Letter 1069

Date 14/26 January 1879
Addressed to Pyotr Jurgenson
Where written Clarens
Language Russian
Autograph Location Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve (a3, No. 2229)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 2 (1901), p. 253–254
П. И. Чайковский. Переписка с П. И. Юргенсоном, том 1 (1938), p. 74–75
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том VIII (1963), p. 44–45

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Brett Langston
Clarens
26/14 янв[аря] 1879

Сейчас произошло очень интересное событие. Существуют, как тебе известно, три замечательные личности, хорошо тебе знакомые: 1) довольно плохой стихоплёт, г. N.N., написавший всего несколько текстов к некоторым русским романсам твоего издания; 2) г. Б. Л., бывший музыкальным рецензентом в «Р[усских] вед[омостях]», и 3) композитор и экс-профессор г. Чайковский.

Час тому назад г. Чайковский пригласил двух живущих вместе с ним сограждан, гг. N.N. и Б.Л., к фортепьяно и исполнил им 2-е действие сочиняемой им оперы «Орлеанская дева». Г. Чайковский, находящийся с N.N. и Б.Л. в самых интимных отношениях, победив без труда свойственную ему застенчивость, — с большим искусством, увлечением и вдохновением сыграл перед ними своё новое произведение. Нужно было видеть восторг этих двух господ! Можно было подумать, что они сами принимали участие в сочинении это к оперы (г. N.N. действительно составлял либретто—однако ж, это не значит, что он автор оперы), до того они горделиво стали расхаживать по комнате, важничать и умиляться перед красотою исполненной музыки! Кончилось тем, что автор, долго старавшийся выдерживать роль скромника, вдруг тоже пришёл в азарт; и в заключение все трое стали как угорелые бегать вместе по балкону, ища в чистом воздухе успокоения для потрясённых нервов и для сдержания нетерпеливого чувства как можно скорее услышать и остальные действия (первое уже было исполняемо целиком). Тщетно гг. N.N. и Б.Л. ставили на вид г. Чайковскому, что нельзя оперы, как блины печь: тот приходил в отчаяние от бессилия человеческой натуры, неспособной в одну неделю выложить на бумагу все, что уже накопилось в голове. Наконец эти добрые люди кое-как успокоили бесновавшегося композитора, и тот пошёл писать письмо какому-то купчишке московскому...

Все это между нами.

Г. Чайковский просил меня спросить тебя, каким образом случилось, что в Петерб[урге] певица Каменская исполняла два раза сцену письма из «Евг[ения] Он[егина]»? Кто ей дал партитуру? Отчего никто не объяснил ей, что нельзя петь в конц[ерте] вещей, в которых нет конца? Он жалеет, что его не спросили. В прошлом году то же самое хотела сделать Панаева, но он ей объяснил всю невозможность петь от дельно номер, который непосредственно связан с следующим. Жаль, что это случилось! N.N., Б.Л. и Чайковский кланяются тебе.

Твой друг Пётр

Clarens
26/14 January 1879

A most interesting event has just occurred. There are, as you know, three remarkable individuals, with whom you are familiar: 1) the rather poor poet, Mr N.N., who has written several texts for some Russian romances in your editions; 2) Mr B.L., the former music critic for the "Russian Gazette", and 3) the composer and ex-professor Mr Tchaikovsky [1].

An hour ago Mr Tchaikovsky invited the two fellow citizens who live with him, Messrs N.N. and B.L., to the piano and played for them the newly-composed 2nd act of the opera "The Maid of Orleans". Mr Tchaikovsky, being in the most intimate of relationships with N.N. and B.L., effortlessly overcame his inherent diffidence—playing his new work before them with great artistry, passion and inspiration. You should have seen these two gentlemen's delight! One might think that they themselves had some role in composing the opera (Mr N.N. was involved in compiling the libretto—although this does not mean that he is the author of the opera), as they proudly began strutting around the room, prancing animatedly before the beauty of the music being performed! The upshot being that the author, who has long sought to maintain an air of modesty, suddenly also became excited, until all three began to run like madmen along the balcony, seeking fresh air to calm their frayed nerves, and also to reign in their feelings of enthusiasm so that they might hear the remaining act as soon as possible (the first having already been performed in full). In vain, Messrs N.N. and B.L. put it to Mr Tchaikovsky that opera cannot be produced like pancakes: he despaired over the impotence of human nature, being incapable in one week of setting down on paper all that had accumulated in his head. Eventually these good people somehow pacified the composer's ravings, and he went off to write a letter to some Moscow merchant.

This is all between us.

Mr Tchaikovsky asked me to enquire of you, how it came to pass that in Petersburg the singer Kamenskaya has twice performed the letter scene from "Yevgeny Onegin"? Who gave her the score? Why did no-one explain to her that this not something that can be sung at a concert because it has no ending. He regrets that he was not asked. Last year Panayeva wanted to do the same thing, but he explained to her that it was impossible to sing this number by itself, since it is directly connected to what follows. It is a pity that this has happened. N.N., B.L. and Tchaikovsky bow to you.

Your friend Pyotr

Notes and References

  1. "N.N." and "B.L." were both pseudonyms used by Tchaikovsky when writing words from his operas, and newspaper review articles.