Letter 2236

Date	9/21 March 1883
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Paris
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 831)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 576–577 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 158–160 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XII (1970), p. 80–81

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Париж 9/21 марта Я так и думал, дорогой друг мой, что Вы или нездоровы, или очень расстроены известием о болезни Миши. Мне кажется, что Вас тщетно так растревожили. У мальчиков, быстро растущих, очень часто бывает временное расстройство, и состояние это очень далеко от того, что называют пороком сердца. Я совершенно убеждён, что такой чудесного сложения мальчик, как Миша, не может носить в себе зародыша серьёзной болезни. Молю Бога, чтобы Вы поскорее успокоились! На меня низверглись два неожиданных и очень тяготящих меня труда. Город Москва заказал мне торжественный марш для исполнения на празднике, который будет дан государю в Сокольниках, а коронационная комиссия прислала мне текст большой кантаты, слова которой написаны Майковым, а музыку к ней убедительно просят меня написать. Едва я успел примириться с мыслью, что нужно оторваться от оперы для марша, как вдруг получаю письмо от президента комиссии по поводу кантаты. Первая мысль моя была — отказаться, — но потом я решил, что во что бы то ни стало нужно постараться и обе работы исполнить к сроку. Мне известно из достоверных источников, что государь весьма расположен ко мне (т. е. к моей музыке), и я бы не хотел, чтобы ему донесли, что я отказался. Обе работы, особенно кантата, должны быть исполнены с быстротой, которая приводит меня в ужас. Мне предстоит недель шесть выбиваться из сил, проводить бессонные ночи, утомляться до изнеможения. Впрочем, если я увижу, что здоровье моё пошатнётся, — то, разумеется, откажусь. Ведь, во всяком случае, если не я, то никто другой не напишет, и, следовательно, я не буду мучиться мыслью, что помешаю другому исполнить заказ. Президент комиссии так и говорит в письме своём, — что я один могу выручить их из-затруднения, ибо Антон Рубинштейн отказался ввиду краткости срока и указал на меня. Кантата эта должна быть исполнена в Грановитой палате, когда, по обычаю, государь обедает один, в виду всех участников церемонии. Я уже начал сегодня писать и то и другое. Между тем, здоровье Тани совсем не таково, чтобы я обладал спокойствием, потребным для такого египетского труда. Если бы случилось, что она бы вдруг начала серьёзно поправляться, — я с радостью уехал бы поработать в Швейцарию. Париж очень мало годится при таких обстоятельствах. Наконец здесь наступила весна или, по крайней мере, нечто похожее на весну, ибо всё-таки ещё приходится топить камин, дабы не страдать от холода. Радуюсь Вашему плану приобрести виллу на берегу Средиземного моря. Поверьте, милый друг, что, несмотря на все мои беспокойства, тревоги и усиленные труды, я более чем когда-либо думаю о Вас, сострадаю Вам и беспокоюсь о Вашем здоровье. Поэтому Вы не поверите, как я рад был письму Влад[ислава] Альб[ертовича], которому завтра или послезавтра напишу. Прошу Вас и впредь, когда бы нездоровы, поручить ему или Саше извещать меня о Вас. Будьте покойны и верьте, что нездоровье Миши несерьёзно. Ваш до гроба, П. Чайковский Убедительно прошу Вас как можно дольше не писать мне. Я очень, очень понимаю, как малейшее напряжение может расстроить Вас при этих обстоятельствах.

Paris 9/21 March I thought, my dear friend, that you were either unwell or very upset by the news of Misha's illness. It seems to me that you were upsetting yourself unnecessarily. Boys who grow rapidly very often have a temporary disorder, and the condition is a very long way from what they call a heart defect. I am absolutely convinced that such a wonderfully built boy as Misha cannot carry the germ of a serious illness within him. I pray to God that you will soon be reassured! Two unexpected and very burdensome works have fallen upon me. The city of Moscow has commissioned me to compose a ceremonial march to be performed at the celebration for the Sovereign in the Sokolniki, and the coronation commission has sent me the text of a grand cantata, the words of which were written by Maykov, and they have earnestly requested me to write the music for it. Barely had I reconciled myself with the idea that I needed to set aside the opera for the march, when suddenly I received a letter from the president of the commission regarding the cantata. My first thought was to refuse — but then I decided that come what may I had to try to complete both works in time. I know from reliable sources that the Sovereign is very well disposed towards me (i.e. to my music), and I should not like it to be reported to him that I had refused. Both works, particularly the cantata, must be produced with a speed which fills me with dread. I have six weeks of exhaustion, sleepless nights and fatigue before me. However, if I see that my health is deteriorating, then of course I shall refuse. After all, if I do not write it then no one else can, and therefore I shall not be tormented by the thought of preventing someone else from fulfilling the commission. The president of the commission says as such in his letter — that I alone can help them out of their difficulty, because Anton Rubinstein refused in view of the short time, and directed them to me. This cantata is to be performed in the Chamber of Facets, when, according to custom, the Sovereign dines alone, in full view of all the participants in the ceremony. I have already begun to write both of them today. Meanwhile, Tanya's health is altogether not such that I have the necessary peace of mind for such Egyptian labour. If she were to suddenly start to regain weight, then I would gladly go to work in Switzerland. Paris has very little to commend it in such circumstances. Spring has finally set in here, or at least something resembling it, since we still have to light the hearth to keep warm. I rejoice at your plan to purchase a villa on the Mediterranean coast. Believe me, dear friend, that despite all my worries, anxieties and intense work, I think about you more than ever, sympathise with you and worry about your health. Therefore you will not believe how glad I was to receive a letter from Vladislav Albertovich, whom I shall be writing to tomorrow or the following day. Please continue to have him or Sasha to keep me informed whenever you are unwell. Please rest assured that Misha's illness is not serious. Yours unto the grave, P. Tchaikovsky I earnestly request you to refrain from writing to me for as long as you can. I understand very, very well how the slightest exertion could upset you in these circumstances.