Letter 1186

Date 20 May 1879
Addressed to Modest Tchaikovsky
Where written Kamenka
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1550)
Publication П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 570–571
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 224–226
Notes Original incorrectly dated "20 June"

Text

Russian text
(original)
20-го июня
Тронный день
7 ч[асов] утра

Письма теперь у меня положено писать по утрам, и назначены дни. Твой день суббота, — но вчера я проспал и потому пишу сегодня. У нас здесь всё благополучно, но не совсем. Дом наш продолжает быть постоянным лазаретом. Теперь больны Ипполит и Вера. Ипполит приехал четвёртого дня вечером. Он получил свои 50 тысяч и явился посоветоваться с Левой и Сашей об их помещении. Третьего дня я организовал поездку в лес, а сам собрался идти пешкам, как вдруг мне навязался Ипполит. Очень мне эта была неприятно, — но нечего делать! Дошли мы с ним до самого Тарапуна, и там тотчас же нашли наших с самоварам. Вдруг Ипполит почувствовал озноб, боль в горле и голове и немедленно стал проявлять такую комическую мнительность, какой я ещё никогда не видал. Даже Толя ничто в сравнении с ним. По возвращении домой его уложили в постель (т. е. на Левин диван), и с тех пор он ежеминутна мучит Сашу и Таню своей капризностью, своими страхами и т. п. У него просто жаба, и то не очень сильная. У Веры болит ухо, причём она удивляет противуположным качеством, т. е. крайней терпеливостью. У Мити кашель. Но все это пустяки, а меня серьёзно беспокоит Саша. У неё постоянно усталые глаза и изнеможённый вид, хотя она целый день ежеминутно занята. Насчёт поездки ничего ещё не решено, хотя явился новый план — ехать Саше с тремя старшими девочками в Одессу и там, у Ипполита, пить воды и купаться. Что касается меня, то среди этих вечных болезней, я, слава Богу (тьпфу, тьпфу, тьпфу), наслаждаюсь полным здоровьем. Констатирую в себе нередко ощущение полнейшего счастья. Мне никуда не хочется, и менее всего — в Симаки к Н[адежде] Ф[иларетовне]. Я написал ей письмо с просьбой, чтобы она не сердилась в случае, если я не найду возможным приехать ни теперь, ни после. Не понимаю хорошенько, отчего это происходит, но мне в Каменке чувствуется теперь так хорошо, что даже с местностью я примирился и нахожу, что ничего нет особенно дурного. Я, кажется, начинаю проникаться чувством семейственности, т. е. делаюсь как бы настоящим членом здешней семьи и ощущаю себя среди [н]их дома. Работа моя идёт очень хорошо, и я ею доволен. Может быть, и это содействует общему состоянию довольства. Модя! пожалуйста, при будущих свиданиях с Таней будь с ней как можно нежнее. Знаешь ли ты, что эта толстая и, по-видимому, цветущая девочка чувствует себя несчастной. Недавно я гулял вечером поздно по садику. Таня подошла ко мне, разговорилась, начала сокрушаться о том, что все её дяди её терпеть не могут, и ужасно горько плакала. Мне было невыразимо жаль её! Будучи очень умна, она отлично понимает, отчего происходит, что так часто она навлекает на себя неудовольствие даже самых близких людей, и между тем переделать себя не может. Она сильно растрогала и разнежила меня. Ведь я сам, грешный человек, часто сердился на неё и охладевал к неё, тогда как, в сущности, у неё чудное сердце и все её недостатки, её неровность, её аффектированность ею самою чувствуются и ненавидятся, но только она решительно не понимает, что нужно сделать, чтобы не быть такой. Я, разумеется, её всячески утешал и старался доказать, что она очень преувеличенно смотрит на свои недостатки и на, результаты оных. Между прочим оказалась, что Ипполит, рассердившийся на неё в Петербурге па поводу известного тебе обстоятельства, написал ей из Одессы очень оскорбительное письмо. Потом совершилось письменное примирение, но это оставила в ней много горечи в сердце.

Ната окончательна поселил ась здесь и получила очень милый уголок в Анниной комнате. Она за мной очень ухаживает и оказывает тысячу разных нежных забот. Ука совсем поправился и очаровательна мил. Вчера были Тасины именины. Она получила бездну подарков и целый день торжествовала, а вечером у неё был на балконе особенный чай из маленького самоварика. У Miss Eastwood навое платье. Допишу это письмо сегодня вечером.


9 часов вечера

В лазарет поступило два новых больных: Митя и Тася. У обоих жар, рвота, боль в горле. Саша бегает от одних к другим и очень утомлена. Мы заставили её лечь и поспать два часа перед ужином. Ипполиту горазда лучше. Мы ходили с Левой на сенокос, вёрст за 5. Я очень устал. Погода изумительная. Прочёл в новой книжке «Русск[ого] вестн[ика]» продолжение «Карамазовых». Это начинает быть невыносимо. Все до одного действующие лица — сумасшедшие. Вообще Досто[е]вский возможен только на одну часть романа. Дальше всегда идёт сумбур. Прощай, нежно целую тебя и Колю. А[лине] И[вановне] поклон. Пиши, Модичка.

Твой П. Чайковский