Letter 1132

Date	6/18 March 1879
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Berlin
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 525)
Publication	П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 2 (1935), p. 78–79 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 148–149

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Берлин 6/18 марта 1879 Надеюсь, милый друг мой, что Вы получили письмо моё отсюда, написанное два дня тому назад. В нем я рассказал Вам, как вследствие своей глупости, неряшества, нерасчётливости, беспечности я очутился в Берлине почти без денег и в невозможности продолжать дальнейшее путешествие и как я тщетно дожидаюсь ответа Юргенсона. С тех пор прошло двое суток, — и ответа никакого нет, несмотря на несколько телеграмм. Ничем иным я объяснить этого не могу, как болезнью или отсутствием Юргенсона. Между тем, время проходит, братья, наверное, обо мне беспокоятся, по всевозможным причинам мне страшно здесь скучно и неприятно; в довершение всего, я поселился в дорогом отеле, денежный запас приходит к концу, и неизвестность начинает меня сильнейшим образом терзать и расстраивать. В этой крайности я решился телеграфировать Вам сегодня и просить прислать мне 800 франков, если возможно, посредством телеграфического перевода на банкира. Мне несказанно совестно перед Вами, т. е. мне совестно не то, что я прошу у Вас денег, а то, что беспокою Вас и что выказываюсь столь резко в самом своём невыгодном свете, т. е. в качестве человека, никогда не умевшего и не умеющего умно распределять свои средства, как бы блестящи они ни были. То, что Вы теперь мне пришлёте, дорогой друг, будет частью той суммы, которую Вы прислали бы мне к 1-му апреля. Я не выхожу, следовательно, из своего бюджета и, в сущности, не совершаю особенно неделикатного поступка, и тем не менее мне безгранично совестно и мучительно было решиться сегодня обеспокоить Вас моей телеграммой. Для меня совершенно непостижимо, каким образом Юргенсон не отвечает мне ничего. Или он болен, или он отсутствует. Как бы то ни было, но ждать более нет сил. Очень может быть, что теперь, когда крайность заставила меня решиться обеспокоить Вас, ответ Юргенсона придёт; тем не менее я буду ожидать здесь Вашего ответа. О, как мне противен Берлин и как мне противен пишущий сии строки. Ради Бога, простите меня, милый друг мой, за беспокойство. Ваш, П. Чайковский В субботу, как я узнал из газет, Ауэр будет играть в Петерб[урге] мой концерт, и мне было бы очень приятно услышать! Но поспею ли?

Berlin 6/18 March 1879 I hope, my dear friend, that you received my letter written from here two days ago, in which I told you how, as a result of my foolishness, sloppiness, carelessness and recklessness, I found myself in Berlin with almost no money and with no possibility of continuing my journey, and how I had been waiting in vain for a reply from Jurgenson. Since then, two days have passed — and there has been no reply, despite several telegrams. I cannot explain this any other way than by Jurgenson's illness or absence. Meanwhile, time is passing, my brothers are surely worried about me, and for all sorts of reasons it is terribly miserable and unpleasant for me here; to top it all, I am staying at an expensive hotel, my money is running out, and the lack of news is beginning to torment and upset me most intensely. In this extremity I decided to telegraph you today and ask you to send me 800 francs, if possible, by telegraphic transfer to a banker. I am unspeakably ashamed before you, i.e. not because I am asking you for money, but for disturbing you, and suddenly showing myself in the most unfavourable light, i.e. as a person who has never known or had the ability to sensibly manage his means, no matter how brilliant they may be. What you send me now, dear friend, will be a portion of the amount that you would have sent me for 1st April. Consequently, I am not exceeding my budget, and, in essence, not committing a particularly indelicate act, and yet I was extremely ashamed and tormented today in deciding to bother you with my telegram. It is utterly incomprehensible to me why Jurgenson has not replied to me. He is either ill, or absent. Be that as it may, I do not have it in me to delay any longer. It may very well be that now, when extremity has compelled me to trouble you, Jurgenson's reply will come; nevertheless, I shall remain here for your answer. Oh, how I loathe Berlin, and how I loathe myself for writing these lines. For God's sake forgive me, my dear friend, for disturbing you. Yours, P. Tchaikovsky On Saturday, according to the newspapers, Auer will be playing my concerto in Petersburg, and I would be very pleased to hear it! But will I make it?