Difference between revisions of "Letter 149"

m (Text replacement - "''П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений''" to "П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений")
 
(6 intermediate revisions by the same user not shown)
Line 5: Line 5:
 
|Language=Russian  
 
|Language=Russian  
 
|Autograph=[[Saint Petersburg]] (Russia): {{RUS-SPsc}} (ф. 834, ед. хр. 16, л. 66–68)  
 
|Autograph=[[Saint Petersburg]] (Russia): {{RUS-SPsc}} (ф. 834, ед. хр. 16, л. 66–68)  
|Publication={{bib|1940/210|''П. И. Чайковский. Письма к родным'' ; том 1}} (1940), p. 131–132 <br>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 171–172
+
|Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 131–132 <br/>{{bib|1959/50|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том V}} (1959), p. 171–172
 
}}
 
}}
 
==Text==
 
==Text==
Line 12: Line 12:
 
|Translator=
 
|Translator=
 
|Original text={{centre|Милая моя Саня!}}
 
|Original text={{centre|Милая моя Саня!}}
Есть у меня один ученик, молодой человек, очень образованный и очень хороший; летом он жил на кондициях в одномпомещичьем семействе в Рязанской губернии. Оттуда он приезжал в конце прошлого месяца в Москву и был у меня. Между прочим, он стал мне рассказывать про одну M[ademoise]lle ''Mortier de Fontaine'', живущую в том же семействе в качестве гувернантки и описал мне ее в таких красках, что я изумился и про себя подумал, что для тебя эта девица была бы находкой. Она француженка, проведшая детство и получившая первоначальное воспитание в Росоии, но окончила она свое образованиев Германии. Все эти три языка знает в совершенстве, также знает английский язык и всевозможные науки. Музыку знает и имеет очень развитой вкус,—впрочем, играет хотя недурно, но и не особенно хорошо. У знав все это, я просил Иванова (уехавшего опять туда же) поговорить с ней, узнать, не хочет ли она переменить место, и написать об ее условиях. Прилагаю при [сем] полученный мною недавно ответ и прошу тебя, моя милая Саня, обстоятельно мне написать, должен ли и могу ли действовать решительно.
+
Есть у меня один ученик, молодой человек, очень образованный и очень хороший; летом он жил на кондициях в одном помещичьем семействе в Рязанской губернии. Оттуда он приезжал в конце прошлого месяца в Москву и был у меня. Между прочим, он стал мне рассказывать про одну M[ademoise]lle ''Mortier de Fontaine'', живущую в том же семействе в качестве гувернантки и описал мне её в таких красках, что я изумился и про себя подумал, что для тебя эта девица была бы находкой. Она француженка, проведшая детство и получившая первоначальное воспитание в Росcии, но окончила она своё образование в Германии. Все эти три языка знает в совершенстве, также знает английский язык и всевозможные науки. Музыку знает и имеет очень развитой вкус, — впрочем, играет хотя недурно, но и не особенно хорошо. У знав все это, я просил Иванова (уехавшего опять туда же) поговорить с ней, узнать, не хочет ли она переменить место, и написать об её условиях. Прилагаю при [сем] полученный мною недавно ответ и прошу тебя, моя милая Саня, обстоятельно мне написать, должен ли и могу ли действовать решительно.
  
Кроме того, вчера я видел англичанку, говорящую по-французски и ищущую место; цена ее очень дорога: 600 р[ублей] сер[ебром].
+
Кроме того, вчера я видел англичанку, говорящую по-французски и ищущую место; цена её очень дорога: 600 р[ублей] сер[ебром].
  
Итак, скорее пиши мне. На днях Шиловский, уезжая в Петербург, предложил мне проехаться туда в семейном вагоне; так [как] этот бедный, больной мальчик уезжает на целых 20-года за границу и очень грустит, что расстается со мной,—то я решился съездить в Петербург на 2 дня с тем, чтобы нигде не показываться. И действительно, кроме Балакирева и Адамова (с к[ото]рым я должен был говорить о Толе), я ни у кого не был. Между тем все о моем приезде узнали, все (кроме Давыдовых) на меня сердится и Модест пишет, что мой приезд наделал ему много хлопот, так как к нему все приставали с расспросами. Ради бога, Саня, если Ваши будут тебе писать, то объясни им, что я не был у них во избежание визитов к Теткам и другим родным, что бы взяло у меня все время, а ведь я ехал для Шиловского и у нега остановился. Скажи им, что если я кого люблю всем сердцем в Петербурге, так это именно их, и что для меня было бы большим горем, если б они в этом усумнились.
+
Итак, скорее пиши мне. На днях Шиловский, уезжая в Петербург, предложил мне проехаться туда в семейном вагоне; так [как] этот бедный, больной мальчик уезжает на целых 20-года за границу и очень грустит, что расстаётся со мной, — то я решился съездить в Петербург на 2 дня с тем, чтобы нигде не показываться. И действительно, кроме Балакирева и Адамова (с к[ото]рым я должен был говорить о Толе), я ни у кого не был. Между тем все о моем приезде узнали, все (кроме Давыдовых) на меня сердится и Модест пишет, что мой приезд наделал ему много хлопот, так как к нему все приставали с расспросами. Ради Бога, Саня, если Ваши будут тебе писать, то объясни им, что я не был у них во избежание визитов к Тёткам и другим родным, что бы взяло у меня все время, а ведь я ехал для Шиловского и у нега остановился. Скажи им, что если я кого люблю всем сердцем в Петербурге, так это именно их, и что для меня было бы большим горем, если б они в этом усумнились.
  
В Москве я устроился премило; комнатка моя просто прелесть; я порядком поиздержался на нее, но не раскаиваюсь; Был на днях у милой Катерины Васильевны. Выходя от нее, встретил очень состарившегося Вас[илия] Вас[ильевича] и Алекс[андру] Мих[айловну]. Последняя посмотрела на меня с такай злобой, что я испугался; должно быть оттого, что я мало у них бывал в прошлом году. Да что ж мне делать с маи м несчастным характерам, боящимся людей и с трудам привыкающим к людям.
+
В Москве я устроился премило; комнатка моя просто прелесть; я порядком поиздержался на неё, но не раскаиваюсь; Был на днях у милой Катерины Васильевны. Выходя от неё, встретил очень состарившегося Вас[илия] Вас[ильевича] и Алекс[андру] Мих[айловну]. Последняя посмотрела на меня с такай злобой, что я испугался; должно быть оттого, что я мало у них бывал в прошлом году. Да что ж мне делать с моим несчастным характерам, боящимся людей и с трудам привыкающим к людям.
  
 
Целую тебя, моя голубушка.
 
Целую тебя, моя голубушка.

Latest revision as of 22:09, 1 December 2019

Date 15/27 or 16/28 September 1869
Addressed to Aleksandra Davydova
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location Saint Petersburg (Russia): National Library of Russia (ф. 834, ед. хр. 16, л. 66–68)
Publication П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 131–132
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 171–172

Text

Russian text
(original)
Милая моя Саня!

Есть у меня один ученик, молодой человек, очень образованный и очень хороший; летом он жил на кондициях в одном помещичьем семействе в Рязанской губернии. Оттуда он приезжал в конце прошлого месяца в Москву и был у меня. Между прочим, он стал мне рассказывать про одну M[ademoise]lle Mortier de Fontaine, живущую в том же семействе в качестве гувернантки и описал мне её в таких красках, что я изумился и про себя подумал, что для тебя эта девица была бы находкой. Она француженка, проведшая детство и получившая первоначальное воспитание в Росcии, но окончила она своё образование в Германии. Все эти три языка знает в совершенстве, также знает английский язык и всевозможные науки. Музыку знает и имеет очень развитой вкус, — впрочем, играет хотя недурно, но и не особенно хорошо. У знав все это, я просил Иванова (уехавшего опять туда же) поговорить с ней, узнать, не хочет ли она переменить место, и написать об её условиях. Прилагаю при [сем] полученный мною недавно ответ и прошу тебя, моя милая Саня, обстоятельно мне написать, должен ли и могу ли действовать решительно.

Кроме того, вчера я видел англичанку, говорящую по-французски и ищущую место; цена её очень дорога: 600 р[ублей] сер[ебром].

Итак, скорее пиши мне. На днях Шиловский, уезжая в Петербург, предложил мне проехаться туда в семейном вагоне; так [как] этот бедный, больной мальчик уезжает на целых 20-года за границу и очень грустит, что расстаётся со мной, — то я решился съездить в Петербург на 2 дня с тем, чтобы нигде не показываться. И действительно, кроме Балакирева и Адамова (с к[ото]рым я должен был говорить о Толе), я ни у кого не был. Между тем все о моем приезде узнали, все (кроме Давыдовых) на меня сердится и Модест пишет, что мой приезд наделал ему много хлопот, так как к нему все приставали с расспросами. Ради Бога, Саня, если Ваши будут тебе писать, то объясни им, что я не был у них во избежание визитов к Тёткам и другим родным, что бы взяло у меня все время, а ведь я ехал для Шиловского и у нега остановился. Скажи им, что если я кого люблю всем сердцем в Петербурге, так это именно их, и что для меня было бы большим горем, если б они в этом усумнились.

В Москве я устроился премило; комнатка моя просто прелесть; я порядком поиздержался на неё, но не раскаиваюсь; Был на днях у милой Катерины Васильевны. Выходя от неё, встретил очень состарившегося Вас[илия] Вас[ильевича] и Алекс[андру] Мих[айловну]. Последняя посмотрела на меня с такай злобой, что я испугался; должно быть оттого, что я мало у них бывал в прошлом году. Да что ж мне делать с моим несчастным характерам, боящимся людей и с трудам привыкающим к людям.

Целую тебя, моя голубушка.

Обними от меня крепка всех: Папашу, Л[изавету] М[ихайловну], Леву и всех детей.

Пиши скорей, адресуй в Консерваторию.

П. Чайковский