Letter 2518

Date	14/26 July–17/29 July 1884
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Grankino
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 898)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 649–650 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 3 (1936), p. 288–290 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том XII (1970), p. 402–403

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Гранкино 14 июля 1884 Милый, дорогой друг мой! Весьма обрадован был получением письма Вашего. Ещё раз поздравляю Вас с двумя счастливыми семейными событиями. Я задался целью совершенно окончить до отъезда моего в Москву сюиту, дабы ехать и отдыхать дорогой и там с приятным сознанием удачно оконченного труда. Не знаю, насколько я увлечён теперь родительским чувством к этому новому детищу своему и насколько это чувство прочно, — но мне кажется, что новая сюита далеко превзошла своих предшественниц и что, вообще, это вещь очень недурная. Мне кажется также, что она должна Вам понравиться. К сожалению, Вы узнаете её только по фортепианному переложению, а в этом виде все мои сочинения много теряют. Концерт для ф[орте]п[иано], о котором я Вам писал, я хочу писать осенью или даже зимой. Конечно, такого идеального исполнителя, как Н. Г. Руб[инштейн], я уже не дождусь, но есть один пианист, о котором я именно мечтал, когда у меня зародилась мысль концерта. Пианист этот некто Д'Альбер, молодой человек, который приезжал прошлой зимой в Москву и которого я там много слышал и в концертах и в частном доме. По-моему, это гениальный пианист и настоящий наследник Рубинштейнов. Танеев (которого я ставлю вообще очень высоко как музыканта теоретика, композитора и преподавателя), конечно, тоже может быть для меня подходящим исполнителем, хотя в нем нет той виртуозной жилки, которая и составляет сущность магического действия на публику выходящих из ряду исполнителей. Что касается 3илоти, то, между нами будь сказано, — мне кажется (может быть, я и ошибаюсь), что это немножко вздутая местным, локальным патриотизмом знаменитость. Его игра не лишена внешнего блеска и силы в материальном смысле слова, — но он не только не произвёл на меня никакого серьёзного впечатления, но, скорее, даже не понравился мне бесцветностью и ребячеством воспроизведения всего, им исполненного. Может быть, это потому, что он ещё очень молод; во всяком случае, не об нем буду я мечтать, когда начну писать концерт свой. 17 июля Вы спрашиваете, милый друг, отчего брат Модест пишет не романы, а комедии. Его больше привлекает сцена, чем-толстые журналы. На этот же раз его подвигнула на приведение в исполнение плана его пьесы актриса Стрепетова, которая очень его любит. Он сообщил ей идею своей драмы, она очень увлеклась ею и упросила и даже взяла с него слово приготовить к сезону эту пьесу, в которой для неё великолепная роль. Впрочем, драматическая форма отнюдь не мешает сочинению Модеста попасть на страницы журнала, и я надеюсь, что Вы её прочтёте. Я уезжаю отсюда послезавтра, в пятницу, так что, когда Вы получите это письмо, я уже буду поблизости Вас. Адрес мой такой: Моcк[овско]-Курская жел[езная] дорога, ст[анция] Климовка, оттуда в Скабеевку, имение гг. Ершовых, П. И. Ч.. Если вы будете посылать мне бюджетную сумму, дорогой друг, то всего для меня удобнее было бы получить её в Москве, куда я поеду вскоре после приезда в Скабеевку, и адресовать попрошу Вас в магазин Юргенсона, ибо, в противном случае, мне нельзя будет получить заказного письма, так как в Климовке почтовой конторы нет. Впрочем, если это неудобно, то я буду ждать удобного случая. Главное, чтобы для Вас никакого беспокойства по этому предмету не было. Я начинаю подумывать о поездке на воды в Виши. Хотя на здоровье вообще пожаловаться не могу, но катар желудка, коим я давно уже страдаю, несмотря [на] самую строгую гигиену, даёт себя по временам чувствовать. Однажды лечение в Виши (в 1876 г[оду]) очень помогло мне. Сюита моя почти вполне кончена. Будьте здоровы, покойны, счастливы, дорогой, милый друг! Ваш до гроба, П. Чайковский

Grankino 14 July 1884 My dear, good friend! I was overjoyed to receive your letter. Once again I congratulate you on both happy family events. I set myself the aim of completely finishing the suite before my departure for Moscow, so that I might travel and rest on the way there, with the pleasant awareness of work successfully completed. I do not know the extent to which I am being carried away by parental feelings towards this new offspring of mine, and how strong these feelings are — but it seems to me that the new suite has by far surpassed its predecessors, and that in general it is something not at all bad. I also think that you should like it. Unfortunately, you will only come to know it from the piano arrangement, and all of my works lose a great deal in this form. I want to write the Piano Concerto, which I mentioned to you, in the autumn or even in the winter. Of course, I cannot expect such an ideal performer as N. G. Rubinstein, but there is one pianist whom I had in mind when the idea for the concerto came into my head. This pianist is a certain D'Albert, a young man who came to Moscow last winter, and whom I heard a great deal there, both in concerts and in private homes. In my opinion he is a genius pianist, and a true heir to the Rubinsteins. Taneyev (whom in general I rate very highly as a musician, theorist, composer and teacher), could of course also be a suitable performer, although he lacks that virtuoso steak which constitutes the essence of the magical effect on the audience of performers who emerge from the ranks. As for Ziloti, between us I shall say (although perhaps I am mistaken) that his celebrity is somewhat inflated by local patriotic enthusiasm. His playing is not without superficial brilliance and force in the material sense of the word — but not only did he not make any serious impression upon me, but I even somewhat disliked him, due to the colourlessness and childishness of the reproduction of everything he performed. Perhaps this is because he is still very young; in any case, I shall not have him in mind when I start to write my concerto. 17 July You ask, dear friend, why my brother Modest writes comedies rather than novels. He is far more drawn to the stage than to weighty tomes. On this occasion, however, he was inspired to execute his plan for a play by the actress Strepetova, who is very fond of him. He told her the idea for his drama, she became very taken with it, and begged and even extracted his word to prepare the play for this season, in which she would have a magnificent role. However, the dramatic form does not prevent Modest's work from making it into pages of a magazine, and I hope that you will read it. I am leaving here the day after tomorrow, on Friday, so when you receive this letter I shall already be near you. My address is: Moscow–Kursk railway line, Klimovka Station, thence to Skabeyevka, Yershova estate, P. I. T.. If you will be sending me the budget amount, dear friend, it would be most convenient of all for me to receive it in Moscow, where I shall be going shortly after arriving in Skabeyevka, and I would ask you to address it to Jurgenson's store, because otherwise I cannot receive a registered letter, as there is no post office in Klimovka. However, if this is inconvenient than I shall wait for a convenient opportunity. The most important thing is that this does not cause you any concern. I am starting to think about going to take the waters in Vichy. Although I cannot complain about my health generally, the stomach catarrh, from which I have been suffering for a long time, still makes itself felt from time to time, despite the strictest hygiene. A previous treatment in Vichy (in 1876) helped me a great deal. My suite is almost completely finished. Keep well, happy and contented, my good dear friend! Yours unto the grave, P. Tchaikovsky