Letter 156

Date 28 October/9 November 1869
Addressed to Mily Balakirev
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location Saint Petersburg (Russia): National Library of Russia (ф. 834, ед. хр. 11, л. 21–23, 9–10)
Publication Переписка М. А. Балакирева и П. И. Чайковского (1868-1891) [1912], p. 40–42
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 180–181 [1]
Милий Алексеевич Балакирев. Воспоминания и письма (1962), p. 140–141

Text and Translation

Russian text
(original)
English translation
By Luis Sundkvist
Москва. 28 октября 1869 г[ода]

Мой милый друг!

Надеюсь, что Ваш концерт прошёл благополучно, и с нетерпением жду от Вас известий о нём. В воскресенье, во время концерта, я о Вас думал и мысленно ставил себя в Ваше положение: живо представляю себе, как Вы должны были волноваться.

Увертюра моя подвигается довольно быстро; уже большая часть в проекте сочинена и, если ничто мне не помешает, надеюсь, что месяца через полтора она будет готова. Когда она вылезет из моей утробы, Вы увидите, что, какова она ни есть, а немалая доля из того, что Вы мне советовали сделать, исполнена согласно Вашим указаниям. Во-первых, планировка — Ваша: интродукция, изображающая патера, драка — Allegro, и любовь — вторая тема, а во-вторых, модуляции Ваши: интродукция в E-dur, Allegro в h-moll и вторая тема в Des-dur. Решительно не в состоянии сказать Вам, — что в ней порядочного и что похуже; я не раз говорил Вам, что не умею объективно отнестись к своим детищам; пишу так, как умею; мне всегда трудно бывает остановиться на какой-нибудь музыкальной мысли из тех, которые лезут в голову; но уж если я раз одну из них выбрал, то скоро привыкаю к ней, к её хорошим и дурным сторонам, так что переделывать и пересочинять мне стоит неимоверного труда. Я уподобляюсь в отношении детищ моей фантазии той маменьке, которая, не будучи в состоянии переродить свою неудачную дочь, везёт её на бал такою, как она есть, стараясь найти прелести даже в её горбе и бородавках. Всё это я говорю для того, чтобы Вам было понятно, почему я не намереваюсь прислать Вам увертюру в проекте, а хочу показать её Вам уже совершенно готовою. Ругайте её тогда как хотите; я всё приму к сведению и в следующем сочинении постараюсь сделать лучше. Если же Вы раскритикуете её теперь, когда уже всё существенное сочинено, но ещё не вылезло на свет божий, — то я паду духом и ничего не сделаю. Не заключите из этого, что я уверен в том, что увертюра Вам не понравится; напротив, я лелею себя надеждой хоть немножко Вам угодить, — но ведь Бог знает; я уже не раз замечал, что вещи, которые я считал порядочными, Вам не нравились, и наоборот.

Говорил я с Лаубом насчёт славянского концерта; дело в том, что он скоро уезжает давать концерты в Харькове, Киеве и Одессе, и поэтому ему наверное нужно знать, когда будет дан славянский концерт, а так как Вы времени не определяете, то он никакого положительного ответа дать не может.

На днях мы с Макаровым принимали участие в блинном объедении, устроенном Рубинштейном в Московском трактире, и пили втроём за Ваше здоровье и успехи.

Много смеялся я над программой концертов немецкого музыкального общества, присланной Вами. В особенности забавны русские сочинения, долженствующие быть исполненными. Отчего бы им не сыграть из сочинений Глинки «Торжественного полонеза» на коронацию или одну из кадрилей?

Кстати, о немцах. Ваш ярый поклонник Альбрехт собирается издать сборник хоровых пьес, написанных по цифирной методе. Для этой цели он составил циркулярное письмо, долженствующее быть разосланным ко всем русским композиторам; для того чтобы разослать письма, ему необходимо знать имена и отчества. Я ему помог составить список, — но решительно не помню, как зовут по отчеству Мусоргского и Бородина, и обещался справиться у Вас. Итак, уведомьте о том, как их зовут. В письмах этих Альбрехт будет просить Вас написать два или три маелньких трёхголосных хорика. Пожалуйста, голубчик, не откажите милому нашему немцу и пожертвуйте ему какой-нибудь часик времен.и

Крепко обнимаю Вас, мой милый друг, и жду известий.

П. Чайковский

Разбираю каждый день оперу Кюи и наслаждаюсь. Я не ожидал, что опера эта так замечательно хороша. Кланяйтесь покрепче Корсакову.

Moscow. 28 October 1869

My dear friend!

I hope that your concert went all right, and I impatiently await some news about it from you. On Sunday, at the time of the concert, I was thinking about you and mentally put myself into your situation: I can vividly imagine how agitated you must have been [2].

My overture is coming along quite quickly; the greater part is already composed in outline and, if nothing happens to hinder me, I am hopeful that within a month and a half it will be ready. When it has emerged from my womb, you will see that, whatever else it may be, a great deal of it has been carried out in accordance with your instructions. In the first place, the overall scheme is yours: an introduction representing the friar; the struggle — Allegro, and love — second theme; and secondly, the modulations are yours: the introduction is in E major [3], the Allegro in B minor, and the second theme in D-flat major. I am absolutely unable to tell you which parts in it are decent, and which are worse. As I have explained to you more than once, I cannot adopt an objective attitude towards my offspring. I write as I can. It is always difficult for me to settle on one particular musical thought from among those which come into my head, but once I have chosen one of them, I quickly become accustomed to it, to its good and bad features, which means that it costs me an incredible effort to do any reworking and recomposing. With regard to the offspring of my imagination, I am like a mother who, being unable to regenerate her deformed daughter, takes her to the ball as she is and tries to find charms even in her humpback and warts. I am saying all this so that you will understand why I do not intend to send you the overture in outline. Instead, I want to show it to you when it is completely ready. You can then tear it to pieces as much as you like; I shall take note of everything and in my next composition I will try to do things better. If you were to criticize it severely now, when the main substance of it has been composed, though it has not yet seen the light of day, I would lose heart and be unable to do anything more with it. Please do not infer from this that I am certain my overture will not be to your liking. On the contrary, I cherish the hope of pleasing you at least a little, but, after all, God knows: haven't I observed on a number of occasions how you didn't like things which I considered to be fairly good!

I have spoken to Laub about the Slavic Concert [4]. The thing is that he is soon going away to give concerts in Kharkov, Kiev, and Odessa, and so he needs to know for sure when the Slavic Concert is going to take place. Since you did not specify the date, he cannot give a firm reply.

A few days ago, Makarov [5] and I took part in a pancake-eating spree organized by Rubinstein at the "Moscow Inn", and the three of us drank to your health and successes.

I had a lot of laughs over the concert programme of the German Musical Society [6] which you sent. Particularly amusing were the Russian compositions which are supposed to be performed. Out of Glinka's works why don't they choose to play his "Festival Polonaise" for the coronation or one of his quadrilles?![7]

By the way, to come back to the Germans: your fervent admirer Albrecht is going to publish a collection of choral pieces written using the numerical method. With this aim in mind, he has drawn up a circular letter which is to be sent to all Russian composers. In order to be able to send the letters he needs to know the addressees' Christian names and patronymics. I helped him to draw up the list, but I can't remember what the patronymics of Musorgsky and Borodin are, and so I promised him that I would ask you. Could you therefore let me have their names? In these letters Albrecht will ask you to write two or three small choruses for three voices. Please, golubchik, do not turn down the request of our dear German and sacrifice a wee little hour of your time for him.

I embrace you firmly, my dear friend, and await news from you.

P. Tchaikovsky

I am going through Cui's opera [8] every day and am enjoying myself. I hadn't expected that this opera would be so remarkably good.

My particularly warm regards to Korsakov.

Notes and References

  1. The publication of this letter in П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959) includes a "supplement" (postscript), which subsequent research has established as belonging to Letter 205 (see Милий Алексеевич Балакирев. Воспоминания и письма (1962), p. 195).
  2. Tchaikovsky is referring to the Free Music Schools concert on 26 October/7 November 1869, the first concert of the School after Balakirev's dismissal as conductor of the Russian Musical Society's concerts in Saint Petersburg. The rivalry between the two concert societies was particularly intense at this time. The Free Music School had to contend with a chronic shortage of funds, and Balakirev's nerves were strained almost to breaking-point.
  3. In the final version of the overture-fantasia Romeo and Juliet the introduction was set in F-sharp minor.
  4. A concert to raise funds for the Slavic Benevolent Committee was scheduled for 7/19 December 1869, but due to Balakirev being ill, it was postponed until 15/27 January 1870. Ferdinand Laub did not take part in this concert.
  5. Nikolay Yakovlevich Makarov (1822–1892), official at the Ministry of Finance.
  6. Tchaikovsky's ironic appellation of the Saint Petersburg branch of the Russian Musical Society, whose German-born patroness, the Grand Duchess Yelena Pavlovna, had earlier that year engineered Balakirev's dismissal as conductor of its concerts.
  7. These were not Glinka's best works — in Letter 1527 toNadezhda von Meck, 4/16–7/19 July 1880, Tchaikovsky would describe the Festival Polonaise as a "disgraceful banality" — and Tchaikovsky is joking here about the Russian Musical Society's failure to select the best works by Russian composers for the concerts it organized. Balakirev had sent Tchaikovsky the provisional programmes issued by the RMS for the coming season's concerts in Saint Petersburg.
  8. The opera William Ratcliffe had been premiered at the Saint Petersburg Mariinsky Theatre earlier that year, on 14/26 February 1869. It was one of the few works by César Cui to win Tchaikovsky's approval.