Letter 3668

Date 12/24 September 1888
Addressed to Marie Červinková-Riegrová
Where written Frolovskoye
Language Russian
Autograph Location Prague (Czechia): Památník národního písemnictví
Publication Lidovy noviny (25 January 1937) (Czech translation)
Pražské návštěvy P. I. Čajkovského (1952), p.130–132 (Czech translation)
Музыкальная жизнь (April 1965), No. 8, p. 6
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XIV (1974), p. 532–533

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Г[ород] Клин, с[ело] Фроловское
12/24 сент[ября] 1888

Глубокоуважаемая Марья Францовна!

Сейчас получил я дорогое письмо Ваше и перевод либретто «Евгения Онегина». От глубины души благодарю Вас за исполнение столь тяжёлого труда и радуюсь, что благодаря необычайной прелести Пушкинской поэзии труд этот был сопряжён для Вас с некоторым удовольствием. Верьте, многоуважаемая Марья Францовна, что я глубоко ценю честь и внимание, оказанное мне Вами принятием на себя труда переводчицы моего либретто.

Письмо Ваше обрадовало меня тем более, что со дня моего выезда из Праги я не имел никаких известий о том, наверное ли будет поставлена моя опера на пражском театре. Теперь вижу, что дело это окончательно решённое, и я преисполнен радости, что в скором времени мне опять придётся посетить милую, дорогую мне Прагу.

У меня к Вам большая просьба, Марья Францовна. Мне хотелось бы, чтобы к либретто Вы написали маленькое предисловие, дабы пражская публика знала, при каких обстоятельствах опера моя попала в репертуар наших столичных и провинциальных сцен.

С детства я питал особенное, неописанное пристрастие к поэме Пушкина, и с тех пор как я стал писать музыку, любимейшей мечтой моей было сочинить что-нибудь на чудный Пушкинский сюжет. Я знал, что в сюжете этом мало драматического интереса, и поэтому вовсе не думал о театре, принимаясь за труд. Музыка моя была написана летом 1877 г[ода], и, сколько помнится, ни одно моё произведение не причиняло мне столько авторских радостей, столько наслаждения и художественного восторга. Засим я и не воображал даже, что «Евгений Онегин» будет поставлен на сцене, нисколько о том не хлопотал и лишь услаждал себя надеждой, что музыка моя, написанная с любовью и восторгом, найдёт отголосок в сердцах моих соотечественников, подобно мне, любящих поэзию Пушкина вообще и «Онегина» в частности. Ожидания мои оправдались; мало-помалу «Евгений Онегин» стал распространяться, и многие отрывки из него сделались почти популярны. Но случилось нечто, чего я вовсе не ожидал. Ныне царствующий государь, которому очень полюбилась музыка «Онегина», изволил выразить желание, чтобы опера эта (названная мною «лирические сцены») была поставлена в императорском театре. Её дали в Петербурге в 1884 г[оду], и, сверх моего ожидания, опера имела большой успех.

Вот краткая история моих «лирических сцен». Я потому желал бы, чтобы пражская публика знала её, что она не может относиться к сюжету, подобно тому как русская, знающая наизусть стихи Пушкина и способная простить отсутствие драматического движения и сценического интереса, ради прелести Пушкинской поэзии. Необходимо, чтобы в Праге знали, что я не смотрю на моего «Онегина» как на настоящую оперу, а как на попытку иллюстрировать содержание Пушкинской поэзии музыкой, причём, однако, я не мог избрать другое формы, как драматической. Зритель, которому все это будет известно, отнесётся к опере моей снисходительнее и, в случае если музыка моя придётся ему по сердцу, примирится с сценическими её недостатками.

Осмелюсь попросить Вас, глубокоуважаемая Марья Францовна, передать г. Шуберту, что я очень бы желал дирижировать на первом представлении и что удобнее бы всего было для меня, если бы опера моя была дана в самом конце ноября (по Вашему стилю); напр[имер], если бы её назначили на 30/18 ноября, то это было бы превосходно.

Прошу Вас передать моё нижайшее почтение Вашему батюшке и принять уверение в моей безграничной благодарности и глубочайшем уважении.

П. Чайковский

P.S. 1) Портреты Ваш и Вашего батюшки я получил и приношу Вам за них искреннейшую благодарность.

P.S. 2) Потрудитесь передать мои поклоны Дворжаку, Адольфу Осиповичу Патера и всем, кто меня в Праге помнит.

Town of Klin, Frolovskoye village
12/24 September 1888

Deeply respected Marya Frantsovna!

I have now received your dear letter and translation of the libretto of "Yevgeny Onegin". I thank you from the depths of my soul for performing such an arduous task, and I am glad that, thanks to the exceptional charm of Pushkin's poetry, you found this task to be a somewhat enjoyable one. Be sure, most respected Marya Frantsovna, that I deeply appreciate the honour and attention you have shown me by taking the task of translating my libretto upon yourself.

Your letter gladdened me all the more, as since the day I left Prague I had no news whatsoever of whether my opera was likely to be staged at the Prague Theatre. Now I see that this matter is finally settled, and I am overwhelmed with joy that soon I will again have do visit my dear, sweet Prague again.

I have a big request of you, Marya Frantsovna. I should like you to write a short preface to the libretto, in order that the Prague public will know under what circumstances my opera came to be included in the repertoire of our metropolitan and provincial stages.

Since childhood I have nurtured a certain, indescribable predilection for Pushkin's poem, and since I began to write music, my preferred ambition has been to compose something on Pushkin's wonderful story. I knew that the subject had little dramatic interest, and therefore I never thought at all about the theatre when I set about the task. My music was written in the summer of 1877, and, so far as I recall, not a single one of my works has caused me so much authorial joy, so much enjoyment and artistic delight. Thus, I never even imagined that "Yevgeny Onegin" would be produced on the stage, and never sought it at all, merely taking pleasure in the hope that my music, written with love and enthusiasm, would find an echo in the hearts of my compatriots, who like me, are enamoured of the poetry of Pushkin in general, and of "Onegin" in particular. My expectations were justified; little by little "Yevgeny Onegin" began to spread, and many excerpts from it became almost popular. But something happened that I never expected at all. The reigning sovereign, who was very fond of "Onegin"'s music, deigned to express his wish that this opera (which I called "lyrical scenes") would be staged at the Imperial Theatre. It was given in Petersburg in 1884, and the opera was a great success, far beyond my expectations.

That is a brief history of my "lyrical scenes". I should like the Prague public to know this, because they cannot relate to the story in the same manner as a Russian, who knows Pushkin's verses off by heart, and is capable of forgiving the lack of dramatic action and scenic interest for the sake of the charm of Pushkin's poetry. It is essential that in Prague they know that I do not look upon my "Onegin" as a genuine opera, but as an attempt to illustrate the contents of Pushkin's poem in music, and furthermore that I could not have chosen an another dramatic form. The spectator who is aware of all this will consider my opera more indulgently, and, in the event that my music touches his heart, will make allowances for its scenic deficiencies.

I venture to ask you, deeply respected Marya Frantsovna, to convey to Mr Šubert, that I should very much like to conduct the first performance, and that it would be most convenient for me if my opera were to be given at the very end of November (according to your style); for example, it would be marvellous if it could be scheduled for 30/18 November.

I ask you to convey my deepest regards to your father, and to accept the assurance of my boundless gratitude and most profound respect.

P. Tchaikovsky

P.S. 1) I have received your and your father's portraits, and am sincerely grateful to you for providing them.

P.S. 2) Kindly convey my respects to Dvořák, to Adolf Osipovich Patera and to everyone else in Prague who remembers me.