Letter 2999b

Date 10/22 July 1886 (?) [1]
Addressed to Vadim Peresleni
Where written Maydanovo
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 3365)
Publication Tschaikowsky-Gesellschaft Mitteilungen, Heft 19 (2012), p. 101–102 (original), p. 102–103 (German translation)

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
10 июля
Майданово

Дима! Может быть ты не только удивишься, но и рассердишься, – но вследствие долгого обдумывания я пришёл к тому решению, что решительно и абсолютно никого не могу звать к себе в настоящее время. И так не приезжай ко мне вовсе, или, если ты этого непременно желаешь приезжай не более как на один день. Более чем когда-либо я нуждаюсь в одиночестве. Я пишу очень трудное и сложное сочинение; работа даётся мне уж не с прежней лёгкостью; испытываю беспрестанно припадки отчаяния; нахожусь в состоянии крайнего напряжения всех моих душевных сил; вследствие того стал раздражителен и никоим образом не могу разыгрывать роль хозяина. Всякий гость есть в настоящую минуту мой злейший враг и если б, в силу каких-либо обстоятельств, я должен бы был против воли дать прийти кому бы то ни было, — то немедленно уехал бы куда-нибудь искать необходимого мне одиночества. Если бы ты жил в Майданово не у меня, — то я рад был бы по вечерам (когда я не работаю) с тобой встречаться. Я и встречаюсь здесь не только с Кондратьевыми, но и с другими дачниками, – хотя, признаюсь, предпочёл бы чтобы их было вдесятеро меньше. Дачники, заполонившие парк, бесят и раздражают меня и если я их кое-как переношу, то это только потому, что могу укрыться у себя, где я обеспечен от всякой толпы. Но если бы даже и в собственном уголке завёлся у меня дачник, я бы отнёсся к нему как к лютому недругу. Ларош, общество которого для меня уже во всяком случае не менее приятно чем твоё, хотел жить у меня летом, — но я откровенно высказал моё нежелание иметь его своим гостем. Другим приятелям из музыкального мира я безусловно запретил посещать меня. Стыжусь своему негостеприимству, сожалею, что вызываю неудовольствие, — но что же делать, когда таков я уродился, что не могу выносить гостей не во время.

Весьма советую тебе оставаться у Веры Васильевны. Если не ошибаюсь, она рада иметь тебя своим гостем, а тебе очень полезно пожить в её сообществе. Что касается помех и забот, — то это вздор. И здесь найдутся помехи, если ты на них захочешь свалить свою неохоту работать.

Поцелуй от меня руку Веры Васильевны и прочти ей это письмо. Я уверен, что она может понять меня и не найдёт неделикатным моё нежелание пригласить тебя к себе.

Обнимаю тебя,

П. Чайковский

10 June
Maydanovo

Dima! Perhaps you'll be not only surprised, but angry too — but after lengthy deliberation I came to the conclusion that I categorically and absolutely cannot have any visitors for the moment. And so, either don't come over at all, or, if you're firmly intent on this, it must be for no more than one day. I need solitude more than ever. I'm writing a very difficult and complex work, which isn't coming to me as easily as it used to; I'm continually experiencing fits of despair, and my spiritual fortitude is in a state of extreme tension; as a result I've been irritable, and there's no way that I can perform the role of host. At present every guest is my worst enemy, and if, for any reason, I were forced against my will to have someone come, then I should immediately leave elsewhere to seek the solitude I needed. If you were staying at Maydanovo, but not with me, then I will be glad to meet you in the evenings (when I'm not working). And it's not just the Kondratyevs I run into here, but other summer residents too — although, I confess, I'd prefer there to be ten times fewer of them. The summer visitors flooding the park irritate and annoy me, and even though I somehow put up with them, this is only because I can take refuge at home, where I'm safe from any crowds. But even in my own little corner, if a summer visitor were to call on me then I would treat him like a ferocious adversary. Laroche, whose company is even no less pleasant for me than yours, wanted to stay with me for the summer — but I frankly expressed my unwillingness to have him as my guest. I have expressly forbidden other friends from the musical world from visiting me. I'm ashamed of my inhospitality, and regret the displeasure I'm causing — but what's to be done when I'm so monstrous that I cannot endure guests for any length of time.

I strongly advise you to stay with Vera Vasilyevna. If I'm not mistaken, she is glad to have you as her guest, and it's very useful for you to live in her company. As for obstacles and worries — this is nonsense. You can always find obstacles to blame for your unwillingness to work.

Kiss Vera Vasilyevna's hands for me and read her this letter. I'm sure that she'll understand me, and won't think me insensitive for my unwillingness to invite you.

I hug you,

P. Tchaikovsky

Notes and References

  1. It is also possible that this letter dates from 1885, rather than 1886.