Letter 1205

Revision as of 14:07, 15 December 2020 by Brett (talk | contribs)
(diff) ← Older revision | Latest revision (diff) | Newer revision → (diff)
Date 14/26 June 1879
Addressed to Pyotr Jurgenson
Where written Kamenka
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2251)
Publication П. И. Чайковский. Переписка с П. И. Юргенсоном, том 1 (1938), p. 102–103
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 256–257

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Четверг 14 июня
4½ часов утра.

У меня завёлся новый порядок. Ровно в 4 часа утра я просыпаюсь и потом уж, хоть ты тресни, заснуть не могу. Надеваю халат и у открытого окна сажусь заниматься и писать письма. Депеша твоя весьма меня обрадовала. Очень приятно, во-первых, что торжествует принцип, во 2-х, что поганому старичишке нанесена неприятность и, в 3-х, что ты можешь вкусить сладость мщения. Очень желательно было бы, чтобы в газетах было об этом деле пропечатано. Пожалуйста, при случае сообщи какие-либо подробности.

Жары стоят здесь невыносимые, и ох как тяжело заниматься! Вдобавок ещё мухи терзают. А я всё-таки ежедневно работаю, и партитура подвигается. Мне осталась половина 2-го действия (самого большого), а после того я сделаю клавираусцуг сих двух действий и тотчас же то и другое тебе вышлю.

Жду с большим интересом корректуры «Евгения Онегина». Что там есть маленькие недосмотры, — это я знал, но не думал, что их много. Хорошо было бы, если б рьяность, обнаруженная Мессером, была бы прочна и постоянна. Ты мог бы тогда успокоиться насчёт корректур.

Я колеблюсь между желанием принять предложение Кондратьева, усиленно зовущего меня к себе, и отправиться туда на недельку отдохнуть с тем, чтобы уж ровно ничего не делать и страхом потерять 10 дней для работы. Если поеду, то 20-го числа, а ворочусь 1-го. Пожалуйста, голубчик, напиши, что намереваются делать летам наши общие приятели. Куда едут Рубинштейн, Губерт? Где будет жить на даче Карлуша? Кашкин?

Очень тебе благодарен за все неприятности и докуки, которые ты из-за меня терпишь, принимая и разговаривая с А[нтониной] И[вановной] и её сестрой. Прости, пожалуйста. На какая наглость! С другой же стороны, как наивен мой брат-прокурор, который даёт па настойчивому требованию удостоверение, что я, вероятно, исполню денежное требование? а, как это все противно! До свиданья. Пожалуйста, не считай долгом деликатности писать мне каждую неделю. Пиши хоть раз в месяц, — и за то буду благодарен.

Твой П. Чайковский

Thursday 14 June
4.30 in the morning.

I've acquired a new routine. I wake up at precisely 4 o'clock in the morning, and then, despite being shattered, I cannot sleep. I put on a dressing gown and sit by the open window to work and to write letters. Your dispatch made me extremely happy. It was very pleasant, firstly because justice has prevailed, secondly that the rotten old man got into trouble, and thirdly that you can savour the sweet taste of vengeance. I very much hope that the case will be appearing in the newspapers. Regardless, please tell me all the details.

The heat here is unbearable, and oh, how hard it is to work! What's more, there's a plague of flies. But all the same I'm still working every day, and the full score is coming along. I have half of the 2nd act (the greater part) remaining, and after that I'll make the piano reduction of these two acts and send them both to you forthwith.

I'm looking forward with great interest to the proofs of "Yevgeny Onegin". I knew that there were minor oversights, but I didn't think there were many. It would be good if Messer's newly-discovered zeal were firm and enduring. Then you could be less bothered about the proofs.

I'm wavering between my desire to accept an invitation from Kondratyev, who is summoning me ever more forcefully, and to set off there for a week to rest and do precisely nothing, and my fear of losing 10 days of work. If I go, it will be on the 20th, but coming back on the 1st. Please, golubchik, write about what our mutual friends are intending to do over the summer. Where are Rubinstein and Hubert going? Who will be staying at Karlusha's dacha? Kashkin?

I'm very grateful to you for all the unpleasantness and annoyances that you've been putting up with because of me, receiving and talking with Antonina Ivanovna and her sister. Please forgive me. What effrontery! On the other hand, how naïve is my brother the attorney, who in response to an importunate demand for money gives an assurance that I will probably comply. Oh how objectionable this all is! Until we meet. Please, do not consider it an obligation to write to me every week. If you write at least once a month then I'll be grateful for that.

Yours, P. Tchaikovsky