Letter 609: Difference between revisions
No edit summary |
No edit summary |
||
| (One intermediate revision by the same user not shown) | |||
| Line 7: | Line 7: | ||
|Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 296–297 <br/>{{bib|1961/38|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 179–180 | |Publication={{bib|1940/210|П. И. Чайковский. Письма к родным ; том 1}} (1940), p. 296–297 <br/>{{bib|1961/38|П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений ; том VI}} (1961), p. 179–180 | ||
}} | }} | ||
==Text== | ==Text and Translation== | ||
{{Lettertext | {{Lettertext | ||
|Language=Russian | |Language=Russian | ||
|Translator= | |Translator=Brett Langston | ||
|Original text={{right|''1 октября''}} | |Original text={{right|''1 октября''}} | ||
{{centre|Модя!}} | {{centre|Модя!}} | ||
Я прихожу, наконец, в себя и возвращаюсь к жизни. В те минуты, в ужасные минуты, которые я пережил, меня поддерживала и утешала мысль об тебе и Толе. Только в эти минуты я понял | Я прихожу, наконец, в себя и возвращаюсь к жизни. В те минуты, в ужасные минуты, которые я пережил, меня поддерживала и утешала мысль об тебе и Толе. Только в эти минуты я понял, до какой степени люблю вас обоих. Итак, несмотря на разлуку, я жил с тобой, потому что мысль о тебе не покидала меня; вы оба были той соломинкой, за которую я ухватился, и соломинка в виде Толи вынесла меня на берег. | ||
Много пока не распространяюсь; я ещё не настолько спокоен, чтоб написать целое письмо. Мне очень, очень горько, что не дождусь тебя здесь. Но ждать более нет сил, нужно поскорее уехать и вдали осмотреться и одуматься. | Много пока не распространяюсь; я ещё не настолько спокоен, чтоб написать целое письмо. Мне очень, очень горько, что не дождусь тебя здесь. Но ждать более нет сил, нужно поскорее уехать и вдали осмотреться и одуматься. | ||
| Line 20: | Line 20: | ||
{{right|Твой, П. Чайковский}} | {{right|Твой, П. Чайковский}} | ||
|Translated text= | |Translated text={{right|''1 October''}} | ||
{{centre|[[Modya]]!}} | |||
I am, finally, coming to my senses and back to life. In those moments, those horrible moments I lived through, I was supported and consoled by the thought of you and [[Tolya]]. Only in those moments did I understand how much I love you both. Thus, despite our being apart, I lived with you, because the thought of you did never left me; both of you were straws at which I grasped, and a straw in the form of [[Tolya]] carried me ashore. | |||
I'll not expand on this for now; I'm not yet calm enough to write a whole letter. I'm very, very sad that I won't be waiting for you here. But I don't have the strength to wait any longer, I need to leave quickly, look from afar and come to my senses. | |||
I smother you in my arms. Farwell, my golubchik. Write to me ''Genève, poste restante''. | |||
{{right|Yours, P. Tchaikovsky}} | |||
}} | }} | ||
{{DEFAULTSORT:Letter 0609}} | {{DEFAULTSORT:Letter 0609}} | ||
Latest revision as of 19:38, 28 December 2024
| Date | 1/13 October 1877 |
|---|---|
| Addressed to | Modest Tchaikovsky |
| Where written | Saint Petersburg |
| Language | Russian |
| Autograph Location | Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 1478) |
| Publication | П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 296–297 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VI (1961), p. 179–180 |
Text and Translation
| Russian text (original) |
English translation By Brett Langston |
1 октября Модя!
Я прихожу, наконец, в себя и возвращаюсь к жизни. В те минуты, в ужасные минуты, которые я пережил, меня поддерживала и утешала мысль об тебе и Толе. Только в эти минуты я понял, до какой степени люблю вас обоих. Итак, несмотря на разлуку, я жил с тобой, потому что мысль о тебе не покидала меня; вы оба были той соломинкой, за которую я ухватился, и соломинка в виде Толи вынесла меня на берег. Много пока не распространяюсь; я ещё не настолько спокоен, чтоб написать целое письмо. Мне очень, очень горько, что не дождусь тебя здесь. Но ждать более нет сил, нужно поскорее уехать и вдали осмотреться и одуматься. Я удушаю тебя в моих объятиях. Прощай, мой голубчик. Пиши мне Genève, poste restante. Твой, П. Чайковский |
1 October I am, finally, coming to my senses and back to life. In those moments, those horrible moments I lived through, I was supported and consoled by the thought of you and Tolya. Only in those moments did I understand how much I love you both. Thus, despite our being apart, I lived with you, because the thought of you did never left me; both of you were straws at which I grasped, and a straw in the form of Tolya carried me ashore. I'll not expand on this for now; I'm not yet calm enough to write a whole letter. I'm very, very sad that I won't be waiting for you here. But I don't have the strength to wait any longer, I need to leave quickly, look from afar and come to my senses. I smother you in my arms. Farwell, my golubchik. Write to me Genève, poste restante. Yours, P. Tchaikovsky |
