Letter 1014

Date 10/22 December 1878
Addressed to Pyotr Jurgenson
Where written Florence
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2219)
Publication П. И. Чайковский. Переписка с П. И. Юргенсоном, том 1 (1938), p. 59–61 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VII (1962), p. 526–528 (abridged)

Text

Russian text
(original)
Флоренция 22/10 д[екабря] 1878

Какой ты очаровательный человек! Два дни сряду получаю. От тебя милые письма! Ноты получил и ужасно доволен. Во-первых, издания отличные, а во-вторых, ошибок нет! Вот до чего мы с тобой дожили, душа моя! Оказывается, что если я тебя винил в опечатках по поводу прежних вещей, то был не кто иной, как свинья, ибо ты в этом нимало не виноват. Пока я мало обращал внимания на корректуры и действовал на основании знаменитого всероссийского принципа: «ничего, сойдет!»,— сочинения мои кишели опечатками, как жидовская голова вшами. Но стал я об этом больше хлопотать,—и дело пошло лучше. Замечательно, что я не нашел опечаток ни в концерте, ни в романсах, ни в детском альбоме,—а в сочинении, посвященном à M[onsieur] Guillaume и им самим корректированном,—нашел! Ура! Мы побили немцев! Мое и Кашкинское сердце должны пылать кичливою гордостью! Нет,—шутки в сторону,—чудесные издания! Могу сделать только одно замечание. Я сожалею. что мне не пришло в голову просить тебя детский альбом, напечатать другим форматом. Ведь Володя Давыдов должен будет играть стоя, чтоб смотреть на ноты! Картиночки значительно уступают по художественному достоинству Сикстинской мадонне Рафаэля,—но ничего, сойдет,—детям будет занятно.

На скрипичных пиэсах французское посвящение должно быть просто: dédié à B******. Итак: в русском посвящении 7 звездочек, а во французском 6.

Не удивляйся, что, восхищаясь Флоренцией, я все-таки еду в Париж. Дело в том, что я приступаю к опере, для которой мне нужны матерьялы, которые я тщетно, старался найти здесь которые найду только в Париже. Во-вторых, такой большой город, как Париж, есть для меня такая же пустыня, как Villa Bonciani; в-третьих, я наперед знаю, что сочинение оперы будет до такой степени меня подавлять, увлекать, возбуждать, утомлять, что я просто боюсь жить в тихом уголке, где нужно всегда быть вдвоем с самим собою. Необходима легкая возможность рассеяться и отвлечь себя от исключительного сосредоточенья всех сил на один предмет, посредством театра, музыки, гулянья по шумным улицам и т. д. Последние три дни (за неполучением сюиты) я принялся за оперу и довел свои нервы до того, что вчера вечером, читая историю Иоанны д'Арк, разразился истерикой.

Погода сегодня была божественная, и я целый день прогулял в одном сюртуке с розой в петличке. Вообще говоря, мне очень хорошо, но это не мешает мне иногда по грустить немножко по милым людям, живущим на суровом севере. За отчет об концерте очень благодарен. Не воображай, что я к твоим отзывам отношусь свысока. Во-первых, ты понатерся, а во-вторых, правдив и пишешь то, что думаешь, чего никогда не делают присяжные критики. Обнимаю тебя.

П. Ч.

Софье Ивановне не забудь крепко (!) поклониться.

P. S. Я решился ехать в Париж, во 1-х), потому что мне нужно собрать там матерьялы для будущей оперы; во 2-х), потому что хочу послушать какой-нибудь музыки; в 3-х), потому что люблю Париж. Само собой разумеется, что я ни к одному черту там не пойду, ибо в том-то и заключается заманчивость Парижа, что такой большой город, в коем нет ни родных, ни знакомых, есть такая же пустыня, как та, в которой я обретаюсь теперь. Приехавши, я постараюсь найти дешевенькую квартирку и жить с самою отчаянною скромностью, но если окажется, что жизнь в Париже не по карману, то уеду в Швейцарию. Во. Всяком случае с неделю я там останусь и попрошу тебя писать мне в Hôtel de Hollande, Rue de la Paix впредь до перемены адреса. Я желал бы, чтобы никто, кроме самых близких друзей, не знал о моем адресе. Если спрашивают: где я?—отвечай: за границей и живу в Италии, а письма мне посылают на poste restante.

Я продолжаю быть здоровым и благополучным, но злюсь, что нет работы вследствие неполучения рукописи.

П. Чайковским