Letter 2380

Date	1/13 November 1883
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Kamenka
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 867)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 609 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 234–235 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XII (1970), p. 271–272

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Каменка 1 ноября Дорогой, бесценный друг! Прежде всего позвольте сказать несколько слов о перстне. Сегодня утром я получил письмо от Юргенсона, которое очень раздражило меня и обеспокоило. Отвечая на мой вопрос о выкупе перстня, он пишет, что будто этого нельзя теперь сделать, а нужно ждать двадцатых чисел ноября, о чем, как он говорит, он уже прежде писал мне. Но или я письма его не получил, или (что гораздо вероятнее), по свойственной ему рассеянности, он смешал октябрь с ноябрём. Да и с какой стати нужно ждать ещё месяц, когда именно был назначен трёхмесячный срок, т. е. от 25 июля до 25 октября. Как бы то ни было, но я сейчас сам был на станции и отправил к Юргенсону телеграмму, прося его немедленно выкупить перстень и доставить по принадлежности, или дать мне объяснение, почему, теперь не выдают перстня. А Вы, ради Бога, простите, дорогая моя, если я невольно ввёл Вас в обман, т. е. доставлю перстень месяцем позже. Я был бы совершенно доволен и счастлив здесь, если б не та болезненная суетливая потребность в спешной работе, из-за которой без всякой надобности я страшно себя утомляю. Я, кажется, писал Вам, милый друг, что принялся за сочинение детских песенок. Это было бы приятным для меня отдохновением, если б тотчас же в пылу увлечения я не набросал множество эскизов, которые теперь жажду скорее выполнить. К чему эта торопливость? Чувствую, как это глупо, и не могу удержать своего бессмысленного рвения. Мало того. Вздумалось мне возобновить изучение английского языка; и это было бы хорошо, если б я делал свои, самим собой задаваемые уроки понемножку, на досуге. Нет! во мне загорелось неудержимое стремление поскорее выучиться настолько, чтобы свободно читать Диккенса, и вот я и этому занятию посвящаю несколько часов, так что буквально, за исключением обеда, завтрака и обязательной прогулки, я ни минуты не провожу иначе, как изо всей силы спеша что-то кончить. Это решительно болезненное явление. Но, к счастию, скоро моей лихорадочной деятельности будет положен поневоле предел, так как в скором времени предстоит вызов меня в Москву на постановку оперы. Погода у нас стоит всё время удивительная. Вчера выпал порядочный дождь, а сегодня опять светло, тепло, чудно. Жду с нетерпением известия о том, как Вы устроились и как себя чувствуете на новом месте. Откровенно должен признаться Вам, что, несмотря на все красоты местности и на климат, я не люблю ни Ниццы, ни Ментоны, ни Канны, и я не испытываю, думая о Вас, того радостного чувства, какие всегда имел, когда Вы жили в Италии, в настоящей Италии. Тем не менее рад, что Вам тепло. Будьте здоровы, дорогая, — это главное. Ваш до гроба, П. Чайковский

Kamenka 1 November Dear, invaluable friend! First of al, allow me to say a few words about the ring. I received a letter from Jurgenson this morning which greatly irritated and disturbed me. In reply to my question about redeeming the ring, he writes as though this cannot be done now, but rather that it is necessary to wait until the twentieth of November, about which, he says, he had already written to me before. But either I did not receive his letter, or (which is far more likely), with his characteristic absent-mindedness he confused October with November. And why on earth is it necessary to wait another month, when a term of exactly three months was stipulated, i.e. from 25 July until 25 October. Be that as it may, I was at the station just now and sent a telegram to Jurgenson, asking him to buy back the ring immediately and deliver it to its rightful owner, or to give me an explanation as to why they are not giving me the ring now. But for God's sake, forgive me, my dear, if I unwittingly misled you, i.e. the ring is delivered a month later. I would be thoroughly happy and content here, were it not for that deadly, frantic need for urgent work, which takes an awful toll upon me without any necessity. I think I wrote to you, dear friend, that I had set about composing children's songs. This would have been a pleasant respite for me, had I not, in the heat of passion, immediately noted down a plethora of sketches, which I now feel the need to complete as soon as possible. Why such haste? I realise how foolish this is, and yet I cannot contain my senseless zeal. And that is not the least of it. I took it into my head to resume my studies of the English language; and this would have been a good thing, provided I undertook my own, self-assigned lessons little by little, in my free time. But no! I have been consumed by an irresistible urge to learn as quickly as possible, in order to read Dickens fluently, and so I devote several hours daily to this pastime, so that, literally with the exception of dinner, lunch and the obligatory walk, I cannot spend a moment without hurrying to finish something with all my might. This is a decidedly painful phenomenon. But, fortunately, my feverish activity will be forced to a halt, as I shall soon be summoned to Moscow for the production of the opera. The weather here has been extraordinary the whole time. It rained heavily yesterday, but today it is bright, warm and wonderful again. I look forward to news about how you are settling in and how you are feeling in your new location. I must frankly confess to you that, despite all the beauty of the area and the climate, I have no love for Nice, Menton or Cannes, and when thinking about you I do not experience the joyful feeling that I always had when you lived in Italy — the real Italy. Nevertheless, I am glad that you are warm. Most importantly of all, keep well, my dear. Yours unto the grave, P. Tchaikovsky