Letter 985

Date	26 November/8 December 1878
Addressed to	Nadezhda von Meck
Where written	Florence
Language	Russian
Autograph Location	Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2901)
Publication	П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон-Мекк, том 1 (1934), p. 499–500 П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VII (1962), p. 482–483 To my best friend. Correspondence between Tchaikovsky and Nadezhda von Meck (1876-1878) (1993), p. 384–385 (English translation)

Text and Translation

Russian text (original)

English translation By Brett Langston

Воскресенье  26 н[оября] 8 д[екабря]  1878 Villa Bonciani, 8 часов А дождь продолжает упорно лить. Не скажу, чтобы я радовался этому. Италии вообще как-то не идёт ненастье; на то она и Италия, чтоб небо было вечно синее. Но я охотно мирюсь с этим. В моих комнатах так уютно, так светло, на сердце у меня так спокойно. Я так глубоко наслаждаюсь и отдыхаю от двух ужасных месяцев, проведённых в Москве и Петербурге, — что могу не без некоторого удовольствия внимать тихому шуму падающего дождя и при этом думать, что я под тёплым Вашим крылышком защищён от всяких скучных и несносных столкновений со светом. Давно я не находился в таком сладком и очаровательном состоянии совершенного удовлетворения. Как Ваше здоровье? Ничего не может быть несноснее головной боли. Если и сегодня у Вас боль продолжается, то надеюсь, что Вы не напишете ни одной строчки. Я по опыту знаю, до чего писание увеличивает головную боль. Телеграмма Модеста была для меня очень приятным сюрпризом. Я не знал, что симфония должна была быть исполнена теперь. Успеху, о котором он извещает, можно вполне верить. Во-1-х) Модест знает, что я вовсе не люблю, когда меня тешут преувеличенными известиями об успехе; во-2-х) скерцо было повторено, а это уж несомненный признак успеха. По случаю этого известия я сегодня целый день погружен в нашу симфонию. Распеваю её, вспоминаю, где, как и под каким впечатлением было написано то или другое, переношусь за два года назад и с каким-то отрадным чувством снова обращаюсь к настоящему. Сколько перемен! Как много совершилось в эти два года! Когда я начинал эту симфонию, Вы были мне ещё очень мало знакомы. Но я отлично помню, что я писал её для Вас. По какому-то предчувствию я знал, что никто так чутко, как Вы, не отзовётся на мою музыку, что души наши очень сродни, что многое высказанное в этой симфонии понятно Вам более чем кому-либо. Я ужасно люблю это детище своё; оно принадлежит к числу тех, в которых я не боюсь разочароваться. В 3-ем часу я, взявши Алексея, отправился в город и в Cascine. В Cascine мы пришли как раз, когда дождь из мелкого и как будто скоропреходящего обратился в упорный. Убедившись, что надежды на ясное небо нет, — я вернулся домой. Я непременно побываю на выставке новых картин. В прошедшем году я был на ней, но она была на другом месте. Там была одна Римская матрона поразительной красоты, и мне приходило тогда в голову, что если б Вы увидели эту картину, Вы бы, может быть, приобрели её. Кроме того, я не уеду из Флоренции, не побывав в Uffizi, в Pitti, в San Lorenzo. Любите ли Вы здешний Duоmo? Я его люблю до страсти; мне нравится его суровая простота, и потом, я в архитектуре не знаю ничего пленительнее Campanile. Вообще я очень люблю Флоренцию. Есть ли здесь теперь хорошая драматическая труппа? Если бы не было дождя, я, может быть, отправился бы сегодня ради воскресенья в театр. Но дома лучше. Сейчас примусь за Lalo, если Алексей, посланный к Вам, принесёт его. Будьте здоровы, бесценный друг. Ваш П. Чайковский В следующем письме напишу об Lalo.

Sunday  26 November 8 December  1878 Villa Bonciani, 8 o'clock And the rain stubbornly continues to pour. I cannot say that I am glad of it. Italy and bad weather do not generally go together; the point of Italy is that the sky should be eternally blue. But I shall gladly put up with it. My rooms are so cosy, so bright, my soul is so at peace. I so deeply appreciate the rest after spending two awful months in Moscow and Petersburg, that I can, not without some pleasure, hear the quiet sound of falling rain and at the same time think that under your warm wing I am protected from all manner of miserable and unbearable conflicts with the world. It has been a long time since I have found myself in such a sweet and delightful state of utter contentment. How is your health? Nothing can be more unbearable than a headache. If your pain continues today, then I hope that you will not write a single line. I know from experience how writing can intensify a headache. Modest's telegram was a most pleasant surprise for me. I did not know that the symphony had now been scheduled for performance. His report of success is thoroughly reliable. Firstly, because Modest knows that I do not like it at all when I am treated to exaggerated reports of success, and secondly, the Scherzo was repeated, and this is an undoubted sign of success. On account of this news, I have been immersed in our symphony all day today. I have been singing it, recalling where, how and under what impression this or that part was written, being transported back two years, and it is with some joyful feelings that I turn again to the present. How much has changed! How much has happened in those two years. When I began this symphony, you and I were still very little acquainted. But I well remember that I wrote it for you. By some premonition I knew that no one would respond to my music as sensitively as you, that we are very much kindred souls, and that much of what is expressed in this symphony is clearer to you than to anyone else. I love this offspring of mine terribly; it is one of those in which I have no fears of disappointment. At 3 o'clock, bringing Aleksey, I went to the city and to the Cascine, where we arrived just as the rain turned from a fine and seemingly fleeting drizzle into a persistent one. Becoming convinced that there was no hope of clear skies, I returned home. I shall certainly visit the exhibition of new paintings. I went last year, but it was in a different location. There was one Roman matron of astonishing beauty, and the thought occurred to me that you might buy this painting if you saw it. Besides, I shall not leave Florence without visiting the Uffizi, Pitti, and San Lorenzo. Do you like the local Duomo? I love it with a passion; I like its austere simplicity, and besides, I do not know of anything more captivating in architecture than the Campanile. I am very fond of Florence in general. Is there a good drama company here now? were it not for the rain, I might have gone to the Sunday theatre today. But being at home is better. I am about to take up the Lalo now, provided Aleksey, who I sent to you, brings it. Keep well, my precious friend. Yours P. Tchaikovsky I shall write about Lalo in the next letter.