Letter 280

Date 10/22 December 1872
Addressed to Modest Tchaikovsky
Where written Moscow
Language Russian
Autograph Location Saint Petersburg (Russia): National Library of Russia (ф. 834, ед. хр. 36, л. 46–47)
Publication Жизнь Петра Ильича Чайковского, том 1 (1900), p. 396–397 (abridged)
П. И. Чайковский. Письма к родным (1940), p. 187–188
П. И. Чайковский. Письма к близким. Избранное (1955), p. 78–79 (abridged)
П. И. Чайковский. Полное собрание сочинений, том V (1959), p. 293-294 (abridged)
Piotr Ilyich Tchaikovsky. Letters to his family. An autobiography (1981), p. 76 (English translation; abridged)

Text

Russian text
(original)
10 декабря. Москва.

Уже с неделю как получил оба твои письма разом, любезная Модестина, и очень тебе за них благодарен. В первом письме ты пишешь, что Анатолий сообщил тебе известие о моей хандре. Никакой особенной хандры нет, а действительно иногда овладевает мною, как и прежде бывало, тоска и мизантропия. Это происходит отчасти от моих нервов, которые иногда раздражаются без всякой видимой причины, отчасти от не особенно утешительной обстановки моего композиторства. Но вообще говоря особенной перемены в отношении к прежнему нет.

Я уже писал тебе, что окончил новую симфонию (Журавель), на которую возлагаю большие надежды. Она будет исполнена, вероятно, в январе, не раньше. Теперь же предаюсь праздности, по отсутствию всякого вдохновения и позыва к сочинительству; пробовал было написать романсиков, да все как-то пошло выходит, и слов не умею подобрать, которые бы мне в самом деле нравились. Вот кабы ты этим занялся, да написал бы мне реестрик подходящих стихотворений? Байкова исписала мне стихотворениями целый ворох бумаги, да такую все дрянь, чтоя ни одного не признал достойным музыки.

У Давыдовых ничего особенного не происходит. Вас[илий] Вас[ильевич] поправляется медленно.

У нас здесь производит фурор Нильсон. Я её слышал два раза, и нужно отдать справедливость её огромному сценическому таланту, который, с тех пор как я её слышал в Париже, сделал громадный шаг вперёд. В вокальном отношении она представляет что-то совсем особенное; начнет петь так, что, кажется, — ничего нет замечательного, да потом как хватит высокий какой-нибудь do-dieze или замрет на средней ноте pianissimo, так весь театр и затрещит. Впрочем, несмотря на все её удивительные качества, она все-таки меньше мне нравится, чем Арто. Если бы последняя вздумала приехать в Mоскву, я бы прискакнул от восторга!

Если успеешь вовремя мне ответить, то напиши, не собираешься ли на праздники в Киев, куда и я хочу махнуть на недельку вместе с Рубинштейном и Губертом. Хорошо бы это было! Мне хочется немножко рассеяться, да и Киев посмотреть, и оперу его тоже, да и его Анатолия, который, между прочим, не удостоил меня ни Одним письмом с самого приезда из-за границы.

Бурнашев (который продолжает называть тебя своим нежнейшим другом) мне до крайности противен, — однако ж бывает у меня. Здесь в мире теток произошла отвратительная история между Булатовым и Глебовым, о которой я поговорю с тобой при свиданье. Предмет твоей любви—Михайло просит передать тебе, что он ездил к Сергию и вынимал часть про твоё здоровье. Этот Лепорелло делается замечательно комичен в последнее время. Впрочем, я им очень доволен и ещё больше его братом.

Прощай, любезная сестра, целую.

Петролина