Letter 1258

Date	16/28 August–19/31 August 1879
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Simaki
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, Nos. 569, 3155)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 302–303 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 2 (1935), p. 177–180 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 322–325

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Четверг, 16 августа Как ни многочисленны книги, которыми Вы меня снабдили, милый друг мой, — но вследствие пагубной привычки не читать, а поглощать их, мой запас уже истощается. Впрочем, я должен сказать, что из «Русского вестника» мне незнакома была только июльская книжка; «Русский архив» я тоже уже читал в Каменке, книгу о Бисмарке я прочёл уже давно, так что нового для меня были только остальные журналы и в том числе «Дело», в котором я, сверх ожидания нашёл очень много хорошего. Я бы попросил Вас, если это возможно, дать мне полное собрание Толстого (Лёва) и Достоевского. Если случайно имеется какой-нибудь роман Диккенса в русском или французском переводе, — то весьма бы желал получить таковой. Вы, вероятно, спросите: когда я успеваю читать? Читаю я исключительно вечером и иногда зачитываюсь довольно долго. Это дурно для глаз, — но что же делать? Днём я читаю только во время моих repas. Это я ужасно люблю, хотя где-то читал, что будто это нездорово. В лес я сегодня не ездил, но зато ходил пешком в любимый лесок Юльи Карловны. Это очень порядочная прогулка. Сейчас виделся с Марселем. Этот любезный чудак спрашивает меня, не нужно ли мне чего-нибудь, не недоволен ли я чем-нибудь? Решительно не могу себе представить, чего ещё может мне здесь недоставать! Знаете ли Вы, друг мой, что у нас здесь живёт целое стадо кроликов. Я очень люблю этого милейшего зверька. На крыше у меня поселилось целое семейство кошки с многочисленными котятами. Им я тоже весьма рад; во-первых, кошки сами по себе милы, во-вторых, это противоядие против моего, злейшего врага: мышей и крыс. Признаться, я в первое время побаивался, что меня станут навещать эти ненавистные гости; во 1-х, время такое, когда они с полей возвращаются, во 2-х, дом старый, — но, к моему величайшему счастью, я ни разу не видел и не слышал ни малейшего намёка на их присутствие. Ну, как не любить мой очаровательный уголок! Бесчисленное количество качеств и ни одного недостатка. Пятница 18 Вчера Марсель передал мне от имени ксёндза благодарность за моё ходатайство перед Вами по поводу костёла. Кроме того, тот же ксёндз обращается к Вам через меня с новою просьбой. Марсель, передавая мне её, все спрашивал: «не обидно ли мне» это беспокойство и «не обидно ли Вам», что он просит. Я сказал, что «обидного» тут ничего нет, что просить всегда можно, — но, разумеется, не всякая просьба удобоисполнима. В настоящем случае дело состоит в том, что имеется около костёла какой-то дом, в котором режут, кажется, скот; и вот этот-то дом ксёндз желал бы получить для костёльной прислуги. Марсель бесчисленное число раз извинялся за то, что «беспокоит» меня этой просьбой, — но ксёндз очень его упрашивал передать мне её. Итак, милый друг, позвольте опять ходатайствовать перед Вами об удовлетворении желания ксёндза, — если к тому представляется возможность. Не знаю, вполне ли точно передал я Вам, в чем дело. Кроме того, ксёндз мне же поручает передать Вам его бесконечную благодарность за все, что Вы для костёла сделали. Вот-никогда не думал, что мне придётся хлопотать о постройке католического храма! Ездил в Новоселицкий лес. Я узнал от Марселя, что Вы любите грибы, и это удесятерило мою грибную страсть. Леон уверил меня, что в Новоселицком лесу их много, и вот мы отправились. Но оказалось, что на этот раз мы были несчастнее, чем когда-либо, и нашли всего один гриб. Вчера я решился послать Вам то ничтожное количество, которое имелось. Очень совестно, что так мало. Чем больше моя работа подвигается к концу, тем нетерпеливее я делаюсь и тем непреодолимее хочется, наконец, совсем отдохнуть. Но, увы! всё-таки ещё осталось порядочно. Я принуждён сам сделать фортепианное переложение 4 действия, — это всего скучнее! Кроме того, я навалил себе на плечи ещё новую, хотя небольшую и наполовину уже сделанную работу. Дело в том, что я вдруг недавно вспомнил, что все части нашей сюиты в двухдольном ритме. Это привело меня в смущение, и я нашёл необходимым вместо одной из 5 частей (наименее удачной) написать новую — в ритме менуэта. Третьего дня вечером этот менуэт я написал, и теперь, когда совсем покончу с оперой, придётся оркестровать и аранжировать её. Нельзя откладывать, так как сюита уже печатается. Юргенсону я об этом уже написал. Суббота, 18 Мне кажется, что я отгадал Вашу мысль о Наташе, милый друг мой; Вы хотели знать, не подходит ли по годам сия будущая девица в подруги жизни для хорошо известного Вам юноши? Так или нет? О, если б что-нибудь подобное действительно случилось! Как бы это хорошо было! Сейчас пришёл пешком из ближай[ше]го леса. Грибов собралось порядочно, и завтра утром я посылаю Вам целую корзину. Письмо, о котором Вы предположили, что оно от Анатолия, — не от него, а от Кондратьева. Я, как и Вы, друг мой, бесконечно наслаждаюсь чудными ночами и долго, долго сижу на балконе или хожу около дома. Я вчера именно думал о том, что Вы катались на лодке. Сегодня и я покатаюсь. Я могу сказать без всякого преувеличения, что я по чутью, по выражению лиц именно так себе и представлял характеры Ваших правоведов, как Вы их описываете. Хотя личность Коли очень интересна и тоже в своём роде симпатична, но Саша решительно становится моим любимцем, и после прелестного портрета, который Вы мне нарисовали, я почувствовал к нему особенную нежность! Воскресенье Сегодня ходил пешком в Тартаки, туда и назад; переезжал в лодке только на противоположный берег. Как мне стыдно перед этим моим прежним любимцем зато, что я изменил ему. Нет! остаюсь верен Тартакам. Удивительно хорошо было сегодня! Провёл очень приятно время с Пахульским. По поводу его музыки попрошу Вас, друг мой, настаивать, чтоб он занялся игрой на фортепиано. Это имеет для него огромное значение. До свидания! Безгранично любящий и благодарный, П. Чайковский

Thursday, 16 August No matter how numerous the books you have supplied me with, my dear friend, due my pernicious of habit of not merely reading but devouring them, my supply is already depleted. However, I must say that the only issue of the "Russian Herald" I was unfamiliar with was the July issue; I had already read the "Russian Archive" in Kamenka, and I read the book about Bismarck a long time ago, thus the only things new to me were the other journals, including "Delo", in which I found many good things beyond my expectations. I would ask you, if it is possible, to provide me with a complete collection of Tolstoy (Lev) and Dostoyevsky. In the event that you have a Dickens novel in a Russian or French or translation, then I should be very happy to receive one. You are probably asking how I have the time to read? I read exclusively in the evenings, and sometimes lose all track of time. This is bad for my eyes — but what is to be done? During the day I only read during my repas. I love it terribly, although I read somewhere that it is supposedly unhealthy. I did not go into the forest today, but instead I walked to Yuliya Karlovna's favourite little wood. This is a very decent stroll. I have just seen Marcel. This obliging eccentric asked me if there is anything I need, if anything displeases me? I absolutely cannot conceive of anything else that I could be missing here! Did you know, my friend, that we have a whole herd of rabbits living here? I am very fond of these adorable little creatures. A whole family of cats with numerous kittens has taken up residence upon my roof. I am also very happy about them; firstly, cats are inherently sweet, and secondly, this is an antidote to my worst enemy: mice and rats. I must confess that at first I was rather afraid that these loathsome guests would start visiting me; firstly, it was the time of year when they retreat from the fields, and secondly, the house is old — but, to my great joy, I have never seen or heard the slightest hint of their presence. Well, how could I not love my charming little corner! It has countless qualities and not a single flaw. Friday 18 Yesterday Marcel conveyed to me, on behalf of the priest, his gratitude for my intercession with you regarding the church. Furthermore, the same priest is contacting you via me with a fresh request. Marcel, handing it to me, kept asking "are you not offended?" by this concern, and "will you not be offended?" by his request. I said that there is nothing "offensive" here, that one can always ask — but, naturally, not every request can be easily fulfilled. In the present instance, the matter is that there is some house near the church in which, apparently, cattle are slaughtered, and it is this house that the priest would like to acquire for servants of the church. Marcel apologised countless times for pestering me with this request — but the priest begged him to convey it to me. So, dear friend, allow me to again petition you to satisfy the priest's desire, if this is a possibility. I do not know if I have conveyed the fact of the matter to you. Furthermore, the priest has instructed me to convey his endless gratitude for everything you have done for the church. I never thought that I would have to concern myself with the building of a Catholic church here! I went to the Novoselytsky woods. I learned from Marcel that you have mushrooms, and this increased my mushroom passion tenfold. Leon assured me that there were plenty of them in the Novoselytsky Forest, and so we set off. But it turned out that on this occasion we were less fortunate, and we found only a single mushroom. Yesterday I decided to send you the trifling amount I had. I am so embarrassed that it is so little. The more my work progresses to its end, the more impatient I become, and the more irresistible my desire, finally, to rest altogether. But, alas, there is still a fair amount remaining! The most tedious thing of all is that I have to make the piano arrangement of Act 4 myself! Besides this, I have taken upon myself another new, albeit small and already half-done, task. The fact is that I suddenly realised recently that all the movements from our suite are in duple rhythm. This threw me into confusion, and I found it necessary to write a new one in place of one of the 5 movements (the least successful one), in the rhythm of a minuet. I wrote this minuet two nights ago, and now, when I am finished the opera altogether, I must orchestrate and arrange it. I cannot put it off, since the suite is already being printed. I have already written to Jurgenson about this. Saturday, 18 It seems to me that I have guessed your thoughts about Natasha, my dear friend; you want to know whether this future young woman is of a suitable age to become a life companion for the young man whom you know well? Is this so? Oh, if only something like this were to actually happen! How good it would be! I have just walked back from the woods nearby. I have a decent collection of mushrooms, and tomorrow morning I am sending you a whole basket. The letter which you assumed was from Anatoly was not from him, but rather from Kondratyev. I, like you, my friend, endlessly enjoy the wonderful nights and sit for a long, long time on the balcony, or stroll around the house. I was only thinking about you going boating yesterday. Today I am going boating as well. I can say without any exaggeration that, from my instincts and from the expressions on their faces, I imagined the characters of your jurists exactly as you describe them. Although Kolya's personality is very interesting and also sympathetic in its own way, Sasha is positively becoming my favourite, and after the charming portrait you drew for me, I feel a special affection towards him! Sunday Today I went on foot to Tartaki, there and back; I only took the boat to the opposite shore. How ashamed I am before my former favourite for betraying him. No, I remain faithful to Tartaki! Today was astoundingly fine! I spent a most pleasant time with Pachulski. With regard to his music, I ask you, my friend, to insist that he take up the piano. This is enormously important for him. Until we meet! Your infinitely loving and grateful, P. Tchaikovsky