Letter 3637

Date	7/19 August 1888
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Frolovskoye
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1041)
Publication	П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 546–547 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XIV (1974), p. 500–501

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

7 августа [18]88 с[ело] Фроловское Милый, дорогой друг мой! Пишу Вам, только что оправившись от болезни. Дом, в коем я живу, оказывается возможным для обитания только в сухую и жаркую погоду. В начале лета, когда шли непрерывные дожди, я постоянно простужался, теперь же, когда стало близко к осени, по ночам в комнатах невообразимая сырость, следствием которой и была моя простуда, а к ней присоединилась ещё усталость от чрезмерных усилий поскорее кончить партитуру новой симфонии. У меня был сильный жар, бред, полное отсутствие аппетита, и несколько времени; я думал, что начинается тиф или другая серьёзная болезнь. Слава Богу, всё обошлось благополучно, и сегодня я принимаюсь за работу. Как редко в течение этого лета приходилось радоваться за Вас по случаю настоящей тёплой, летней погоды! Воображаю, как несносно Вам терпеть эту нескончаемую скверную погоду! Но надеюсь, что здоровье Ваше не пострадало от неё. В конце этого месяца, кончивши симфонию, я собираюсь съездить на несколько дней в Каменку, где не был ровно три года. Сестра и Лев Васильевич очень сокрушаются, что я так отдалился от них; старушка Александра Ивановна Давыдова тоже очень желает меня видеть, и вот я решился оторваться от своих работ (после симфонии мне предстоит ещё бездна работы) и съездить повидаться с Каменскими родными. Я приютил у себя на время моего старого приятеля Лароша и жену его. Они находятся в отчаянном материальном положении, до того, что буквально есть нечего, и Бог знает, когда удастся выйти из этого кризиса. Оба виноваты сами. Он впал в болезненную праздность, а она, имея хорошие средства, запуталась до того, что почти нет надежды выпутаться. Теперь, когда симфония подходит к концу, я отношусь к ней объективнее, чем в разгар работы, и могу сказать, что она, слава Богу, не хуже прежних. Это сознание очень для меня сладостно! Будьте здоровы, дорогой друг мой! Ваш, беспредельно Вам преданный, П. Чайковский Простите мой скверный сегодняшний почерк. У меня всё ещё маленький жар, и писать немного трудно.

7 August 1888 Frolovskoye village My dear, good friend! I am writing to you having only just recovered from an illness. The house I am living in is habitable only in dry and hot weather. At the beginning of summer, when it rained continuously, I was constantly catching chills, but now as autumn draws near there is an unimaginable dampness in the rooms at night, the result of which was my cold, which was compounded from fatigue from the excessive efforts to quickly finish the score of the new symphony. I had a strong fever, delirium, a complete absence of appetite, and for some time I imagined that this was the onset of typhoid or another serious illness. Thank God, everything turned out well, and today I am starting to work. How rarely this summer have I had reason to rejoice with you on the occasion of truly warm, sunny weather! I can only imagine how miserable it must be for you to endure this endless foul weather! But I hope that your health has not suffered from it. At the end of this month, after finishing the symphony, I am intending to spend a few days at Kamenka, where I have not been for precisely three years. My sister and Lev Vasilyevich are most upset that I have become so distant from them; old Aleksandra Ivanovna Davydova is also very keen to see me, and so I have decided to pause my work (I still have a lot of work to do after the symphony) and go to see my relatives in Kamenka. I have given temporary shelter to my old friend Laroche and his wife. They find themselves in a desperate material situation, to the point that they have literally nothing to eat, and God knows when they will be able to extricate themselves from this crisis. They are both to blame. He has fallen into a painful state of indolence, and she, despite having ample means, has become so entangled that there is almost no hope of escape. Now that the symphony is coming to an end, I am more objective about it than in the midst of working upon it, and I can say that, thank God, it is no worse than its predecessors. This realisation is very sweet for me! Keep well, my dear friend! Your infinitely devoted, P. Tchaikovsky Please forgive my bad handwriting today. I still have a slight fever, and writing is rather difficult.