Letter 1013

Date 10/22 December 1878
Addressed to Modest Tchaikovsky
Where written Florence
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1519)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 239–240 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 476–477
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 187–188 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VII (1962), p. 525–526
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 184–185 (English translation; abridged)

Text

Russian text
(original)
Флоренция
22/10 дек[абря] 1878

Модя! Последние дни прошли в очень сильной творческой лихорадке. Я принялся за «Орлеанскую Деву», и ты не можешь себе представить, как это мне тру дно досталось. Т. е. трудность не в отсутствии вдохновения, а напротив, в слишком сильном напоре оного. (Надеюсь, что ты не упрекнёшь меня в самохвальстве.) Мной овладело какое-то бешенство: я целые три дни мучился и терзался, что матерьялу так много, а человеческих сил и времени так мало! Мне хотелось в один час сделать все, как это иногда бывает в сновидении. Ногти искусаны, желудок действовал плохо, для сна приходилось увеличивать винную порцию. а вчера вечером, читая книгу о Жан д'Арк, подаренную мне Н[адеждой] Ф[иларетовной] (великолепное издание, стоющее по меньшей мере фр[анков] 200), и дойдя до процесса abjuration и самой казни (она ужасно кричала все время, когда её вели, и умоляла, чтоб ей отрубили голову, но не жгли), я страшно разревелся. Мне вдруг сделалось так жалко, больно за все человечество и взяла невыразимая тоска! При этом вдруг мне вообразилось, что вы все больны, умерли, что я та. кой бедненький (точно будто меня сослали сюда насильно) и т. д. Ну, словом, сильно возбуждённые нервы требовали пароксизма. После него я чудесно заснул, а проснулся с ощущением великого удовольствия, ибо Алёша, вошёл ко мне, отворил окна и погода оказалась божественно прекрасной. Я тотчас же решил целый день прогулять и так и сделал. Пока Алёша ходил в русскую церковь, я пошёл в S[an] Miniato, но потом соблазнился и сошёл вниз, в город. Зашёл в великолепную S[an] Croce, где служилась только в одном придельчике жалкая messe basse. Возвратившись домой и позавтракавши, взял экипаж и поехал с Алёшей сначала в Bello squardo, где вспоминал тебя и Колю, а оттуда в Кашина. Гулянье было необыкновенно блестящее. На возвратном пути, на набережной, конечно, встретился с Наполеоном, который даже побежал за коляской и что-то говорил, — до того он привязчив! Я ограничился ласковыми поклонами.

Н[адежда] Ф[иларетовна] уезжает отсюда в четверг 26/14, а я в пятницу 27/15 прямо в Париж, впрочем, если да тех пор придёт наконец пресловутая сюита.

Я много, много обдумываю либретто и ещё не магу составить решительного плана. В Шиллере многое мне нравится, — но, признаюсь, его презрение к исторической правде несколько смущает меня. Если тебя интересует знать, какую сцену я на писал, то могу сказать. Она происходит у короля, начиная с входа Иоанны: сначала она узнает короля, который хотел испытать её и велел Дюнуа изобразить короля, потом её рассказ, потом ансамбль и громкий восторженный финал.

Нового ничего. Уезжаю отсюда без восторга, на и без особенного сожаления. Целую крепко.

П. Чайковский