Letter 1351

Date	22 November/4 December–23 November/5 December 1879
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Paris
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 607)
Publication	Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 335 (abridged) П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 2 (1935), p. 259–261 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 432–433

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Париж 22 ноября Какова погода, милый друг! В самом деле, в эту поездку Вас преследуют неудачи, но нет худа без добра. Не правда ли, что, если Вы отправитесь за границу в будущем году, Вы прямёхонько проедете в Италию и, заняв какую-нибудь прелестную виллу около Флоренции или Неаполя, — проживёте покойно там большую часть зимы, а в Париж уж отправитесь не ранее весны. Я очень доволен, что получил сейчас письмо от Анатолия. Он, бедный, все жалуется на свою службу. И в самом деле, с его. крайне раздражённой нервной системой, куда как не весело присутствовать, напр[имер], как это случилось на днях, на освидетельствовании 32-х сумасшедших! Он пишет, что дней 5 после того был под тяжёлым впечатлением. От Модеста ничего не получаю. По моему расчёту, он должен быть теперь в Риме. Финал моего концерта подвигается, — но очень туго. Но я не хочу делать над собой усилий и терпеливо жду, чтобы расположение к работе пришло само собой. Знаете, милый друг, что я очень неохотно еду в Рим. Последний раз, что я там был (это было в ноябре 1877 г[оду]), мне было там очень скверно; я чувствовал себя совершенно разбитым нравственно и физически, и, может быть, от этого тогда Рим, несмотря на все свои сокровища, показался мне мрачным и тоскливым . Но что делать? Я думаю, что во всяком случае мне придётся съездить туда. Дело в том, что если я начну письменно обсуждать с Модестом вопрос об изменении нашего плана переселиться в Рим, то пройдёт очень много времени. Я полагаю, что умнее всего будет ехать в Рим и, осмотревшись и обсудивши этот вопрос, ехать дальше, в Неаполь, или же отправиться по направлению к Ницце. Думаю, что вскоре после Вашего отъезда уеду. Предсказываю Вам, что Вы с величайшим удовольствием проведёте у себя в Браилове несколько времени. Вы будете себя чувствовать дома, на месте, и я думаю, что даже в Москву не скоро Вам захочется переехать. Поклонитесь незабвенному Симацкому домику, если увидите его! 23-го ноября Сейчас возвратился с прогулки. Погода великолепная. Как жаль, что в такой день Вам нельзя выехать, чтобы прокатиться и подышать свежим воздухом. Впрочем, кататься не очень-то удобно. На многих маленьких улицах проезду вовсе нет. Я доволен, что мне пришлось видеть Париж в таком виде. Массы снегу, лежащие на улицах и тротуарах, тишина, царствующая повсюду, вследствие снежного слоя, заглушающего шум карет, — все это придаёт Парижу совсем особенный вид. Особенно странно было вчера вечером, когда сообщение на лошадях прекратилось совсем, а на тротуарах было пусто. Плохо пришлось вчера театрам; в газетах пишут, что выручки были совсем ничтожные. Сегодня утренняя работа моя была очень успешна. Финал мой близится к концу; после окончания его напишу andante, которое в голове уже есть, и затем примусь уже в Италии за переделку некоторых своих старых вещей и прежде всего за 2-ю симфонию. За газеты премного благодарен. Вам решительно нельзя думать об отъезде, пока движение на жел[езных] дор[огах] не восстановится вполне. Теперь на многих линиях проезду вовсе нет. Мне кажется, что должна наступить оттепель. Будьте здоровы, дорогая моя! Ваш П. Чайковский

Paris 22 November Such weather, dear friend! Your journey really has been dogged by misfortune, but every cloud has a silver lining. Is it not true that if you go abroad next year, you will make straight for Italy, and, having taken some charming villa near Florence of Naples, you will live there peacefully for the majority of the winter, while not setting off for Paris until the spring? I am very pleased to have just received a letter from Anatoly. He keeps complaining about his service, the poor thing. And indeed, with his highly agitated nervous system, it is certainly no fun to be present, for example, as happened the other day, at the examination of 32 madmen! He writes that he was deeply affected for 5 days afterwards. I have heard nothing from Modest. By my calculations, he should be in Rome now. The finale of my concerto is coming along — but very slowly. But I do not want to force myself and am waiting patiently for the inclination to work to come of its own accord. Do you know, dear friend, that I am very reluctant to go to Rome. The last time I was there (this was in November 1877), went very badly for me; I felt utterly broken, mentally and physically, and perhaps because of this, Rome, despite all its treasures, seemed to me to be gloomy and dismal. But what is to be done? I think that I must go there whatever happens. The fact is, if I start discussing with Modest in writing the prospect of changing our plan to move to Rome, then this will take a great deal of time. I think the wisest thing would be to go to Rome and, after considering and discussing the matter, move on to Naples, or set off in the direction of Nice. I think that I shall leave soon after your departure. I predict that you will have the greatest pleasure spending some time at Brailov. You will feel at home, and I think that you will even be in no hurry to move to Moscow. Do pay your respects to the unforgettable little Simatsky House, if you see it! 23rd November I have just returned from a walk. The weather is magnificent. It is such a pity that you cannot go out on a day like this for a drive and to breathe the fresh air. Anyway, this is not exactly comfortable. Many of the smaller streets are impassable. I am glad that I was able to see Paris this way. The masses of snow covering the streets and pavements, the silence that reigns everywhere thanks to the layer of snow muffling the noise of the carriages — all of this affords an altogether singular view of Paris. It was particularly odd last night, when the horse-drawn carriages stopped altogether, and the pavements were deserted. The theatres fared badly yesterday; the newspapers write that revenues were altogether paltry. My work this morning went very successfully. My finale is nearing its end; once it is complete, I shall write the Andante, which is already in my head; then, while in Italy, I shall start reworking some of my old things, starting with the 2nd Symphony. I am extremely grateful for the newspapers. You absolutely must not think of leaving until the railway lines are fully restored. Many lines are now totally impassable. I think a thaw is due. Keep well, my dear! Yours P. Tchaikovsky