Letter 2325

Date	10/22 August 1883
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Podushkino
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 854)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 595–596 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 208–209 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XII (1970), p. 207–209

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

10 августа 1883 Дорогая моя! Мои планы несколько изменились, и ещё не так скоро я отсюда выеду. Причиною этому то, что Модест, у которого я собирался провести две недели, не дождавшись меня, уехал в Каменку. Вследствие того я уступил просьбе брата Анатолия и жены его погостить у них ещё две недели, те самые, которые я хотел провести в Гранкине у Модеста. Вы поступили, дорогая моя, совсем правильно, не дозволив Коле ехать сюда. Пусть, в самом деле, не теряет времени, дабы успешно выдержать экзамен. Если я выеду в Каменку раньше, чем он в Петербург, то увижусь с ним при проезде через Подольск. Если же он раньше уедет, то повидаюсь с ним на вокзале, когда он будет уезжать. Вчера в дирекции театров назначено было совещание по вопросу о постановке «Мазепы», на которое и я был приглашён. Собрались все: декоратор, капельмейстеры, режиссёры, костюмеры, и в кабинете у управляющего театральной конторой мы просидели около 2 часов, обсуждая подробности постановки. Меня приятно удивляет, но вместе с тем приводит в недоумение то усердие, старание, почти энтузиазм, с которым весь этот театральный мир относится к моей новой опере. Прежде, бывало, мне приходилось хлопотать, просить, делать несноснейшие визиты к театральным тузам, дабы опера была принята и поставлена. Теперь, без всякого с моей стороны аванса, обе Дирекции: и петербургская и московская — с каким-то непостижимым рвением хватаются за мою оперу. Мне рассказывали вчера, что петербургская Дирекция даже командировала декоратора Бочарова, чтобы изучить эффекты лунного освещения в Малороссии для последнего акта «Мазепы». Решительно не понимаю источника такого благоприятного ко мне отношения театральных сфер, — но тут должна быть какая-нибудь тайная причина, и я не могу придумать ничего другого, как-то, что, быть может, сам государь выразил желание, чтобы мою оперу поставили на обеих столичных сценах как можно лучше. Корректуру я кончил, и первый напечатанный экземпляр, который получу, я отправлю к Вам, дорогой друг мой! Теперь мне бы следовало предаться отдыху и несколько времени провести праздно. Но бес композиторства овладел мной с непобедимой силой, и все свободные часы дня я отдаю своему, новому симфоническому сочинению: сюите. Через несколько дней я надеюсь её начерно кончить и в Каменке заняться инструментовкой. Здоровье моё теперь совсем хорошо, но недавно у меня был такой ужасный припадок какой-то нервной головной боли, что мне казалось, что я умираю. В полном изнеможении я заснул, не имев силы даже раздеться, и утром проснулся здоровым. Я думаю, что всё моё довольно долго длившееся недомогание было ничто иное, как нервное раздражение от корректуры и от случившихся со мной неприятностей. Всем Вашим шлю сердечные приветствия. Заранее поздравляю Софью Карловну с совершеннолетием, а Вас, милый друг, с освобождением от сношений с опекой. Будьте здоровы, милый, бесценный друг! Ваш П. Чайковский Я узнал от Губерта, что Вл[адислав] Альб[ертович] занимается с ним. Весьма радуюсь этому.

10 August 1883 My dear! My plans have changed somewhat, and I shall still not be leaving here soon. The reason for this is that Modest, whom I was intending to spend two weeks with, has left for Kamenka without waiting for me. Consequently, I have yielded to the request of my brother Anatoly and his wife to stay with them for another two weeks — the same two weeks that I wanted to spend with Modest at Grankino. You acted altogether wisely, my dear, in not allowing Kolya to come here. Indeed, he should not be allowed to waste time if he is to successfully pass the examination. If I leave for Kamenka before he goes to Petersburg, then I shall see him passing through Podolsk. If he sets off earlier, then I shall see him at the station as he leaves. Yesterday, a meeting of the theatre directorate was arranged regarding the production of "Mazepa", to which I was invited. Everyone was assembled: the set designers, kapellmeisters, directors and costume designers, and we sat in the theatre manager's office for around 2 hours, considering the details of the production. I am pleasantly surprised, but at the same time perplexed by the diligence and effort, verging on enthusiasm, with which the entire theatrical world is treating my new opera. Previously I had to pester, beg and make the most unbearable visits to theatrical bigwigs in order for an opera to be accepted and staged. Now, without any advances on my part, both directorates — in Petersburg and Moscow — are seizing my opera with some incomprehensible zeal. I was told yesterday that the Petersburg Directorate even sent the designer Bocharov to study the effects of moonlight in Little Russia for the last act of "Mazepa". I have absolutely no idea what is behind such a favourable attitude towards me from the theatrical spheres — but there must be some tacit reason, and I cannot think of anything beside that, perhaps, the Sovereign himself expressed a desire for my opera to be given the best possible productions on stages in both capitals. I have finished the proofs, and I shall send the first printed copy I receive to you, my dear friend! Now I ought to be indulging in rest and spending a few idle moments. But the demon of composition has taken hold of me with invincible force, and all my free hours are devoted to a new symphonic work: a suite. I hope to finish the draft in a few days, and to begin the orchestration in Kamenka. I am now in altogether good health, although recently I had such an awful attack of some sort of nervous headache, that it seemed to me that I was dying. Completely exhausted, I fell asleep without even having the strength to undress, and awoke in the morning feeling quite well. I think that this whole, rather protracted malaise was nothing more than nervous irritation from proofreading and from the unpleasant things that had happened to me. I send my heartfelt greetings to all yours. Congratulations in advance to Sofya Karlovna on becoming an adult, and to you, my dear friend, on your release from guardianship. Keep well, my dear, invaluable friend! Yous P. Tchaikovsky I learned from Hubert that Vladislav Albertovich is studying with him. I am extremely glad.