Letter 702

Tchaikovsky Research
Jump to: navigation, search
Date 23 December 1877/4 January 1878
Addressed to Nikolay Rubinstein
Where written San Remo
Language Russian
Autograph Location Moscow (Russia): Glinka National Museum Consortium of Musical Culture (ф. 37, No. 91)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 71–72 (abridged)
История русской музыки в исследованиях и материалах, том 1 (1924), p. 171–172
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VI (1961), p. 702

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Сан-Ремо 23 дек[абря] 1877
4 янв[аря] 1878
Друг мой!

Я не могу ехать в Париж. Это не малодушие, это не лень, но я не могу. Я все эти три дни, с минуты получения известия о моем назначении, совершенно болен, я с ума схожу. Лучше смерть, чем это. Я хотел себя переломить, и ничего из этого не вышло. Я знаю теперь по опыту, что значит мне переламывать себя и идти против своей натуры, какая бы она ни была. Я не могу видеть людей, мне необходима изолированность от всякого шума и суеты.

Словом, если ты хочешь, чтоб я возвратился в твои объятия целым,—не требуй, чтоб я ехал в Париж. Из этого не выйдет ничего хорошего ни для русской музыки, ни лично для меня, Если б ты видел, что со мной делается, ты бы сам мне отсоветовал ехать. Спокойствие, спокойствие, спокойствие и работа—вот две вещи, которые мне теперь нужны.

Ради бога, прости!

Адресуй по-прежнему Italie, San-Remo, но не poste restante, а—Pension Joly.

Твой, П. Чайковский

Всем поклон, и кому нужно, сообщи адрес.

San Remo 23 December 1877
4 January 1878
My friend!

I cannot go to Paris. This isn't cowardice, this isn't laziness, but I cannot go. For three whole days, from the moment of receiving the news of my appointment, I've been thoroughly ill, and going out of my mind. Better death than this. I wanted to reconcile myself, but nothing came of this. I know now from experience what happens when I tear myself to shreds and attempt to overcome my nature, whatever that might be. I cannot see people, I need to isolate myself from all the hustle and bustle.

In short, if you want me back in you arms in one piece, do not insist that I go to Paris. Nothing good will come of this, neither for Russian music nor for me personally. If you saw what this is doing to me, you would advise me not to go. Peace, peace, peace and work—these are the only two things that I need now.

For God's sake forgive me!

The address is as before: Italy, San Remo, but not poste restante, instead: Pension Joly.

Yours, P. Tchaikovsky

I bow to everyone, and inform those who need to know of my address.