Letter 210

Date 5/17 October 1870 (?)
Addressed to Anatoly Tchaikovsky
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location unknown
Publication П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 163–164
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 70–71 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 235–236
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 68 (English translation; abridged)
Notes Manuscript copy in Klin (Russia): Tchaikovsky State Memorial Musical Museum-Reserve

Text

Based on a handwritten copy in the Klin House-Museum Archive (omitting the signature), which may contain differences in formatting and content from Tchaikovsky's original letter.

Russian text
(original)
Милый мой Толька!

Заранее предуведомляю тебя, что письмо будет краткое: все не могу собраться с силами, чтобы засесть и написать тебе по-больше. Время теперь у меня сильно занято; я имел глупость взяться написать. за ничтожную плату музыку к балету «Сандрильона», к[ото]рый будет поставлен в декабре, и так как условие заключено, — то на попятный двор уже поздно, а между тем осталось всего два месяца, а я только что начал.

О твоих служебных делах я думаю, наверное, не менее тебя: с Извольским уже было говорено, и он обещался употребить все своё влияние; но он говорит, что до приезда Манасеина (занявшего место Мотовилова и находящегося теперь в Смоленске) ничего нельзя сделать. Не только я, но и Рубинштейн постоянно думает о твоем переводе в москву, и поверь, что все, что можно, будет сделано.

Я о тебе имел известие от Лиз[аветы] Вас[ильевны] Давыдовой. Завтра я у П[етра] В[асильевича] обедаю. Модест мне написал два письма; в первом Симбирск был описан в самых розовых красках, так что я возрадовался; а третьего дня я уже получил от него неремиаду, в которой он, говоря, что отлично принят симбирской аристократией, объясняет, как дорого покупать для дам конфекты и как поэтому ему невозможно остаться в Симбирске. О службе—ни слова, как будто он поехал в Симбирск, чтобы ухаживать за дамами и соболезновать пьянству Валуева, о чем он также распространяется. Грустно подумать, что нам всем трем суждено вечно мыкаться в безденежье от нашего бесстыдства. В заключение вот тебе несколько новостей: 1) был у меня Кривошеин, которому я визита не отдал; 2) моя увертюра печатается в Берлине и будет играться в нескольких германских городах; 3) здесь находится мой друг Кондратьев, с коим часто вижусь; 4) с Губертоу вижусь редко, он здесь всем ужасно нравится; 5) часто бываю у Константинова.

Напиши мне, не можешь ли ты в случае, если не удастся перебраться в Москву, приехать сюда хоть ненадолго?