2½ иду на Театральную площадь в книжный магазин Улитина, где ежедневно прочитываю все газеты; оттуда иногда хожу гулять на Кузнецкий мост. В 4 часа обедаю по большей части у Тарновских, иногда у Нилусов (всего в эти 3 недели был 3 раза) или в трактире. После обеда или опять иду гулять или сижу в своей комнате. Вечером почти всегда пью чай у Тарновских, но иногда бываю в клубах (3 раза в Артист[ическом], 2 раза в Купеческом и 1 раз в Английском), где читаю журналы. Домой всегда возвращаюсь часов в 12; пишу письма или симфонию, а в постели долго читаю. Сплю в последнее время отвратительно; мои апоплексические ударики возобновились с большею силою, чем прежде, и я теперь уже, ложась спать, всегда знаю, будут они у меня или нет, и в первом случае стараюсь не спать; так, напр[имер], третьего дни я не спал почти всю ночь. Нервы мои расстроились опять донельзя, причины тому следующие: 1) неудачно сочиняемая симфония; 2) Руб[инштейн] и Тарновский, которые, заметив, что я пуглив, целый день меня, пугают самыми разнообразными способами; 3) не покидающая меня мысль, что я скора умру и даже не успею кончить с успехом симфонии; словом, я, как обетованного рая, жду теперь лета, ибо надеюсь, что в Каменке обрету спокойствие, забвенье всех неудач и здоровье. Со вчерашнего дня перестал пить водку, вино и крепкий чай.

Хоть у Тарновских я бываю часто, потому что чувствую там себя как дома и никто, слава Богу, уже давно меня не занимает, но они подчас меня ужасно бесят своею невообразимою пустотой и чисто московскою привязанностью ко всему отсталому, старому, к муравьевщине, катковщине и т. д. Вообще я ненавижу рад людской и с удовольствием удалился бы в пустыню с самой незначительной свитой.

Милый Толя, я содрогаюсь при мысли, что мы в это лето будем так же часто ссориться, как в прошлому году!

Билет в дилижанс я уже взял на 10-е мая. Милого Модошу целую и благодарю за письма, буду ему на днях отвечать.

|Translated text={{right|25 April, evening}}
I haven't received a single line from you in ages, which I'm rather miserable about.

I've generally been forgotten by everyone, and have no idea what's happening in [[Petersburg]]. My days have become quite routine, and for the most part they unfold as follows. Between 9 and 10 o'clock: I wake up, lounge around in bed, talk with [[Nikolay Rubinstein|Rubinstein]], and then drink tea with him. At 11 o'clock I either give a lesson until 1 or sit over my [[Symphony No. 1|symphony]] (which, by the way, is going sluggishly), and remain thusly seated in my room for three-and-a-half hours, during which time [[Kashkin]] or Valzek (a singing professor who has become my new friend) usually call on me. At 2.30 I go to Ulitin's bookshop in Theatre Square, where I read all the daily newspapers; from there I sometimes go for a walk to the Kuznetsky Bridge. At 4 o'clock I have dinner, mostly at the Tarnovskys', sometimes at the Nilus's (3 times in all in the past 3 weeks), or at a restaurant. After dinner I either go for another walk or sit in my room. In the evenings I almost always drink tea at the Tarnovskys', but sometimes I go to the clubs (3 times to the Artist's, twice to the merchants', and once to the English), where I read the journals. I always return home at midnight; writing letters or the symphony, and reading for a long time in bed. I've been sleeping atrociously lately; my bouts of apoplexy have returned more strongly than before, and now when I go to bed I can always tell whether I'll have them or not, and if it's the former I try not to sleep; so, for instance, I went three nights without almost any sleep. My nerves have been utterly upset again for the following reasons: 1) a lack of success in composing the symphony; 2) [[Nikolay Rubinstein|Rubinstein]] and Tarnovsky, who, noticing that I'm nervous, try to frighten me all day by various means; 3) the unshakeable thought that I'll soon expire without even managing to successfully finish the symphony; in short, I'm looking forward to summer like it's the promised land, because I hope to find solace at [[Kamenka]], regardless of my failures and health. Since yesterday I've given up drinking vodka, wine and strong tea.

Although I often visit the Tarnovskys, because I feel at home there, and no-one, thank God, has bothered me in ages, they still occasionally infuriate me with their unimaginable vacuousness and wholly Muscovite affection for everything old-fashioned, for Muravyovism, Katkovism, etc. I generally cannot stand such people, and I would gladly have fled into the wilderness with an insignificant retinue.

Dear [[Tolya]], I shudder at the thought that we'll quarrel this summer as often as we did last year!

I've already booked a ticket for the coach on 10th May. Kiss dear [[Modest Tchaikovsky|Modosha]] and think him for the letters, which I'll answer in a few days.
}}
{{DEFAULTSORT:Letter 0092}}

Letter 92 - Revision history

Tony: Text replacement - "think" to "thank" for clarity of meaning

Brett: 1 revision imported

Brett at 22:07, 19 September 2020