Letter 2529

Date	11/23 August–15/27 August 1884
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Skabeyevo
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 903)
Publication	П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 297–299 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XII (1970), p. 418–420

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

11 августа 1884 г[ода] Скабеевка Получил письмо Ваше, милый, дорогой друг! Очень, очень благодарен Вам за него. Мне весьма понятен страх и беспокойство, испытанные Вами по поводу покупки Колей именья. Подобно Вам, я нахожу, что Коля поторопился, но, кажется, это вообще недостаток Коли — слишком скоро переходить от задуманного дела к исполнению его. Нужно надеяться, что с годами эта юношеская прыть поуляжется. Что касается собственно нового имения его, то меня успокаивает то, что Лев Вас[ильевич], которого я считаю большим авторитетом в сельскохозяйственной специальности, нашёл имение выгодным. Во всяком случае, жаль, что Льву Вас[ильевичу] пришлось содействовать делу, которое Вам было нежелательно. Но я жил в Каменке, когда он ездил осматривать Копылово и решать вопрос о покупке его, и могу засвидетельствовать, что ему не было известно Ваше неодобрение Колиных проектов насчёт покупки имения. Иначе он, конечно бы, не взял на себя это дело. Я надеюсь также, что Лев Вас[ильевич] будет руководить Колей, пока он ещё молод и неопытен, и вообще примет живое участие в хозяйстве Копылова. Только из Вашего письма я узнал хоть что-нибудь о Каменке, а то я в самом деле начинал беспокоиться, не имея оттуда никаких известий. 15 августа Как Вы добры, дорогая моя! Вчера, возвратившись из Москвы, куда я ездил на 2 суток, я нашёл Ваше письмо с известиями о Каменке. Благодарю Вас от глубины души. Мне совестно, что я побеспокоил Вас напрасно, ибо, действительно, едва отправив к Вам моё письмо с вопросом о Каменке, я получил Ваше, а вслед затем возвратился из Москвы брат, видевшийся с Колей и узнавший от него, что там делается. Как мне досадно, что я не был в Каменке, когда Лев Вас[ильевич] уезжал в Париж! Я бы самым убедительным образом доказал ему, что Таню необходимо оставить за границей, — только, разумеется, не в Париже, где жизнь обходится слишком дорого. Никому так хорошо, как мне, не известно, до какой степени Таню от семьи разделяет теперь бездонная пропасть, которую перешагнуть невозможно. И для её, и для общего благоденствия необходимо, чтобы они жили врознь. Я не сочувствую также и житью Тани у Коли и Анны. Я заранее знаю, что для них всех это будет одна нестерпимая тягость. Но прошу Вас, дорогая моя, не говорить этого Коле; если дело уже решено, зачем я заранее буду пугать его и Анну? Дай Бог, чтобы поступление Макса в Училище устроилось. Позвольте мне откровенно сказать, что я не радуюсь Вашему проекту жить в Вене так долго. Я очень люблю, когда Вы в Италии или когда Вы у себя в Плещееве или Веlair, — но Вена мне, несмотря на все её блестящие качества, очень антипатична и притом она для Вас слишком холодна. Больше всего я радуюсь за Вас, когда Вы проживаете в милой Италии. Я видел в Москве моего приятеля Губерта, возвратившегося из Карлсбада. Он очень поправился. Я хлопочу о приискании для него какого-нибудь определенного занятия при Муз[ыкальном] общ[естве], — но покамест встречаю много затруднений как с его стороны, так и со стороны дирекции Общества. Но не теряю надежды. Я кончил свой концерт вчерне и принимаюсь за инструментовку. Как идут занятия Влад[ислава] Альбертовича? Не хочет ли он показать мне что-нибудь? Я был бы очень рад назначить ему для этой цели свидание в Москве. Будьте здоровы, дорогой, бесценный друг! Ваш П. Ч. Сейчас узнал, что у нас будет сегодня Коля. Очень рад этому.

11 August 1884 Skabeyevka I have received your letter, good, dear friend, for which I am very, very grateful to you! I can fully understand the fear and anxiety you are experiencing regarding Kolya's purchase of the estate. Like you, I consider that Kolya acted hastily — but this seems to be a shortcoming of Kolya's in general — moving too quickly from making plans to executing them. We can only hope that this youthful zeal will subside with age. As for his new estate itself, I am reassured by the fact that Lev Vasilyevich, whom I consider a great authority in the speciality of agriculture, found the estate to be profitable. In any case, it is a pity that Lev Vasilyevich was obliged to act in the matter against your wishes. But I was living at Kamenka when he went to inspect Kopylovo, and I can testify that he was unaware that you disapproved of Kolya's plan to purchase the estate. Otherwise he would not have involved himself in this matter. I also hope that Lev Vasilyevich will guide Kolya while he is still young and inexperienced, and will generally take an active part in managing Kopylovo. It was only from your letter that I learned something about Kamenka; otherwise I was becoming rather concerned at not having had any news from there whatsoever. 15 August How good you are, my dear! Yesterday, upon returning from Moscow, where I went for 2 days, I found your letter with news about Kamenka. I thank you from the depths of my heart. I am embarrassed for having troubled you unnecessarily, because, no sooner had I sent you my letter with the question about Kamenka, I received yours, and then my brother returned from Moscow, where he saw Kolya and learned from him what was happening there. How frustrating it is that I was not at Kamenka when Lev Vasilyevich left for Paris! I would have persuaded him most convincingly that Tanya must remain abroad — but not, of course, in Paris, where the cost of living is much too expensive. No one knows better than I, the extent to which a bottomless, unbridgeable abyss now separates Tanya from her family. For the sake of her and everyone's well-being, it is essential that they live separately. I am not sympathetic to the idea of Tanya living with Kolya and Anna. I know in advance that this will be a singularly unbearable burden for all of them. But I ask you, my dear, not to tell Kolya of this; if the matter is already settled, then why should I alarm him and Anna beforehand? God willing, Max will be safely enrolled in the School. Permit me to say frankly that I am not happy about your intention to live in Vienna for so long. I am very happy when you are in Italy or at home in Plescheyevo or Belair — but Vienna, despite all its brilliant qualities, is most antipathetic to me, and moreover, it is too cold for you. I am most happy for you when you are living in sweet Italy. In Moscow, I saw my friend Hubert, who has returned from Carlsbad. He is much better. I am trying to find some specific duties for him with the Musical Society — but for the time being I am encountering numerous difficulties both on his part, and on the part of the Society's directorate. But I have not lost hope. I have finished the draft of my concerto, and am starting the instrumentation. How are Vladislav Albertovich's studies going? Is there anything he would like to show me? I should be very glad to arrange a meeting with him in Moscow to this end. Keep well, my good, precious friend! Yours P. T. I have just learned that Kolya will be with us today, which makes me very glad.