Letter 820

Date	30 April/12 May 1878
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Kamenka
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2927)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 163–164 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 1 (1934), p. 314–315 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VII (1962), p. 238–239 To my best friend. Correspondence between Tchaikovsky and Nadezhda von Meck (1876-1878) (1993), p. 254–256 (English translation)

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langstn

Каменка 30 апр[еля] 1878 г[ода] Дни проходят однообразной и ровной чередой. Очень благотворно и успокоительно влияет на меня этот образ жизни. Занимаюсь я очень достаточно. Соната уже вполне готова. Готовы также 12 пьес средней трудности для фортепиано соло, — разумеется, все это только вчерне. Завтра примусь я за сборник миниатюрных пьес для детей. Я давно уже подумывал о том, что не мешало бы содействовать по мере сил к обогащению детской музыкальной литературы, которая очень небогата. Я хочу сделать целый ряд маленьких отрывков безусловной лёгкости и с заманчивыми для детей заглавиями, как у Шумана. Затем примусь за романсы, скрипичные пьесы и, если будет продолжаться благоприятное расположение духа, хочу попытаться сделать что-нибудь для церковной музыки. В этом отношении у композитора огромное и ещё едва тронутое поле деятельности. Я признаю некоторые достоинства за Бортнянским, Березовским и проч., но до какой степени их музыка мало гармонирует с византийским стилем архитектуры и икон, со всем строем православной службы! Известно ли Вам, что музыкально-церковное композиторство составляет монополию Придворной певческой капеллы, что запрещено печатать и петь в церквах все, что не принадлежит к числу сочинений, напечатанных в изданиях капеллы, которая ревниво оберегает эту монополию и решительно не хочет допустить новых попыток писать на священные тексты? Издатель мой, Юргенсон, нашёл средство обойти этот странный закон, и если я напишу что-нибудь для церкви, то он напечатает мою музыку за границей. Очень может быть, что я решусь положить на музыку всю литургию Иоанна Златоустого. Затем все это приведу в порядок к июлю. Весь июль я посвящу безусловному отдыху, а в августе примусь за что-нибудь крупное. Хочется мне написать оперу. Роясь в библиотеке сестры, я напал на «Ундину» Жуковского и перечёл эту сказку, которую ужасно любил в детстве. Нужно Вам сказать, что в 1869 г. я уже написал на этот сюжет оперу и представил её в дирекцию театров. Дирекция забраковала её. Тогда мне это показалось очень обидно и несправедливо, но впоследствии я разочаровался в своей опере и очень радовался, что ей не удалось попасть на казённые подмостки. Года 3 тому назад я сжёг партитуру. Теперь я опять начинаю увлекаться этим сюжетом и поручил брату Модесту составить мне сценариум. Одобрили ли бы Вы, милый друг мой, этот выбор? Была ли «Ундина» любимым Вашим чтением в детстве, и находите ли Вы теперь в ней какую-нибудь прелесть? Я рад был бы, принявшись за оперу, знать, что Вы симпатизируете моему выбору сюжета! Я получил ещё покамест только одно письмо от брата Анатолия. В день своего приезда он не нашёл известную особу. На другой день он должен был получить её визит и писал мне в ожидании этого визита, причём обещался из Петербурга уведомить меня о результате разговора с ней. До сих пор ещё ничего нет. Я все ждал его письма, чтобы сообщить Вам что-нибудь решительное. Но сегодня мне так захотелось побеседовать с Вами, что я принялся за это письмо, не дождавшись известий от брата. Очень может быть, что я получу их сегодня вечером. Я немножко беспокоюсь, что не получаю от Вас письма! Здоровы ли Вы? Все ли благополучно? Какое счастье быть артистом! В грустную эпоху, которую мы теперь переживаем, только искусство одно в состоянии отвлечь внимание от тяжёлой действительности. Сидя за фортепиано в своей хатке, я совершенно изолируюсь от всех мучительных вопросов, тяготеющих над нами. Это, может быть, эгоистично? Но ведь всякий по-своему служит общему благу, — а ведь искусство есть, по-моему, необходимая потребность для человечества. Вне же своей музыкальной сферы я неспособен служить для блага своего ближнего. С нетерпением ожидаю известий от Вас, добрая и дорогая моя. До свиданья. Ваш П. Чайковский Милочке нежный поцелуй в щёчки.

Kamenka 30 April 1878 The days pass monotonously and routinely. This way of live has had a most beneficial and calming effect on me. I have been sufficiently busy. The sonata is now completely ready. I also have ready twelve pieces of moderate difficulty for solo piano — all just in draft, of course. Tomorrow I shall set about a collection of miniature pieces for children. For some time I have thought that it would not hurt if I were to make whatever contribution I can to the enrichment of musical literature for children, which is very sparse. I want to come up with a whole series of small fragments of exceptional simplicity, and with titles appealing to children, like Schumann's. Then I shall start on romances, violin pieces, and, provided my mood continues to be favourable, I want to do some music for the church. In this regard, there is a vast and still barely touched field of activity at a composer's disposal. I admit that Bortnyansky, Berezovsky, et al, have some merits, but how little their music is in harmony with the Byzantine style of architecture and icons, with the whole structure of the Orthodox service! Did you know that the composition of music for the church is a monopoly of the Court Chapel, that it is forbidden to print and to sing in churches anything that is not amongst the works published by the Chapel, which jealously guards this monopoly, and resolutely opposes new attempts to write on sacred texts? My publisher, Jurgenson, has found a way around this peculiar law, and if I write anything for the church, then he will have my music printed abroad. It may very well be that I shall decide to set the whole Liturgy of Saint John Chrysostom to music. Then I shall have all of these in order by July. I shall dedicate the whole that month to absolute rest, and in August I shall set about something major. I want to write an opera. While rummaging through my sister's library, I happened across Zhukovsky's "Undina", and re-read that story, which I had loved dearly in my childhood. I must tell you that, in 1869, I wrote an opera on this subject, and submitted it to the theatre directorate. The directorate rejected it. At the time, this seemed to me most offensive and unfair, but I subsequently became disillusioned with my opera, and was very glad that it did not manage to make it to the official stage. Three years ago I burned the score. Now once again I am starting to be captivated by this subject, and have commissioned my brother Modest to compile a scenario for me. Is this a choice that you, my dear friend, would approve of? Was "Undina" a favourite book of yours from childhood, and do you still take any delight in it? I should be glad, on taking up the opera, to know that you sympathise with my choice of subject! Thus far I have only received one letter from my brother Anatoly. On the day of his arrival, he did not find the certain person. He was due to receive a visit from her the next day, and wrote to me in anticipation of this visit, promising to inform me from Petersburg of the result of his conversation with her. Thus fer thhere has been nothing I have been waiting for his letter in order that I could tell you something definitive. But I was so eager to talk to you today that I set about writing this letter without waiting for news from my brother. It may very well be that I receive it this evening. I am somewhat concerned not to have received a letter from you! Are you well? Is everything fine? How fortunate I am to be an artist! In the sad times we are currently living through, art alone I capable of distracting us from harsh reality. Sitting at the piano in my little cottage, I am thoroughly isolated from all the painful questions that weigh upon us. Perhaps this is selfish? But everyone serves the common good in their own way — and art, in my opinion, is an essential requirement for humanity. Outside my musical sphere, I am incapable of performing good services for those around me. I am impatiently awaiting news from you, my good, dear one. Until we meet. Yours P. Tchaikovsky A gentle kiss on the cheek for Milochka.